Теперь я знаю — он был прав.
Даже когда я ненавидела. Даже когда кричала. Даже когда хотела уйти — я не была одна. Он всегда был рядом.
Несмотря на это, наши отношения сложно назвать идеальными. Лучше всего мы спорим и ругаемся! Это у нас получается просто великолепно. Ничего целого в комнате не остаётся. Я помню, как Джордан крался в комнату, чтобы вынести из неё фарфоровый подсвечник, потому что он дорог ему как память.
— Ну всё, — кивнул он уже в дверях. — Можете ругаться! Я всё унёс! Могу принести с чердака ещё хлам. А то у меня рука не поднимается его выбросить! А так вы его разобьёте, и я смогу его выбросить со спокойной совестью!
Я поняла одно. Идеальные отношения, как показала практика, — это не когда ты годами всё носишь в себе. Чувства, эмоции, мелкие обиды. И молчишь, делая вид, что всё в порядке. И вы никогда-никогда не ругаетесь. Идеальные отношения, в которых даже ссора заканчивается сладким перемирием.
Это не «любовь победила», это любовь научилась выживать.
Но мы наконец-то научились не носить всё в себе. А может, дело в другом, что после любой ссоры наступает очень долгое и страстное перемирие. Как, например, сейчас.
— Я забыл, что хотел тебе сказать, — послышался хрипловатый голос, а я вздохнула, лёжа у него на груди.
— Я тоже забыла, — вздохнула я, вдыхая запах его кожи. Такой знакомый, такой родной.
— Ладно, — я чувствовала, как он усмехнулся. — Вспомню, скажу…
Значит, это было не так важно.
— Дай руку, — прошептала я, видя, как мне протягивают ладонь. Я долго думала, а потом скользнула пальцем и написала первую букву… Затем вторую… Третью…
Внезапно я почувствовала, как его сердце забилось чаще, а дыхание стало взволнованным.
— Так ты беременна? — прошептал Дион, сжимая меня так, что я сама не ожидала. Вот, кстати, вспомнила, о чём я хотела поругаться. За вот эти вот внезапные и крепкие объятия. У меня такое чувство, что у меня рёбра съедутся! Хотя, разве это повод?
Я снова взяла его руку и написала две буквы.
Его пальцы дрожали, когда коснулись моего живота. Не как герцог, проверяющий продолжение рода. Как отец, который боится, что снова потеряет. «Люблю», — прошептал он, и впервые за всю нашу историю — заплакал. Не слезами. Голосом.
Иногда, ночью, я кладу ладонь на живот и чувствую — там, внутри, уже пульсирует новая нить. Тонкая, как паутинка. Но не моя. Не его. Наша. И я не трогаю её. Не проверяю. Просто… жду. Пусть растёт. Пусть будет свободной. Пусть сама решит, кем быть. Но если что, мама всё исправит.
Я уже немного разбираюсь в нитях, умею подглядывать чужие судьбы. Но ножницы я больше не беру в руки. И стараюсь не вмешиваться в жизни людей. Пусть всё идёт своим чередом. Пусть люди сами решают, с кем быть и как.
Тут такое дело… Я полезла кое-что посмотреть и… Ну, так получилось… Нитки перепутались… А какие-то слиплись вместе! Я честно пыталась их разъединить, угрожала ножницами, но они ни в какую.
Короче, если вы скоро встретите свою любовь, то знайте. Это я случайно упала!
