— Я вырос в большой семье, у меня двое младших сестер и двоюродный брат. К тому же, у них у всех уже есть свои семьи — они частенько заезжают в гости. Заезжали. До того, как… до войны.
Ашер замолчал, дернув головой.
Я растерянно заморгала. До сих пор я даже не думала о том, что у Ашера есть семья — но ведь это логично. Вряд ли потомок древнего рода один в этом мире, как перст. Конечно, у него есть родители, братья, сестры и племянники.
Кажется, я даже могла припомнить, что фамилия Ашер попадалась мне в газетах — такую фамилию носил то ли казначей, то ли мэр, то ли еще какая-то важная шишка. Тогда мне даже в голову не пришло, что это может быть родственник того самого Ашера.
— А я всегда думала, что вы одиночка, — пробормотала я.
Почему тогда вся эта хваленая семья не навещает Ашера сейчас?
— Я одиночка. Но что поделать, драконы — стайные создания. Против природы не попрешь. Говорят, чтобы вырастить одного дракона, нужда стая.
— Тогда вам стоит… — Не договорив, я замолчала. — Подождите. Что вы сказали?
— Сказал?
— Что значит, нужна стая, чтобы вырастить дракона?
* * *
Я почувствовала себя охотничьей собакой, учуявшей дичь.
“Нужна стая, чтобы вырастить дракона”? Это просто поговорка вроде тех, что ходят в моем мире, или?..
Ашер коротко засмеялся.
— У нас так говорят. Просто шутка, ничего больше.
— Это как-то связано с драконьей магией?
— Это связано с шуткой, целительница Уэйн. Я попрошу Мортимера завернуть для тебя пирог.
Я дернула головой и нервно постучала по столу кончиком вилки.
Я никогда не думала об этом, но драконы ведь в самом деле — стайные создания. В смысле, семейные. За прошедшие месяцы я перелопатила огромное количество книг о драконах и порядком подустала вместо полезной информации читать о том, что семья, или клан, — самое главное для дракона. И миллион сказок, и так и этак иллюстрирующих эту тему.
Но что, если это и было самым полезным? Тем, что я пыталась найти?
Ни один из целительских артефактов в больнице Метьюза, которыми я обследовала Джесси, не смог найти отклонений — но само по себе это ни о чем не говорило, в моем мире существовало множество расстройств, которые пока не умели измерять приборами.
Но что, если в случае Джесси причина была в другом? Его отец — дракон.
Может ли быть так, что вся проблема моего малыша в том, что он тоже дракон? Когда-то я решила, что этого быть не может, потому что не может быть никогда. Вторая ипостась появлялась на свет прямо вместе с драконом, это всем было известно.
Благодаря Амелии, которая поглощала пачками любовные романы о том, как драконы влюбляются в простых девушек (ха-ха), я с того момента, как попала в этот мир, знала, что глаза новорожденного дракончика — яркие, светящиеся, с острыми зрачками. В нескольких особенно любимых Амелией книгах именно в момент рождения сына дракон узнавал о том, что ребенок — его. Дальше следовала бурная сцена примирения с героиней (степень подробности зависела от бесстыжести автора), а дальше — счастливый финал.
Именно этого и ожидала Амелия, потому и умоляла родителей не выдавать ее замуж за Уэйна. “Когда ребенок родится — у Ашера не выйдет отрицать отцовство”, — так она думала даже после того, как пошла все-таки с Уэйном к алтарю.
Но Джесси родился с совершенно обычными человеческими глазками. В этом самом по себе не было ничего необычного: драконьи гены, как я поняла по описаниям, были скорее рецессивными, чем доминантными, хотя таких понятий в этом мире пока не существовало, невозможно было сказать наверняка.
А если я ошиблась?
Вдруг Джесси — дракон, и ему… нужна стая?
Если я права, то его присутствие может помочь и Ашеру.
— Целительница Уэйн, ты так долго молчишь, что это начинает пугать. Только ради бога, не говори, что ты просто думаешь.
— Почему?
— Потому что думать женщинам, особенно тебе, вредно, — авторитетно заявил Ашер. — Ничего хорошего от этого не получается.
