Почувствовав, как по спине скатилась ледяная капля пота, я тихо выдохнула.
Начало этого знакомства было многообещающим.
— Вот что, сестра, — она прищурила темные глаза. — Я пришлю за тобой служанку после полудня. Устроим вдвоем небольшое чаепитие.
Я кивнула. А что мне еще оставалось?
Неожиданно я почувствовала невесомое, легкое прикосновение к своим пальцам. Вскинула голову: Таро стоял справа от меня и смотрел прямо перед собой, разговаривая с подошедших к ним с отцом самураев. На меня он даже не взглянул, даже бровью не повел, когда я резко посмотрела на него.
Но из легкого прикосновение стало почти ощутимым. Он совершенно точно пожал мои пальцы и погладил ладонь, сохранив на лице полную невозмутимость.
Я улыбнулась, но улыбка резко исчезла с моего лица, когда я натолкнулась на пристальный взгляд Томоэ Фудзивара.
Еще одно непростое испытание на моем пути.
22. Предупреждение Томоэ
На чаепитие я шла как на казнь. Измяла шелковый пояс-оби, который постоянно крутила в ладонях: я нервничала и не знала, куда деть руки. Бедняжка Саюри вся испричиталась, пока пыталась его разгладить: когда самураи в белых масках напали на лагерь, они пожгли не только шатры. Сгорело также множество повозок, в одной из которых и ехала наша одежда. Часть кимоно успели спасти, но большая часть оказалась уничтожена огнем.
Поэтому пояс-оби у меня был только один, и, по мнению, Саюри с ним следовало обращаться аккуратнее. По моему мнению, я бы лучше залезла в банку с пауками, чем оказалась наедине с Томоэ Фудзивара.
Даже мать Таро, Наоми, меня так не пугала. Возможно потому, что я немного, но знала ее характер. И могла предугадать поступки и мысли. Я с ней была знакома, пусть и через страницы прочитанного романа.
Томоэ же была для меня чистым листом. И потому представляла опасность. Я не знала, чего мне ждать.
Строгая служанка в возрасте проводила меня из гостевого крыла поместья в ту часть, где располагались спальни хозяев. С удивлением я обнаружила самураев Минамото, что стояли рядом с несколькими раздвижными дверями.
Ну, конечно. Минамото не были здесь гостями. Они были семьей.
А вот для Акико, своей тетки, Томоэ демонстративно и намеренно выделила самые дальние комнаты. Гостевые.
Какой, вероятно, удар для моей матери.
Но это все, что нужно было знать, чтобы понять характер Томоэ Фудзивара.
Легко мне не будет.
— А, Йоко, — женщина подняла голову, когда служанка раскрыла двери и первой вошла в комнату. — Проходи, — улыбнулась она одними губами. Ее ледяные глаза пристально изучали меня, словно музейный экспонат.
Я вошла в небольшое, очень уютное помещение для чайных церемоний. Стены были обиты шелком песочного цвета, по которому расползался цветочный узор из золотых нитей. Седзи занимали целиком одну из стен, и низкий вытянутый столик располагался как раз напротив них. Сейчас створки были раздвинуты, несмотря на прохладную погоду, и открывался вид на утопающий в зелени сад. Дождь дарил ощущение свежести, а капли воды тускло поблескивали на листве.
Томоэ указала рукой, и я опустилась на подушку на татами напротив нее. Для чайной церемонии, изменив привычным штанам и куртке, она надела кимоно насыщенного темно-синего цвета с алым узором. Замужним женщинам, как я успела понять, полагалось носить более скромные и менее вызывающие цвета. Но Томоэ Фудзивара относилась к обычаям не так, как все, и этим мне очень нравилась.
Только вот оставался открытым вопрос: понравится ли ей Йоко?
Сейчас женщина смотрела на меня с подозрением. Все время, пока занималась посудой для чайной церемонии: обмывала кипятком чайник и чашки, отмеряла необходимое количество пудры для заваривания.
— Таро рассказал, что ты храбро сражалась с напавшими на вас, — закончив с приготовлениями, Томоэ впервые заговорила со мной.
