Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

И Ксюша с удивлением поняла, что эта вздорная девчонка вовсе не жаждет вернуть свое молодое тело и ненаглядного когда-то Трофима. Все еще не веря услышанному, она уточнила:

— А как же твоя молодость? Неужели не хочешь своих детей родить?

— Вот же свалились дурынды две на мою седую голову… — досадливо хлопнула себя по бедрам Агриппина Аристарховна, — В вас же обеих магия. А значит, жизнь ваша будет дольше, чем у обычного человека. Так что Ксанка, может, и не будет больше молодушкой, зато в этом возрасте долго проходит! И здоровья хватит, чтобы родить. Али ты, Ксения, только повод ищешь, чтобы свинтить от нас? — зло сверкнув карими глазами, уточнила ведьма.

— Что вы, Агриппина Аристарховна. Я люблю ваших сына и внучку. Мои-то дочери уже большие, у каждой своя семья. С внуком я поладить так и не смогла. По всему выходит, что там я лишняя теперь, а здесь, может, счастье свое и найду…

Две попаданки переглянулись, и у обеих блеснули слезки на длинных ресницах.

— Прощай, Ксюша. Будь счастлива. Береги мою маму и сестру, — прошептала Оксана.

— А ты моих детей и внуков, — попросила Ксюша.

В портале заклубился белый туман, а когда он развеялся, гладь реки снова радовала глаз синевой.

— Агриппина Аристарховна, а что ты здесь делаешь ни свет ни заря? — радостно спросила Ксюша.

Она все еще не могла поверить, что больше никто не помешает ее счастью с Трофимом, что не придется покидать милых домового и шишимору, Анюту, есть шанс подружиться с Настей и знахаркой. В груди сердце радостно прыгало, как мячик, и хотелось от счастья летать. Еще и свекровь заговорила ласково, будто мать к дочери обратилась:

— Во мне после явь-травы столько энергии, что я спать не могла. Вот и решила прийти к вам пораньше, похлопотать по хозяйству, чтобы вы, мои дети, могли выспаться. Я видела, как Фима на тебя смотрит, так что не сомневаюсь, внуков у меня прибавится в ближайшее же время.

Ксюша смущенно улыбнулась и дерзко заявила:

— Хорошо, хлопочите. А я тогда еще посплю.

Агриппина Аристарховна усмехнулась и немного ворчливо сказала:

— Молодежь… Слышь, а сколько тебе лет-то?

Ксюша даже споткнулась от такого вопроса, но решила не врать:

— Пятьдесят…

Знахарка рассмеялась, хотя больше это напоминало карканье вороны. Ксюша огляделась по сторонам в поисках свидетелей этого редкого природного явления.

«Интересно, она первый раз в жизни смеется? А что, если никому не позволено видеть и слышать смех ведьмы? Тогда мне конец!» — не без иронии подумала Ксюша.

— А ты молодец, хваткая. Младше меня на пару годков, а мужика молодого отхватила, — поддразнила знахарка невестку.

Ксюша была поражена такой реакции и даже не нашлась что ответить. Она молча скользнула в дом и спряталась в спальне, устроившись под боком у мужа. Он тут же, не просыпаясь, обнял жену. Согретая его теплом, успокоенная запахом и мерным дыханием, попаданка разомлела и уснула абсолютно счастливая.

Эпилог

— Ксюша, что делать? Настя заперлась у вас в доме и не выходит, — ревел теленком Фома и барабанил в окно.

— Что у вас случилось? — недовольно проворчала Ксюша.

В последнее время она чувствовала себя разбитой. Все время хотелось спать, а еще раздражали запахи и некоторые люди…

Глаза и руки Фомы в панике метались в разные стороны, а грудь ходила ходуном из-за взволнованного дыхания. Он смотрел на Ксюшу в окно с надеждой.

— Я не знаю. Ваша мать пришла сегодня утром и объявила, что Настя отказывается выходить за меня замуж, — уже натурально плача, пожаловался жених.

