Истинная для мужа - предателя (СИ) - Юраш Кристина

Женщина захлебывалась словами, словно не имея шанса возразить. Она прижала руку к лицу, а по ее щекам потекли слезы.

— Делайте! - закричал отец. - Мне плевать, кто вы! Хоть богиня! Хоть герцогиня! Если вы не спасете мою дочь, я… я убью вас! Вы понимаете?

Глава 77

— Нет, Чарльз! Умоляю... Успокойся,— прошептала испуганным голосом его жена, но он оттолкнул ее на ковёр.

Я распахнула глаза от ужаса. Такого я не ожидала.

— Я не могу её держать бесконечно! — вырвалось у меня, и голос предал — хриплый, дрожащий, будто нить, готовая лопнуть. — Но и отрезать чью-то жизнь… Я не могу!

— Мне плевать, — произнёс отец Виолетты. — Можете вы это или нет! Но моя дочь должна жить! Жить! Даже если вам придётся держать эти нити вечно! Мне плевать!

— Вы должны понять… — прошептала я, чувствуя, как в висках стучит пульс, как язык пересох до трещин. — Я не богиня. Я не всесильная!

— А я — отец! — рявкнул он, и в его руке вспыхнуло заклинание — не шар, не луч, а клубок искажённого света, полный боли и обиды. — И если ты не спасёшь её… Я убью тебя. Поняла? Она — всё, что у меня осталось!

Я выдохнула, пытаясь снова стянуть эти нити вместе.

Но они снова расходились, стоило их отпустить. И тогда я попробовала попасть в храм через её нить.

Я потянула её, чувствуя, как проваливаюсь в темноту. В храме было так же пусто, а я держала эту нить, думая, что получится её связать с чьей-то нитью. Может, кто-то из родственников? Кто тут есть поблизости?

Я попыталась пристроить нить на нить, которая рядом, но внезапно нить Виолетты в моих руках потускнела и стала рассыпаться. Как пепел…

— Нет… — выдохнула я, и это «нет» было адресовано судьбе. Миру. Себе.

Я вернулась в комнату — и упала на колени. Виолетта лежала без движения. Глаза — закрыты. Губы — синие. Нить жизни — оборвана.

— Она умерла… — прохрипел отец, прижимая к себе тело дочери. — Это всё ты! Это всё потому что ты её упустила! Потому что чудо для других! Не для меня! Чудеса только для других!

— Я не обещала чуда! — закричала я, и в этом крике была вся моя боль, вся моя усталость. — Я сказала: «Я сделаю всё возможное»! А вы... Вы хотите, чтобы я стала убийцей?

Он поднял на меня взгляд — и вдруг я увидела себя. Не в чертах лица, нет. В этом безумии. В этой готовности сжечь мир, лишь бы вернуть того, кого любишь. Я ведь тоже так смотрела на своё отражение в гробу — с ненавистью к тем, кто не спас.

— Нет, ты обещала! — упрямо произнёс отец Виолетты, отпуская её тело с такой бережность, что у меня что-то в груди надорвалось. — И теперь она умерла! Значит, для кого-то мы и ниточку отрезать можем, и к другой пришить… Или я не знаю, как у вас это называется! А для моей дочери нет?!

— Кто вам сказал такую чушь! Я никогда не лишала кого-то жизни ради другого! — спорила я, чувствуя, как всё тело дрожит не то от озноба, не то от лихорадки, погубившей Виолетту.

— Врешь! Ты спасла мальчишку на балу. И в этот момент умер старый барон! Или это совпадение? — спросил отец Виолетты, надвигаясь на меня.

— Да! Это совпадение! — спорила я.

— Ты — грязная обманщица! — закричал он. Его трясло.

Он меня не слышал. Сквозь пелену своей боли и обиды на судьбу он меня просто не слышал.

— Давайте успокоимся и поговорим, — произнесла я. — Мне очень жаль, что так вышло.

— Поговорим? Да? Виолетта — мой последний ребёнок! Последний! — закричал безумец, пряча лицо в руках. — И теперь я лишился даже её!

Он не видел ничего, кроме собственной боли. Он кричал, размахивался руками, а я в ужасе смотрела на него, как вдруг увидела в нём… себя. Моё собственное отражение.

