Я не фаворитка! (СИ) - Ксения Васёва

- Сожалею, - она отвела взгляд, - в молодости мы часто совершаем ошибки. Я поклялась, что отныне буду искать только мирные решения. 

Я наблюдала за ней, но спустя столько лет сложно сказать, раскаялась ли она на самом деле

- Ваша ошибка стоила больших жертв, - развела руками. Верховная ведьма недоумённо нахмурила брови.

- Я погубила лишь ту женщину-архивариуса, которую сожрало зелье. Но я до сих пор считаю, что это был дикий в своей опасности эксперимент! Мы должны были остановить Эрин!

- Великая жертва во благо, - снисходительно бросила Адель, и Ледария густо покраснела. Утешения наставницы она помнила наизусть, однако ж обманывать себя нелегко.

- Вообще-то три жертвы, - вмешалась Касси, сложив руки на груди, - мою бабушку повесили бы за убийство, а мама получила бы клеймо дочери убийцы. Ночную ведьму с подобным клеймом в те годы забили бы камнями!

- Адель бы спасла Эрин! Я просто погубила её репутацию!

Это было худшим – и самым предсказуемым развитием событий. К сожалению или к счастью, жизнь повернулась по-другому. Девочка-подросток, дочь Эрин, об интригах взрослых не знала. У неё забрали маму. Точка.

- Когда Эрин арестовали, Нэл побежала за спасением к близкой женщине, как и любой ребёнок. Она хотела признаться, что видела Ледарию в ту ночь. Только Адель грозила её матери страшными карами – и девочка не выдержала предательства. Так нелепо. 

- Я грозила не Эрин. Великая Моан, Орнелла! Ты была мне как внучка! Все эти годы я желала поквитаться с предателем и… Я даже порадоваться толком не могу!

Леди Энлерго покачнулась. Касси успела её подхватить, но посеревший вид женщин откровенно пугал. Впрочем, Орнелле точно не грозила смерть от сердечного приступа. 

Осталось ли что-то от её сердца?..

- Странная у вас семья, Касс, -  подытожила я, - вы не общаетесь, но не сдаёте друг друга. Эрин могла отомстить Ледарии, но ради Нэл она выбила у барона место во дворце и исчезла. Подальше. Навсегда. У Эрин получилось, а Орнелле, увы, не повезло. 

Я неожиданно поняла, что «благородное собрание» слушает меня, не перебивая. Да-а, Агата, материнское наследство – вещь упрямая, не отмахнёшься. Только дальше всё становилось намного сложнее.

- Кто же Лорд, Агат?.. – Тео спустился с лестницы и обнял меня, уже не таясь. Какие у него уютные объятия – и как мне не хотелось его ранить! – Про проклятие не спрашиваю, раз уж лучшие ведьмы подтвердили мой приговор. Мы хотя бы попытались.

- Мы не зря пытались, - нет-нет, не вздумай прятаться в свою скорлупу -  я не закончила! – Эрин в прошлом утверждала, что проклятие у ведьмы и в пробирке – суть одно и то же. Зелье действует сильнее, но свойства сохраняются. Проклятие не убивает в том случае, если прокляла мать. С учётом того, что донорами силы для Лорда были разные ночные, выяснить правду было бы затруднительно. Но у тебя очень примечательный отец, - его величество усмехнулся, - мы поговорили и… Я уверена, сила в пробирке принадлежала твоей матери. Это единственный внятный ответ на то, почему ты до сих пор жив.

- Королева Беатрис была ночной ведьмой?! – ох, Эстель, как бы тебе помягче объяснить-то. – Боже, Стеф, я согласна с Констанцией! У тебя скрытый фетиш на ночных ведьм!

- Я, видимо, люблю острые ощущения, - покорно согласился король, но его глаза не смеялись.

- Эстель… - осторожно начала я. - То, что наплёл Эол про роман будущего короля и леди Энлерго, это не слухи. Про то, что он её обесчестил, а потом женился на Беатрис и вышвырнул из дворца… 

- Агата! – застонала мама, и я поняла её без слов. Лезть в дрязги королевской семьи – замечательный шаг в сторону депортации. Эстель хватала ртом воздух, а Орнелла мстительно кривила губы 

- Чего ж, Сириль. Пусть молодая красивая девочка знает, какой её король. 

- Стеф…

- Она имеет право ненавидеть, любовь моя, - король хотел коснуться жены, но она дёрнулась, скидывая его руку. – Я могу объяснить. Эстель, пожалуйста.

