Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна

Из сей беседы я поняла, что смущает всех в завтрашнем дне главным образом его сверхмерная протяженность. А так вроде ничего страшного.

Следующей парой шла теория перевода. После эльфийского, на подготовку к которому я потратила вечер перед ритуалом, у меня сложилась четкая картинка будущей курсовой.

Во время маленькой перемены между двумя часами занятия я подошла к госпоже Ив и подала ей сборник эльфийских сказок. Между его потертых страниц были разложены мои листки с записанными со слов черепа древневерейскими историями.

— Я придумала тему курсовой и вообще… — сказала, волнуясь. — Точного названия еще не сформулировала, но идея вот в чем… Начну сначала: носитель древневерейского языка рассказал мне несколько старинных историй. Я записала их, как смогла, на слух транскрипцией, а потом попыталась перевести. Не все удалось. Многих слов не оказалось в словаре, но некую канву в истории — это, кстати, сказка, — я нащупала. Потом я обнаружила, что записанные мною сказки напоминают эльфийские из библиотечного сборника: заметны общие сюжеты, герои, тропы. В общем, моя гипотеза такова: сказки произошли от одного источника, а значит, древневерейские можно перевести, опираясь на тексты эльфийских.

— Допустимая методика, — улыбнулась госпожа Ив, и глаза ее заинтересованно блеснули. — Но замах, конечно, смелый.

— Так я же и не на одну курсовую замахиваюсь, а на длительную работу, — сообщила я, очень сильно переживая.

— Это хорошо, — заметив мой трепет, успокоила преподавательница. — Я вас, кстати, к себе уже записала. Так что подумайте над конкретной темой. На этом курсе у вас теория, так что для начала разберите и обоснуйте свой метод. Это важно. — Над дверью появилась крыса с колокольчиком. — На следующем занятии с вами подробнее все обсудим. Я принесу вам кое-какие материалы и подскажу, с чего начать…

Я вернулась за стол окрыленная и счастливая. В душе у меня родилось необъяснимое чувство продолжения. Не знаю, как выразиться понятнее… Просто до оживления я ощущала себя то ли в посмертии, то ли в коме, то ли во сне. Ощущение реальности было зыбким и хрупким. Ненадежным. А теперь я будто на ноги уверенно встала, твердо зная — моя жизнь продолжается. Именно моя! Я больше не приживалка в чужом теле.

Я и есть настоящая и единственная теперь Эмма.

А Эмма — это и есть истинная я.

Мари-Клэр на День профессий не пришла.

Зато Ортанс явилась во всем своем великолепии. Синий цвет продолжал покрывать ее кожу, хоть и стал заметно тусклее. Волдыри она заклеила кусочками пластыря под цвет.

— Мне пришлось красить пластырь краской, — пожаловалась она. — Но я не могла пропустить столь важный день.

Кори тоже явилась. Выглядела она гораздо бодрее и здоровее старосты, но это ее совершенно не радовало.

— Я бы на твоем месте, Ортанс, сидела дома и чай пила. С пирожными.

— Думаешь, я могу бросить свою группу в столь судьбоносный момент? — возмутилась староста в ответ. — Нет-нет. И еще раз нет. — Она оглядела собравшихся в главном зале академии адепток и адептов. — День профессий — это же очень важно! Ты не хочешь в будущем построить успешную карьеру?

— Какая карьера? — мрачновато усмехнулась Кори. — Все происходящее — одна сплошная показуха. «Магические книги» снова скажут, что у них все вакансии закрыты, но мы должны верить, что кто-нибудь когда-нибудь… Тьфу. Мы все прекрасно знаем, что они стажеров без опыта работы на дух не переносят, а сюда заявляются только потому, что ректор их ради всех богинь лично попросил. «Дракон инкорпорейтед», наоборот, будет искать себе бесплатных рабов. Знаем, плавали. А от «Демона и братьев», по слухам, опять припрется Эдмунд Хорен. Позер и болтун. Будет распинаться, как они всем рады и что всех возьмут, а в итоге выпускниц и выпускников из академии даже на порог своего завода не пустят. Зачем им лингвисты?

— Рецепты зелий переводить, — предположила Ортанс.