Да как он… вот ведь узколобый хамоватый сексист! И что значит — женщинам вредно думать? По его мнению, у женщин что, мозг — как у таракана? Настолько не важен, что после потери головы можно еще две недели спокойно выбирать шляпки и поправлять юбки?
И что значит — особенно мне?!
— Да знаете что, идите вы…
— Всенепременно. Заканчивай с пирогом, целительница, на голодный желудок ты еще менее выносима, чем обычно.
Я открыла рот — и закрыла.
Мстительно отрезала себе еще один — огромный! — кусок пирога, окончательно похоронив любые надежды на тонкую талию (она с того времени, как я появилась в теле Амелии, раздалась вширь, о чем мама не забывала мне напоминать).
Ничего.
Размер талии — приходит и уходит.
А силы мне нужны. На то, чтобы хорошенько помучить Ашера, конечно.
— Надеюсь, вы готовы к нашим занятиям, генерал Ашер, — степенно произнесла я. — Халява закончилась.
* * *
Домой я приползла, еле живая от усталости. Тренировка с Ашером, смена в больнице, куда доставили компанию красавцев после поножовщины, и нам с Метьюзом пришлось останавливать кровь и зашивать их иглой Дюрехта — артефактом, работа с которым требовала предельной концентрации и колоссальных затрат сил.
И все ради того, чтобы спустя неделю, или месяц, или, может быть, даже два, все они снова оказались у нас в больнице, или в полицейском участке, или в канаве, или сразу на кладбище. Даже не знаю, что хуже: кладбище или то, что каждый из них может жить очень долго, поколачивая жену и детей и портя жизнь всем вокруг.
— Устала? — спросила мама, встречая меня на пороге.
Я кивнула и с благодарностью передала ей шаль, которую ближе к осени по вечерам накидывала на плечи.
— Еще как. А Джесси уже…
— А вот вышла бы замуж — не пришлось бы работать! Зачем ты выгнала мистера Хиггинса?! Такой приличный человек, готов был на тебе жениться! А ты! Что за характер, что за истерики! Не уходи, когда я с тобой разговариваю! Дажа если герцог Ашер тебе что-то пообещал, это не повод… Амелия! Амелия, ты куда!
— К Джесси, куда же еще.
Как раз успею ему пожелать спокойной ночи, а может, даже пообниматься немного. Конечно, Джесси уже слишком взрослый, чтобы покорно принимать мамины поцелуи, но иногда мне все-таки удается чмокнуть его в лоб — надеюсь, сегодня именно такой день.
— Не буди ребенка, он спит давно!
Я замерла, положив руку на перила.
— Спит? Почему так рано?
— Двенадцатый час! — всплеснула руками мама. — Ничего себе — рано! Скоро на работу опять вставать! Шляешься непонятно где, а мне потом… Амелия! Не смей уходить! Я сколько раз тебе говорила…
— Если я не буду работать — как мы отдадим мяснику деньги за барашка? Ты же его взаймы взяла, я правильно понимаю?
— Если бы ты понимала все правильно, то по твоим и моим долгам уже давно бы платил мистер Хиггинс! А ты вместо этого… Амелия!
Ага, платил бы он, да сейчас. Уверена, мистер Хиггинс, — как Крот из “Дюймовочки”. Даже прожорливость жены будет оценивать, какие уж тут долги.
Не говоря уже о том, что нам окно до зимы нужно застеклить в доме.
Не слушая мамины возмущения, я поднялась по лестнице и тихо приоткрыла дверь в комнату Джесси.
От кислого чувства вины за то, как мало я провожу времени с сыном, я изо всех сил постаралась избавиться — хотя бы в этот момент.
Комната Джесси была скромной, как и все в доме, но я постаралась придать ей уютный вид, насколько это возможно: рисунки кораблей и замков на стенах, мягкие занавески на окне, кровать — с настоящим балдахином, который мне удалось урвать на рынке почти за бесценок.
Джесси спал, свернувшись клубком, из-под покрывала торчал только хохолок темных, жестких, как и у Ашера, волос. На кровати вокруг Джесси было что-то разбросано. Подойдя ближе, я зажгла на ладони небольшой огонек и замерла. Кубики.
Джесси спал с кубиками Ашера.