— Я знаю, что я сделаю, — произнёс отец Виолетты, глядя на меня обезумевшим от боли взглядом. — Я знаю, кто точит на тебя зуб! Знаю! Я недавно с ними разговаривал! И речь шла о тебе!

Он бросился к двери: «Немедленно сообщите Блейкерам! Герцогиня здесь! Пусть приезжают!».

Услышав фамилию Блейкер, я испугалась. Внутри всё словно сжалось на мгновенье, а пальцы похолодели.

Я попыталась встать, но в этот миг с пальцев Чарльза сорвалось заклинание. Не смертельное. Оно ударило мне в грудь — не болью, а тьмой.

И я провалилась в неё. Без звука. Без крика. Только тьма. И где-то вдалеке, словно призрак, послышался смех Леоноры.

Глава 78

Тьма.

Сердце колотилось где-то в горле, будто пыталось вырваться.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как под кожей пульсирует знак — золотой, живой, предательски тёплый.

Он помнил.

Он всё ещё помнил ту ночь в склепе, когда я впервые переплела свои судьбы с чужой. Только тогда я не знала, чья это нить. Теперь знала.

Я попыталась открыть глаза.

Голова раскалывалась, будто внутри били в колокол. Я приподнялась на локтях, и комната закачалась — книги на полках поплыли, как корабли в тумане.

В горле стоял привкус железа.

Я вспомнила заклинание, которое врезалось мне в грудь. Пальцы нащупали висок — там пульсировало, но крови не было. Видимо, я все-таки ударилась головой. Вокруг только холод. Холод чужого дома, чужой власти.

Здесь пахло смесью полыни, гниющей древесины и чего-то сладковато-приторного, будто в подвале давно забыли закопать труп. Даже свет здесь был другим — тусклый, желтоватый. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это не дом. Это ловушка.

— Отец, — послышался надменный голос Леоноры. — Она очнулась! Ну что, дорогуша? А ведь предупреждала, что у нашей семьи сильная магия и обширные знакомства! Как видишь, знакомства пригодились!

Она усмехнулась, а я попыталась встать со старого потертого ковра, глядя на платье Леоноры. Она стояла возле камина и смотрела на меня сверху вниз, как на служанку, которая чистит ее обувь.

В кресле сидел старик в черном. Высокий, с лицом, иссечённым морщинами, будто каждый год жизни выцарапывал на нем новую морщинку. Его взгляд смотрел на меня с любопытством.

— Значит, это и есть та самая… жрица судьбы! Дамочка, обманувшая смерть и разрушившая все мои планы, — заметил он, всматриваясь в меня, как в диковинку.

Я не ответила. Просто поднялась с пола, медленно, чтобы не показать, как дрожат колени. Мои пальцы впились в ладони, ногти впились в плоть. Боль помогала держаться на плаву.

Комната была обставлена шкафами, которые ломились от книг. Я видела магические символы на переплетах, но в то же время от меня не укрылась потертая позолота на креслах. Было видно, что эта семья переживает далеко не самые лучшие времена.

— Итак, — заметил старик почти ласково. — Очень приятно познакомиться. Моя дочь о тебе многое рассказывала. А сейчас перейдем ближе к сути. Ты находишь в нашем поместье. Мой старый друг, граф Чарльз Ворринфельд, сдал тебя нам. Он сейчас занимается похоронами своей дочери, которую ты не смогла спасти. К сожалению. За что ему огромная благодарность.

— Что вам от меня нужно? — произнесла я, вдыхая запах старых книг и женских духов.

— Самую малость. Раз ты повелеваешь судьбами, то будь так любезна кое-что поменять, — улыбнулся старик. — И на дверь не смотри. Ты под надежной охраной. Сбежать не получится.

— Что именно я должна поменять? — нервно прошептала я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— Судьбу моей дочери. Леоноры. Она должна стать женой герцога Остервальда, — заметил старик, раскрыв сухие узловатые пальцы руки, словно держит чашу, а потом сложил обратно на подлокотник. — В противном случае ты умрешь. Но если все будет так, как я сказал, ты спокойно покинешь это поместье! Справедливость восторжествует!

У меня в горле пересохло от такой "справедливости".

— О какой справедливости может идти речь? — спросила я. Получилось довольно дерзко.