— В том-то и дело, что, по крайней мере сейчас, деньги ему не нужны, — ответил Беркут.
— Вы уже можете нормально всё рассказать или так и будете выдавать мне информацию порциями? Я-то не дурак, и мне не надо время, чтобы усвоить несколько предложений! — вспылил я.
— Извини, княжич. Просто мы сами в недоумении, — Беркут опять замолчал.
— Беркут, давай рассказывай и подробно, — я сразу успокоился после его слов, почему-то на душе стало спокойно.
— По твоему распоряжению я занялся поиском юриста, который займётся оформлением всех необходимых документов для рода. Мой человек в Москве обратился к юристам, которые раньше работали с нашим родом, но получил отказ. Тогда он стал обращаться ко всем подряд, но везде отказывались с нами связываться, мотивируя это тем, что род вымерший, а если кто-то из наследников и жив, то ему лучше не объявляться в столице и вообще в стране, — начал Беркут и посмотрел на меня. Я кивнул, чтобы он продолжал. — Неожиданно с моим человеком связался наш старый информатор, с которым после падения рода не было связи. Он сообщил, что некий Сергей Бестужев ищет связи с любым представителем рода и готов бесплатно оказать юридическую поддержку.
Беркут попросил Лапина налить нам ещё кофе. Сделав пару глотков, он продолжил:
— Княжич, помнишь поручика Кобылина со склада?
Я утвердительно кивнул.
— Так вот, Кобыла — наш связной с поверхностью. Как только к Кобыле поступила информация, он сразу поскакал к своему братцу, который работает на выдаче лицензий по юридическим услугам. Мы ему помогли в своё время туда пристроиться, и он периодически снабжает нас нужной нам информацией. Братец Кобылина выдал нам полное досье на Сергея Бестужева. И он оказался весьма интересной личностью.
Потомственный дворянин, предрасположенность к стихиям нулевая, его род разорился очень давно, и кроме титула у него ни гроша. Успел выучиться на юриста ещё на папенькины деньги. Пытался сделать карьеру в императорской канцелярии, но был оттуда выгнан. По информации от брата Кобылина, он поймал на взятке какого-то чиновника и пытался раздуть это дело, но ему это оказалось не по зубам, в итоге пострадал сам Бестужев.
Долгое время не мог найти работу, потом сумел пристроиться в «Дом Северных Ветров». Проработал там очень долго, дослужился до главного представителя альянса по юридическим вопросам. Представлял альянс во всех судах, в том числе и за границей. Выиграл все судебные тяжбы альянса. Год назад по неизвестным причинам покинул альянс. Это всё, что мы сейчас о нём знаем, — Беркут замолчал, ожидая моей реакции.
— Надо организовать с ним встречу, — я прямо чувствовал, что мне нужна эта встреча, а ещё мне срочно надо в туннель, прокачать ядро стихии Духа. — И мы должны прямо сейчас пойти в туннель.
— Встречу организуем, но зачем тебе прямо сейчас идти в туннель? — Беркут, как, в принципе, и все остальные, был озадачен моим заявлением.
— Надо, и прямо сейчас, — у меня даже на душе засвербело. Я внимательно посмотрел на Беркута.
— Хорошо, десять минут у нас есть? — спросил капитан.
Я прислушался к своим ощущениям, ядро Духа молчало.
— Да, но потом пойдём в туннель, — ответил я.
Беркут решил, что в туннель пойду я, он и Егорыч с Лапой. Остальным было сказано ждать нас у ворот.
Пока они собирались, я перенастроил свои энергетические каналы. Теперь вся сила, которую я получал извне, отправлялась на усиление ядра стихии Духа.
Мы вышли из командирской палатки, и Егорыч повернул к восточному туннелю. Пройдя несколько метров, я остановился.
— Егорыч, западный туннель, — я развернулся и пошёл к западным воротам.
Все молча последовали за мной. Я чувствовал на спине их взгляды и эмоции — удивление и растерянность.
Я спокойно прошёл в открывшиеся по приказу Беркута ворота и двинулся в туннель, идя первым. Шёл я быстро, не смотря по сторонам.
— Княжич, что с тобой случилось? — решился задать прямой вопрос Беркут.
Но я лишь улыбнулся:
— Первая пещера. Нам туда. Опасности нет.
Егорыч хмыкнул, но спорить не стал. Тем не менее обогнал меня и пошёл первым. Беркут и Лапа шли с боков.
