Кодекс физрука (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

— Да брось, — сказал я. — Мне же все эти слухи наверняка уже известны, только я об этом забыл. Я, если что, могу и у других учеников спросить, просто мне кажется, что твое мнение куда большую ценность иметь будет.

Глеб был всего на пару лет старше меня… ну, в смысле, меня нынешнего, и особой глубиной не отличался. Ему явно польстило, что целый князь интересуется его мнением.

— Но это должно остаться между нами, ваша светлость, — предупредил он, понизив голос.

— Разумеется, — сказал я и заговорщически ему подмигнул. — Так ты что-нибудь об этом знаешь?

— Нет, ваша светлость, — сказал он. — Ученики иногда пропадают, но за исключением этого факта мне ничего неизвестно. Как и всем остальным, я думаю.

— Но как именно они пропадают?

— Известно, как, ваша светлость, — Глеб пожал плечами. — Вчера он был, сегодня его нет. Как еще пропадать-то?

— То есть, технические подробности неизвестны? Исчезают ли они из собственных постелей, или, например, уходят в город и не возвращаются?

— Возможно, и так бывало, — сказал Глеб. — Но точно никто не знает, я же говорю.

Еще одна загадка на мою голову.

— А эти исчезновения кто-нибудь расследует? — спросил я.

— В прошлом году дважды следователи приезжали, — сказал Глеб. — И один раз в этом. Если не считать того, который к вам приезжал, но вы-то вроде как и не пропали.

— Резонно, — согласился я. — А сколько человек исчезли за этот же период времени?

— Шестеро или семеро, ваша светлость, — сказал Глеб.

Любопытная арифметика. То есть, следователи приезжают едва ли в половине случаев. Как гимназия умудрилась не превратиться в центр грандиозного скандала, учитывая, чьи именно отпрыски тут учатся? И почему представители благородных семейств империи не поднимают шума?

Впрочем, может быть, это какие-то городские легенды, страшилки, которые принято рассказывать сидя ночью вокруг костра и светя фонарем себе в лицо. А на самом деле эти гимназисты никуда не исчезли, а просто были отчислены или бросили учебу по семейным обстоятельствам. Ну, по крайней мере, часть их них.

Те, по поводу которых следователи не приезжали.

Но если это не страшилка и не легенда, то вполне может быть, что покушение на меня… в смысле, тогда еще на Васю, как-то связано с этой цепочкой пропаж, а не с родовой враждой, тянущейся еще со средних веков. Может быть, Вася должен был быть следующим, но ему удалось отбиться и вызвать себе такси, где ему уже и поплохело.

А как тут, кстати, такси вызывают? Мобильных приложений-то тут нет, как и самих мобильников. Ловят с руки? Приходят на стоянку?

Как-то сложновато вести расследование в мире, о котором тебе так мало известно, а ведь знание бытовых подробностей в таких случаях играет большую роль.

Мы дошли до ворот и погрузились в ИАЗ, за рулем которого опять сидел Илья. Похоже, Бенедикт Арнольдович приставил ко мне эту конкретную пару охранников. Хотя двух случаев мало для того, чтобы делать выводы.

— А когда случилось последняя пропажа? — спросил я.

— А? Чего, ваша светлость? — вскинулся Илья. — У вас украли что-то?

— Да нет, мы о другом, — сказал Глеб. — Об учениках пропавших.

— А нам вообще можно?

— Можно, — сказал Глеб. — Его светлость обещал мне, что ни с кем больше этого обсуждать не будет.

— А, ну тогда ладно, — расслабился Илья.

— Так когда последний человек пропал?

— Весной еще, ваша светлость, — сказал Илья. — До того, как гимназия на летние каникулы закрылась. А в сентябре-то, кажись, никто не пропадал.

А что, если Мария Луиза Александра Каролина Гогенцоллерн-Зигмаринген — этакая черная вдова? В смысле, не Наташа Романофф, а самка богомола, и все пропавшие гимназисты пытались крутить с ней роман? Или, допустим, она любит флиртовать с высокородными юношами, а у нее жених ревнивый… Или она вообще замужем?

