Водяной 7 (СИ) - Паули Константин

Спустя полчаса тихий сельский медпункт напоминал растревоженный муравейник. Человек двадцать с рвением наводили порядок: кто-то восстанавливал вздыбленные половицы, а кто-то их сразу же выравнивал электрическим рубанком, кто-то отбивал закопчённую штукатурку, чтобы тут же нанести свежий слой. В воздухе повисла смесь запахов свежей краски, древесной стружки и строительной пыли. Кипела работа над дверными блоками и выбитыми окнами.

Естественно, среди пришедших на этот субботник моментально разлетелась единственно верная версия событий: рванул газ, и надо срочно замести следы, чтобы нашему Марксовичу штраф не впаяли. Сама идея спасти своего фельдшера от государственной машины сплотила суровых мужчин почище любой национальной идеи. Люди взялись за шпатели и рубанки с такой утроенной энергией, будто восстанавливали Брестскую крепость.

Михалыч привёз триммер и выкосил всю прилегающую территорию, после чего взялся за покраску забора. Причём кисточкой он махал бок о бок с мрачным Осоедовым, тем самым, с которым они чуть больше месяца назад самозабвенно били друг другу лица.

Гайк оперативно нашёл на складе подходящие по размеру окна взамен выбитых, и его бригада со сноровкой спецназа вставила их. Котляров и вовсе совершил марш-бросок до райцентра, откуда привёз целую машину добра: новые двери, пару крепких столов, яркие светодиодные люстры, рольставни на замену покорёженным решёткам, плотные голубые рулонные шторы в кабинет и, как вишенку на торте, компактное ортопедическое кресло лично для Давлета.

В какой-то момент к строительной суете присоседился и наш глава, Павел Семёнович. Как истинный капитан корабля, о пробоине он узнал одним из последних. Но то, что внезапный порыв сельчан сделать авральный ремонт стал для него сюрпризом, совершенно не помешало ему этот процесс возглавить. Причём сделал он это так ловко и органично, будто весь субботник от и до был исключительно его гениальной идеей.

В тот самый момент, когда к медпункту плавно подкатила служебная «Нива» Василисы, глава выскочил на крыльцо, вцепился мне в плечо и горячо зашептал на ухо:

— Твоя подруга! Помогай отвлекать, пусть внутрь не заходит! Незачем ей про это всё знать.

И, не дожидаясь моей реакции, с неожиданной для своих внушительных габаритов грацией скользнул навстречу участковой, которая уже с немалым удивлением разглядывала кипящую вокруг медпункта стройку.

— Василиса Александровна, добрейшего денёчка! — елейно заголосил Павел Семёнович, перекрикивая шум перфоратора. — В райцентр ездили, по долгу службы?

— Ну… да, — неуверенно ответила Василиса, пытаясь заглянуть ему за спину.

— А у нас тут, знаете ли, плановый ремонт медицинского пункта! Помните, я Вам на прошлой неделе говорил, что он, значит, запланирован и, того самого, блестяще организован?

— Честно говоря, не припоминаю, — окончательно смутилась Василиса от такого напора.

— Ну что же Вы, такая молодая, а память уже подводит! — сокрушённо поцокал языком глава. — А Вы, кстати, в курсе, что там на Озёрной Валерия Михайловна Кузякина скандалит? Жалуется, что на её участок напал чёрт и пожрал все свежевысаженные баклажаны!

— Что? Кто? Какой ещё чёрт? — заморгала участковая, сбитая с толку резкой сменой темы.

Надо сказать, что в существование подобного двоедушника ни я, ни Василиса особо не верили. Просто потому, что никогда с такой нечистью не сталкивались, и слово «чёрт» в наших реальностях всегда оставалось лишь экспрессивным ругательством, а не реальным монстром.

— Да там, скорее, у кого-то просто свинья сбежала, судя по описанию следов, — ни на секунду не сбавляя темпа, продолжил Павел Семёнович. — Но я Вас прошу срочно, просто архисрочнейшим образом съездить туда и провести все следственные мероприятия! Вот, Вадима выдаю Вам в помощь как ценного кадра. Бегом-бегом! А я уж тут сам всё проконтролирую.

С этими словами глава, мягко, но непреклонно вытеснил нас за калитку, чуть ли не насильно рассовал по местам в служебной «Ниве» и, заботливо захлопнув дверцу, радостно помахал нам вслед.