Я попыталась удержаться от ироничного хмыканья и молча приподняла брови.
— Таро-сан очень мне польстил, — и это было правдой! — Если кто и храбро сражался, то он.
— Еще он рассказал мне, — она выделила последнее слово голосом, — как ты выступила против собственного брата.
Незаданный вопрос повис в воздухе. Томоэ сверлила меня взглядом, и я почувствовала предательскую реакцию своего тела: ладони вспотели, горло пересохло, пульс участился.
— Я лишь сказала правду.
— И не побоялась навлечь на себя гнев Кёсукэ, — она говорила со мной лисьим, вкрадчивым, шепчущим тоном, который заставлял нервничать, как бы сильно я ни сопротивлялась!
Мне казалось, что я на допросе у врага, а не на чайной церемонии у двоюродной сестры!
Я пожала плечами: я не знала, что ответить.
— Совсем не этого я ожидала от дочери Акико.
— Я не моя мать, — огрызнулась я слишком поспешно и не слишком вежливо.
Томоэ же рассмеялась.
— Это правда. Ты совсем, совсем на нее не похожа, — мельком заметила она и полностью сосредоточилась на замешивании невесомой чайной пудры специальным бамбуковым венчиком.
Я, наконец, смогла выдохнуть. Но ее последняя, казалось бы, безобидная реплика не позволила полностью расслабиться. Она на что-то намекала?.. Или лишь бросила вскользь ничего не значащую фразу?..
Словно завороженная, я следила, как ее руки ловко и умело порхали между чайниками, чашками, шкатулками, пиалами и мисочками, выполняя затейливые и совершенно мне непонятные ритуальные движения. Все же Томоэ Фудзивара оставалась для меня загадкой за семью печатями. Превосходно владела катаной и не менее превосходно — сложнейшим искусством чайной церемонии.
Взбив чайную пудру в устойчивую, плотную пену, она вновь заговорила со мной.
— Тебе придется выбирать сторону, Йоко. Если хочешь войти в семью Минамото, тебе придется выбрать, с кем ты. Твоя мать интригует против Такеши-самы, и только слепец этого не заметил бы.
Ее слова подействовали на меня как ушат ледяной воды.
— Но он согласился на этот союз, — глухо пробормотала я, ухватившись за соломинку.
— У него не было выбора, — жестко отрезала Томоэ. — Сёгуну не отказывают в его… — короткая пауза, кривая ухмылка, — в его просьбах.
Ах, если бы ты знала, госпожа Фудзивара, как резко переменилась моя мать за последние несколько часов. И, кажется, моя помолвка совсем перестала вписываться в ее планы.
Я пожевала закушенную губу. Сказать или не сказать?
Томоэ прожигала меня взглядом. Такое чувство, что она могла заглянуть в мои мысли и увидеть все, над чем я ломала голову.
— Знаешь же, что сделала моя мать, когда пришло время выбирать сторону? Не родная. Так, которая воспитала. Наоми-сан.
Я кивнула, но она все равно произнесла это вслух.
— Казнила собственного отца, когда узнала, что тот предал клан Минамото. Клан ее мужа. Вот как у нас выбирают сторону, девочка.
От «девочки» я вспыхнула. Та часть меня, которая в прежней жизни была взрослой, самостоятельной женщиной. А не бессловесной девчонкой с властной матерью, равнодушным отцом, чокнутым братом, убийцей-сестрой на стыке двенадцатого и тринадцатого века, когда о женщин в большинстве своем вытирали ноги!
— Мне кажется, я уже показала, что могу выбирать, — отчеканила я, призвав на помощь все свое хладнокровие. — И ты сама это упомянула.
Разозлившись, я забылась и перешла на «ты».
Господи, она же глава клана! Гордость гордостью, но подобные проколы непозволительны!
Пришлось после пламенного ответа опустить взгляд и уставиться на подол кимоно, натянутый на коленях. Серое, совсем простое, оно было одним из трех, которые удалось спасти от огня, уничтожившего повозки.