Версия, как и все остальные, была так себе, но я решил, что надо узнать об этой девушке побольше, не откладывая этого дела в долгий ящик.

Впрочем, пока мы ехали в банк, у меня появилась еще одна версия. Возможно, гимназистов убивал хулиган Морозов со своими товарищами, а администрация покрывала их художества из-за страха перед его отцом, князем Морозовым или, как его еще называли, Воеводой Морозом, одним из самых успешных маршалов империи, которого в ближайшее время прочили в командующие всеми сухопутными войсками.

Про папочку Морозова мне Резо вчера вечером рассказал. Мы проговорили несколько часов, и он сообщил мне много полезного о текущих гимназических раскладах. Например, я узнал, что преподаватель атлетики Виталий Александрович никакой не дворянин и родовой силы у него нет, но он все равно пользуется уважением, как герой войны, ветеран Крымской кампании, который во время этой кампании однажды даже спас жизнь одного из сыновей императора. Если этот Виталий Александрович был хоть капельку похож на того Виталика, которого я знал, то было не очень понятно, за каким чертом его занесло преподавателем в гимназию и как он еще не свихнулся со скуки.

Мой знакомый Виталик был человеком действия, а сам он себя называл человеком войны. Сейчас-то он немного остепенился, но в молодости (ну, в относительной молодости, когда мы с ним познакомились, ему уже было под сорок. Это если не считать того факта, что к этому времени он был уже мертв) он обожал ввязываться во всякие истории, и день, когда он не вынес кому-то мозги из дробовика, считался прожитым зря.

Илья, как обычно, остался в машине, а мы с Глебом вошли в здание банка. Наверное, для солидности стоило прихватить с собой двоих охранников, но эта мысль пришла мне в голову, когда мы уже поднимались по ступеням.

Операционный зал отделывали в стиле «дорого-богато». Мраморный пол, колонны, потолок с фресками, какие-то ангелочки, много света. У меня даже появилось ощущение, что мы по ошибке в церковь зашли. Ну, в какой-то степени это и была церковь. Храм денег или что-то вроде того.

По всему залу стояли столы, отделенные друг от друга невысокими офисными перегородками, и за каждым столом сидело по клерку. Очереди не было, так что я выбрал ближайший свободный стол, улыбнулся миловидной девушке по имени Карина (так было написано у нее на бейджике) и сообщил, что хотел бы поговорить с кредитным специалистом.

— Конечно, — сказала она. — Вы являетесь клиентом нашего банка?

— Нет, — сказал я.

— Ничего страшного. Ваше имя?

— Князь Чапаев, — сказал я и выложил на стол свой ученический билет, который нашел в письменном столе среди других бумажек.

Штука выглядела солидно, на синей обложкой золотым тиснением было выведено полное название гимназии, над которым красовался имперский герб, а внутри была моя фотография, печать и выписанные каллиграфическим почерком личные данные.

— Ой, — сказала Карина. — Подождите минутку, ваша светлость. Я сейчас вернусь.

Она… гм… ну, пусть будет «упорхнула», а я уселся в кресло для посетителей и указал Глебу на второе. Тот покачал головой и остался стоять у меня за спиной.

Интересно, то, что она ушла, это хороший знак или плохой?

Вряд ли хороший. Она вернулась с неприятным хлыщом с выверенным, словно по линейке, пробором, который представился начальником кредитного отдела и пригласил меня в свой кабинет.

— А ваш друг? — спросил он у двери.

— Это мой охранник, — сказал я.

— Тогда пусть он подождет снаружи. Уверяю вас, в нашем банке вам ничего не угрожает.

— Кроме грабительских процентов, — предположил я.

Он изобразил вежливую улыбку, но было видно, что шутку мою не оценил.

У хлыща в кабинете стоял компьютер, судя по громкому жужжанию, уже раскочегаренный. Он устроился перед ним, а я уселся в очередное кресло, закинув ногу на ногу и пытаясь излучать уверенность всем своим видом.

В прошлой жизни кредиты мне давали неохотно. То ли лицом не вышел, а то ли печати на справке 2-НДФЛ вечно не того цвета были.

— Итак, ваша светлость, чем мы можем вам помочь? Желаете открыть кредитную линию?