Василиса проводила его массивную фигуру долгим взглядом через стекло, затем повернула ключ в замке зажигания.

— Это чего он сейчас исполнил? — спросила она, выруливая на дорогу.

— Ремонт проводит. Плановый, — усмехнулся я.

— Что ты им всем внушил, Вадим? Массовое изгнание нечистой силы?

— Нет, нечто куда более реальное и пугающее, — я откинулся на сиденье. — Административные штрафы.

Василиса скосила на меня недоверчивый взгляд.

— А что ты так смотришь? — хмыкнул я. — В наше время проклятие поди ещё попробуй заполучи. А вот штраф от МЧС прилетает за каждый чих. Времена, конечно, настали… Так что мотивация у наших поклонников медицины железобетонная. Но это всё лирика. Ты лучше скажи, последнюю Вилу так и не догнали?

Василиса помрачнела и отрицательно мотнула головой.

— Нет. Машина брошена прямо посреди райцентра. Сама она теперь может быть, где угодно. Да и, собственно, она уже где угодно. Руслан остался там, приводить «свою машиночку» в порядок. Требуется небольшой ремонт после погони, но он скоро подтянется.

— А Добрыня?

— Без понятия, — она нервно забарабанила пальцами по оплётке руля. — Он ехал за мной, а как увидел пустую машину, начал метаться по улице как заведенный. Потом вдруг спросил, где капище, прыгнул за руль и умчал.

— Значит, туда и направился, — предположил я. — Предлагаю тоже выдвигаться к капищу и смыть там всё в реку. Ну, от греха подальше. Мы же всё равно собирались эту дрянь уничтожить. А «чёрта» ввиду того, что они не существуют, предлагаю не искать.

Василиса согласно кивнула.

— Кабаны это дикие, скорее всего. Ты же понимаешь, что охрана чужих баклажанов вообще не входит в мои обязанности, а Павел Семёнович просто разыграл спектакль, чтобы убрать меня с глаз долой?

— Именно этого он и добивался, — согласился я. — Ну и ладно. Нам же проще, добровольцы пока закончат с медпунктом, а мы разберёмся с капищем.

Василиса пересекла мост, круто заложила вираж в сторону полей, и, поднимая за собой густой шлейф серой пыли, наша «Нива» покатила по грунтовке. Мы затормозили у самого края поля, под которым в низине был тот самый небольшой перелесок с капищем. Тут же уже стоял знакомый нам старый «Мерседес».

Вечерело. Воздух становился прохладным, а небо окрашивалось в закатные тона.

Мы спустились по склону вниз и, без особого удивления обнаружили на капище Добрыню. Он неподвижно восседал на одном из пней, подперев подбородок рукой, ну вылитый роденовский «Мыслитель», и неотрывно смотрел на ленивое течение реки.

— Камлаешь, великий герой? — нарушил я тишину.

— Думаю, куда она теперь побежит, — задумчиво отозвался он, даже не повернув головы.

— Мы передадим информацию Инквизиции, дальше это будет их работа и их головная боль. Без денег и документов она не сможет долго прятаться, — сказала Василиса тем сухим, казённым тоном, который обычно давала понять, что дело вышло за рамки её юрисдикции и остальное не её забота.

— Сможет. Наверняка сможет, — не согласился Добрыня, наконец посмотрев на нас. — С машиной же она как-то управилась, значит, и с остальным разберётся. Меня больше удивляет другое, почему она не возвращается на капище?

— Чтобы что? — нахмурился я, делая шаг вперёд. — Для чего оно им вообще нужно? Ты явно что-то знаешь. Если знаешь — говори.

Добрыня поднялся с пня и отряхнул штаны.

— Я, пожалуй, задержусь ещё на какое-то время у вас в посёлке. Осмотрюсь. Мало ли, вдруг что-то упустил из виду, — сказал он, проигнорировав мой вопрос.

Он развернулся и молча пошёл вверх по склону. Ни тебе «до свидания», ни объяснений. Впрочем, не припомню, чтобы он вообще когда-нибудь прощался. Видимо манеры — это не его конёк.

Мы молча стояли среди деревьев, пока наверху не взревел стартер и шум уезжающего «Мерседеса» не растворился в вечерней тишине.

— Проверишь, тут больше никого нет? — вполголоса попросил я Василису. — Или мне нужно распустить туман?