Мы свернули в боковой туннель, ведущий в пещеру.
— Егорыч, стой, — сказал я и догнал его.
— Что теперь? — я почувствовал, что Егорыч немного заволновался.
— Ничего, стой на месте, — сказал я и стал формировать в туннеле «каменную мухоловку», накачивая её большим объёмом маны. Я знал, что так надо.
Как только мухоловка была готова, в туннеле раздался громкий рёв.
— Это «горилла», к бою! — закричал Егорыч, активировал кольчугу на полную мощь и достал меч. — Княжич, назад! Уходим из туннеля! — он попытался схватить меня за руку, но я увернулся и посмотрел ему в глаза.
— Так и должно быть, — спокойным голосом произнёс я и снова вернул взгляд в сторону мухоловки.
Я почувствовал, как от моих сопровождающих хлынул каскад эмоций — они были разные, но самые сильные: страх за меня и… вера в меня, вера в мою силу, вера в принятое мной решение.
Я ощутил, как ядро стихии Духа немного подросло. Вот оно — ядро Духа растёт не от заёмной силы, а от веры в меня, в мои решения, в мою силу. Я всё понял и тут же вернул распределение получаемой от монстров силы в прежнее состояние.
Вовремя — «горилла» влетела в «каменную мухоловку» и так и осталась в ней. Чаши мухоловки схлопнулись, отращённые шипы пробили шкуру «гориллы» и раздробили ей череп.
Сила монстра потекла в меня, увеличивая ядра стихий и центральное ядро, но радовало не это. Ядро стихии Духа продолжало расти — по чуть-чуть, совсем помаленьку, почти незаметно, но я чувствовал, как оно подрастало.
Беркут, Егорыч и Лапа — их вера в меня настолько окрепла после того, как «горилла» угодила в мухоловку, что я даже заулыбался, пока они не видели. Сделав серьёзное лицо, я повернулся к ним:
— Можно уходить, больше тут делать нечего.
Я развеял «каменную мухоловку», и туша «гориллы» рухнула на пол туннеля.
Беркут почтительно поклонился:
— Как скажешь, княжич. Лапа, Егорыч, заберите нужные ингредиенты для продажи и уходим.
— Две минуты, всё будет готово, — в унисон ответили Егорыч и Лапа, кинувшись разделывать монстра.
Мы возвращались в лагерь, я шёл первым, а на моём лице была довольная улыбка. Ядро, продолжая питаться верой, росло. Да, оно будет расти долго, но теперь понятен смысл, как его развивать. Надо стать лидером, в которого будут верить все мои люди.
Ворот лагеря мы достигли через час после того, как вышли из них. Нас встречали Мирон и Мишка.
— Что-то пошло не так? — спросил Мирон.
— Почему? — удивился я искренне.
— Ну вы вроде ушли недавно, а уже вернулись, — ответил поручик.
— А-а-а… Нет, Мирон, всё просто прекрасно, — улыбнулся я. — Беркут, во сколько мы завтра уходим из лагеря?
— Сразу, как только солдаты позавтракают, княжич, — ответил Беркут.
— Тогда я пойду отдыхать, — я направился в палатку отряда, оставив всех возле ворот.
Как только я отошёл подальше, ядро стихии Духа перестало расти, чем ещё раз подтвердило мой вывод. Ну что же, теперь есть ещё одна цель — стать великим лидером, чтобы люди верили в меня.
Проснулся я рано, когда все ещё спали. И это не удивительно, ведь, вернувшись вчера в палатку, я прилёг на кровать прямо в одежде, так как чуть позже собирался сходить в баню. Как уснул, я не помню, ну раз так, значит, пойду в баню сейчас. Аккуратно встав, чтобы никого не разбудить, я взял свои ботинки и на цыпочках вышел.
В лагере, как обычно, с утра стоял холод. Я обулся, но не успел сделать и двух шагов, как из палатки вышел Мишка:
— Ты куда?
Я обернулся. Мишка стоял в одних трусах и смотрел на меня.
— В баню, а потом пойду в столовую. Надеюсь, Маша уже встала и покормит меня.
— Я с тобой. Подожди, — Мишка скрылся в палатке и появился через минуту с одеждой в руках и в ботинках.
— Теперь пошли быстрее, а то холодно, — Мишка припустил в баню, что я еле угнался.