Они стали спорить, а я задумалась. Эдмунд Хорен — красноволосый лихач, устроивший аварию возле Мерита-Волли. Он будет здесь?

Не скажу, что обрадуюсь встрече…

Девочки продолжили дискуссию. Их голоса тонули в монотонном гуле соседних обсуждений до тех пор, пока на высокую сцену не взошел ректор Злоквуст. Постучав кулаком по кафедре из красного дерева, он призвал всех присутствующих к тишине.

— Итак, сегодня мы вот уже пятый год будем проводить День профессий. Наши почтенные гости, владельцы и представители самых успешных и известных предприятий государства, будут рады рассказать вам о популярных вакансиях и требованиях к соискателям…

Он распинался довольно долго, так и эдак жонглируя одними и теми же фразами, каждый раз перекроенными на новый лад. Сказать господину Злоквусту явно было особо нечего, но выступать в роли конферансье для остальных ораторов он не собирался, поэтому говорил и говорил без умолку почти полчаса.

Важные гости, выстроившиеся за его спиной, к концу выступления заметно утомились. Полная пожилая дама из «Магических книг» всеми силами боролась с дремотой. Ее тяжелые веки, густо накрашенные коричневыми тенями, раз за разом медленно съезжали на глаза. Стоящий рядом Эдмунд Хорен зевал без особого стеснения, демонстрируя окружающим идеальные белые зубы. Какая-то ведьма в остроконечной шляпе, кажется, и вовсе спала, укрывшись под нависающими полями.

Наконец ректор договорил и передал слово гостям. Те долго не разглагольствовали — вещали кратко и по делу. Демон выступил первым. В какой-то момент он заметил меня среди молчаливо внимающих зрителей, и глаза его недобро сверкнули.

Я вздрогнула, с надеждой оглянулась на выход.

И на меня сразу же посмотрел ректор Злоквуст. Сердито сощурил глаза, будто прочел мои мысли о побеге. Я вся сжалась под его холодным, недовольным взглядом. Еще не хватало проблем…

После официальной части именитых гостей пригласили сразу на банкет в закрытый зал преподавательской столовой. Нам же полагалось пройти к выставленным в коридоре второго этажа стендам, где рядовые сотрудники магических предприятий раздавали ознакомительные брошюры, показывали презентации в больших магических шарах и проводили консультации.

Возле одного из стендов крутилась целая орда разномастных и разношерстных гремлинов. Они суетливо собрали и разбирали какие-то сложные магмеханизмы, зависшие в воздухе. У другого миловидная волшебница в блестящей мантии демонстрировала новую модель «Галаксии». Теперь серебристую, с тиснением в виде золотых звезд.

Побродив по выставке, мы дождались фуршета.

Дружным потоком нас унесло в столовую, двери которой распахнули наконец-то для всех. На составленных в два длинных ряда столах теснились блюда с закусками и громадные чаши с пуншем. Ортанс протянула мне хрустальный кубок на высокой ножке — сотрудники столовой достали их по случаю особенного события.

Поторопила:

— Пробуй скорей, а то не достанется. — И тут же спросила взволнованно: — С тобой все в порядке? Ты какая-то напряженная.

Я напряженная? Пожалуй, да. Мои мысли так и крутились вокруг Эдмунда Хорена. Почему он на меня посмотрел? Как безошибочно выцепил взглядом из всех…

Или мне показалось?

Ректор вон тоже на меня зыркнул. И та дама из «Магических книг», кажется, сонно взглянула. Может, дело в том, что я сидела прямо в центре зала?

А может, у меня паранойя, и мне кажется, что все глаза прикованы ко мне одной?

В итоге, чтобы не беспокоить и так перенервничавшую из-за синего лица Ортанс, я ответила:

— Просто слегка устала. Не люблю, когда народу слишком много. Да и вообще, о завтрашнем дне задумалась и не обрадовалась вот…

Впереди меня ждали «веселые» выходные со смотринами у нового жениха. Радоваться и правда было особо нечему. Даже жалко, что опасный период эпидемии завершился, и стать синей, красной или зеленой мне не грозит. У синей и пупырчатой меньше шансов понравиться князю, уверена.

Эх! Вот бы прыщ на носу вскочил или ячмень на глазу.