Друид. Зимние травы (СИ) - Молотов Виктор

— Смотри и молчи, — сказал я Ярине, когда мысль окончательно сформировалась.

Все трое встали вокруг меня полукругом. Я опустился на колено и расчистил снег до земли. Она промёрзла, лежала под ладонью твёрдо и глухо, и отзываться она хотела не больше леса. Я прижал к ней руку и передал земле один образ: мы четверо стоим на снегу и задаём вопрос.

Потом поднялся с колена, отряхнул ладонь и произнёс одно слово:

— Ждём.

— И что ты сделал? — хмыкнула Ярина.

— Сейчас увидишь. Вечно тебе не терпится.

— Конечно. Я же женщина.

Ждали мы недолго, но и за это время Виктор успел дважды поправить ружьё и один раз посмотреть на небо, где за тучами угадывалась луна.

Вельский просто замер на месте. Ярина стояла рядом с ним и слушала, повернув голову к ближней ели, и по её лицу я видел, что она услышала раньше меня.

Они поднялись из наста прямо у наших ног и повисли в воздухе, ни на что не опираясь. Полупрозрачные, белые, размером не больше ладони, и сквозь них было видно деревья за спиной.

Зазимки. Летом они спят, зимой ходят по насту и бодрствуют, а ещё своего суждения о людских делах у них не водилось. Им было всё равно, куда мы идём. Я задал вопрос — и они пришли.

— Покажете дорогу? — спросил я.

Сперва они отправили мне своё условие. А когда я согласился выполнить его ближе к весне, кивнули все разом и поплыли вперёд между стволами, туда, где по моим расчётам мы уже проходили дважды.

— Ярина, — указал я, — следи, чтобы огни к ним не подплывали. Растают.

— Главное, самих в темноте не потерять, — проворчал Виктор и двинулся первым.

Шли мы быстро, светильники Данилы плыли позади и освещали спины, а зазимки впереди почти не были видны, только по теням, которые от них отшатывались, я угадывал, куда сворачивать.

Виктор шёл за ними шагах в пяти, вытянув перед собой руку, и понял я это только через десяток шагов: он так нащупывал холод. Там, где проходили духи, воздух делался ледяным, и по этому холоду он держал направление не хуже меня.

— Слушай, — сказал он через плечо, — а они назад нас потом выведут?

— Если попросим, — отозвался я.

Петляли мы между деревьями, наверное, часа полтора, и это вдобавок к тем двум, что мы блуждали сами до этого. Первый из шаров, зажжённый ещё у ворот, погас на исходе этого часа, просто потемнел изнутри и упал в снег пустой оболочкой.

Лес вокруг нас понемногу менялся, ели уступили место чему-то более старому, стволы стали толще, кора была прорезана глубокими бороздами, в которые можно было засунуть ладонь. И снег между ними лежал нетронутый, без единого звериного следа, хотя зимой так не бывает.

Потом зазимки исчезли, все в один миг, и перед нами открылась новая поляна.

Она была круглая, шагов в сорок, с таким же ровным нетронутым настом, только деревья по краю стояли иначе. Они не выросли сами, их поставили ровным кольцом, на одинаковом расстоянии друг от друга, и ни одна ветка не тянулась внутрь круга. Каждая смотрела наружу, в лес, и от этого казалось, что деревьям велели отвернуться от того, что они стерегут.

Виктор сделал два шага вперёд, и я остановил его, схватив за локоть.

— Подожди.

— Что? — Виктор замер с поднятой ногой.

Я опустился, слепил снежок и бросил его на поляну. До середины он не долетел: из земли с сухим треском вышли колья, штук пять, в рост человека, и на один из них снежок насадился и рассыпался. Колья постояли и ушли обратно, и наст над ними сомкнулся без следа.

Виктор стоял с открытым ртом, потом стянул шапку и вытер лоб.

— Это что за полоса препятствий? Монстр какой?

— Нет, — ответил я. — Охранная система.

— Какая ещё система?

Я слепил второй снежок и отправил его в то же место. Колья опять выскочили так же быстро и тут же ушли обратно. Третий бросил левее, к самому краю, и там вышел один кол, короткий, по колено, и ушёл раньше, чем я успел его толком разглядеть.

— У края слабее, — отметил я вслух. — В середине сильнее.