- Да уж постарайся!..

- Эстель, веди себя прилично! – «миролюбиво» влезла «бабушка». – Было сложное время, и дочка Мартэ совсем ему не подходила! Прости, дорогая! – она коротко кивнула своей фрейлине. Та, впрочем, не выказала отрицательных эмоций. Такое чувство, что за годы жизни эти две женщины превратились в идеально обтёсанные статуи! Какой живой, симпатичной, подвижной была Эрин в прошлом… Время не лечит. Увы.

- Мама грубо, но точно донесла мысль, - Стефан взвешивал каждое слово, - за Орнеллой ничего не стояло. Я действительно её любил – и меня в те годы никто не любил больше, чем она. Но я врал ей с первой ночи – уже знал, что не женюсь. Отец умер. Деда убили, и те нити, которые он держал в кулаке, порвались. Страна на пороге большой войны. Мне двадцать, и у меня абсолютно никакой власти. Констанцию задвинули ещё при живом отце. Я жив только потому, что хранитель, и призраки помогают мне в память о деде. То, что войну не остановить, было уже очевидно. Меня толкают на договор о разделении королевства, грубо, на образование мелких доменов, в которых празднующая аристократия имела бы полную власть. Но дед хорошо меня вышколил. Я знал, что в уши этим людям поют эр-хатонские шпионы. Небольшие домены захватить легче, чем одну страну. Замечательное время, чтобы без памяти влюбиться в дочку маминой фрейлины.

- Ты мог рассказать мне это, - слабым хриплым голосом произнесла леди Ора, - то, что сейчас объяснил своей жене. 

Я оценила плотно сомкнувшиеся челюсти и вздохнула. Не мог. Он бы молчал и дальше, но королеву терять не хочется. 

- Показать свою слабость?.. Если бы шпионы или сторонники разделения догадались, насколько мне важна безродная фаворитка, они бы сделали её предметом торга. Я был молод, но я законный король, имеющий поддержку своего народа. Аристократия давила на меня, понимая, что армия будет подчиняться Леруа, даже если эта армия никуда не годится. Орнелла, я не врал тебе, не хотел ломать… но они всё чаще повторяли твоё имя. Дом, деньги, титул – я написал тебе письмо, но ты, как мне донесли, его порвала. 

- Было бы странно, если б я приняла от тебя какую-то подначку!!!

- В итоге ты женился на Беатрис? – с непроницаемым лицом уточнила Эстель. – Почему на ней?..

- Её отец меня поддержал. У домена Лурр была собственная армия и влияние. Перед войной стоило укрепить страну хотя бы немного. Я мотался по Хонорайну в надежде переманить кого-нибудь на свою сторону. Герцог Лурр поставил условие – брак с его дочерью за помощь. Пришлось согласиться. 

Эол где-то откопал портрет королевы Беатрис, и я невольно сравнила её с леди Орнеллой. Контраст был на лицо, как говорится. 

- Как эта история связана с моим проклятьем, Агат? – вмешался Тео. -  Ну, кроме того, что я окончательно убедился, что отец меня ненавидел.

 - Теодор! Думай, что говоришь!

- Он прав, Констанция, - в словах короля не было ни капли воды – сухая голая пустыня, - я ненавидел его, как ненавидел и Беатрис. Изменить своё отношение мне удалось только с появлением Макса, который своим детским отчаянием постоянно тыкал мне больные места. Но я никого не убивал. Беатрис умерла в родах.

- Да?.. – издевательски захохотала Орнелла. – Что же с моим сыном?! С нашим сыном, которого у меня забрали по твоему приказу и закололи?!

Судя по недоумению, окутавшему холл, никто из Леруа её не понял. Заколоть ребёнка – и возможного наследника престола?! 

- Я спустила тебе обман, предательство, я промолчала о беременности, хотя тебе явно доложили об этом! Но то, что я пережила, когда у меня забрали мальчика, то, как я тряслась по ночам за маленькую Касси и пошла на дурацкий обман с её возрастом, выставивший меня полной идиоткой!.. Я тебе не прощу, Стефан!

- Какая к Бездне беременность?! Меня не было в столице полгода! – заорал король так, что стёкла вылетели бы непременно – если бы сохранились. Эстель, Констанция, Тео… даже Ледария вытаращились на потерявшего терпения мужчину. Довели.