— Ты сейчас с этим играешь? — спросил Виктор.

— Я это меряю, — объяснил я.

— Дай я его пристрелю, — предложил он. — Посмотрим, что у него внутри.

— Не дам. Он тебе руку по локоть отхватит. Или ты думаешь, это максимальная высота, на которую они выскакивают?

Виктор кивнул и больше помощь не предлагал.

— Это корни, барон. Растение здесь одно, и оно под всей поляной, — вдруг сказал Вельский.

Удивительно, что это почуял он, а не двое друидов и маг земли.

Мы обернулись, голем стоял у самой кромки и смотрел на то место, где ушли под наст колья, и кристаллы глаз у него не двигались.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— Дерево, из которого я создан, откликается на него. Не друг он мне и не родственник, но чувствую я его хорошо.

Я посмотрел на поляну заново и понял, что он прав, потому что колья выходили волной от середины к краю, причём всё движение начиналось из одной точки.

— Растения эти посажены не одну сотню лет назад, — сказал я, — и велено им никого не пускать. Они не думают. Только выполняют.

— Так измени приказ. Ты же друид, — хмыкнул Виктор.

— У нас два друида, — поправил Вельский.

Он произнёс это ровно и снова замолчал. Всю дорогу он был не особо разговорчив, будто вместе с остальными деревьями решил на зиму немного поспать, и сейчас, сказав своё, вернулся в то же молчание.

— Меня не послушают, — сказала Ярина. — Это сделано так, что и приказа хозяина здешних земель им мало. Земля здесь особенная. Я давно это почувствовала. Словно её сюда привезли.

— Ты права, никого из нас слушать эти корни не станут, — кивнул я.

Как и Ярина, чувствовал это всем нутром.

— Здешний грунт с другого континента, — продолжил я. — Его доставили сюда специально ради этих растений. А они охраняют тех, кто вон за теми деревьями.

Я показал на другой конец поляны, где кольцо стволов стояло плотнее, и за ним угадывалась темнота погуще лесной. Оттуда не шло ни единого звука, но чувствовалось тепло, едва различимое.

— И как нам туда пройти? — спросил Виктор. — Мы же там и охотиться собираемся, если я правильно понял.

— Правильно, — подтвердил я. — Есть у меня одна идея, как сделать это безопасно. Ярина, понадобится твоя помощь.

— Безопасно, — она поморщилась. — Разве это возможно?

— Как ты проходила здесь в прошлый раз?

Спросил я строго и смотрел на полоску у неё на щеке, спрятанную под волосами. Заметил её ещё в коридоре, когда она отдавала мне мешочек.

— Быстротой и ловкостью, — ответила она.

— А сколько порезов на ногах?

Она отвела взгляд в сторону поляны и ответила не сразу.

— Много.

— Сколько? — не отступал я.

— Я не считала, когда штопала. С моими травяными мазями за пару дней заживёт.

Виктор, стоявший рядом, переменился в лице и открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл его под взглядом Ярины.

— И ты всё равно решила идти ещё раз, — продолжил я.

— Решила. Ты допрос мне устраивать решил или уже расскажешь свою идею?

— Расскажу, — кивнул я.

Разговор она свернула нарочно, чтобы я не спросил, зачем ей было нужно так рисковать. Впервые она пришла на мои земли, чтобы поквитаться с Тенелистом. Это была её истинная цель. Во всём остальном понимал её плохо.

Я изложил им план целиком, от первого шага до последнего.

— Ты сумасшедший, Дубровский.

— Мне уже говорили. Начинаем, — усмехнулся я.

Затем повернулся спиной к поляне и лицом к елям, что стояли за Виктором.

— Отойди от них, — велел я охотнику.

Он отошёл, не спрашивая, и встал рядом с Яриной. Я положил ладонь на кору ближней ели и попросил.

Зимой дерево не гнётся, а ломается. Летом я бы попросил дерево лечь и почти не заметил бы потраченного усилия.

Сейчас же я вёл ель вниз медленно, по вершку, и слушал треск смолы в стволе и отклик корней, которым я велел держать и не отпускать. Ель пошла не сразу: сначала качнулась вершина, осыпав нас снегом, потом ствол наклонился и лёг поперёк поляны, вытянувшись до самого дальнего края, до плотного кольца стволов на той стороне.