Ксюша глянула на спокойно жующего кашу Трофима и порадовалась, что у них была тихая свадьба без лишних свидетелей. Вся эта суета и хлопоты, которые достигли апогея в последнюю неделю, изрядно утомили даже ее, а ведь она всего лишь сестра невесты. Платье, угощения, приданое — все эти вопросы нужно было решать, а еще сколько столов ставить, как рассаживать гостей, а как женихов и невест.

Сначала думали, что объединение трех свадеб поможет сохранить деньги и запасы, но не учли, что волнений и споров тоже будет в три раза больше. Ведь каждой невесте хотелось быть самой красивой, и всем женихам без исключения хотелось превзойти других в важности.

— Милый, может, тебе не ходить сегодня к дружине? Собери Анюту, пока я к сестре схожу, — попросила Ксюша.

— Не могу, любимая, — почуяв подвох, встрепенулся Трофим, чмокнул жену в щеку и убежал.

Конечно, какой мужчина захочет заплетать дочери косички и наряжать ее в праздничный сарафан, а ведь еще нужно было накормить ребенка и убрать посуду после завтрака.

— Ксюша, спаси! — ревел бешеным кабаном Фома под окнами.

— Иди уже, — буркнул Тимка, появившись на печи, — Все равно этот оглашенный спать не даст. Я накормлю и приберу.

— А я наряжу, — с горящими в предвкушении глазами объявила Луковка.

— Спасибо, родные! — обрадовалась Ксюша и рванула из дома.

Уже за калиткой она бросила сердитый взгляд на Фому и уточнила:

— Вы вчера поссорились что ли?

— Мы? Нет! Как можно? Я во всем ей уступаю и во всем соглашаюсь. Из-за чего нам ссориться? — обиженно проговорил Фома.

— А может, уже нужно поставить ее на место? Моя сестра еще молодая, ее воспитывать нужно. Ты старше и опытнее, тебе многие вещи понятнее. В конце концов, именно ты ее обеспечиваешь. Так что иногда настоять на своем не грех, — заметила Ксюша.

— И чему ты только зятя учишь? — возмутилась Агриппина Аристарховна, возникшая перед невесткой словно нежить из-под земли в полночь на кладбище.

Ксюша и Фома, не сговариваясь, вздрогнули и схватились за сердца.

— Напугала, ведьма, — буркнула Ксюша.

— От ведьмы слышу, — усмехнулась свекровь и протянула девушке мешочек, — Передай своей сестре, скажи, что это от нашей семьи подарок.

Ксюша неуверенно взяла мешочек в руки и кивнула.

— Ну иди, а то скоро служба, а одна невеста в панике заперлась, того и гляди сбежит.

— Как сбежит? — перепугался Фома.

— Никуда она не денется, ее мать не отпустит, — успокоила нервного жениха Ксюша, — За Анютой пригляди, — крикнула она свекрови уже на ходу.

— Странные у вас с ней отношения, — заметил Фома, едва поспевая за будущей родственницей.

— Хорошие отношения. Как говорится: плохой мир лучше хорошей войны, — усмехнулась Ксюша и ускорилась.

В родительский дом она вбежала на полной скорости, предварительно остановив Фому на крыльце. Мать сидела на кухне за столом в привычной черной робе и пила чай.

— А где Настя? — требовательно спросила Ксюша.

— В комнате на лавке своей лежит, уже сутки почти, — с ледяным спокойствием поведала женщина.

— Мама, я понимаю все твои чувства и обстоятельства, но требую: немедленно иди и переоденься. Я помню у тебя было платье темно-зеленое с коричневой вышивкой по вороту и подолу. Там еще орнамент такой необычный, будто олени с рогами изображены.

— Оно старое, — нахмурившись, ответила Марфа.

— Всяко лучше этого черного балахона. И бусы свои красные не забудь.

Раздав указания матери, Ксюша нырнула в комнату. Настя действительно лежала на лавке, уткнувшись в стену и поджав под себя коленки.

— Вставай! — грозно рявкнула старшая сестра.

— Не встану.

— Ты хочешь довести жениха до сердечного приступа?

— Да что с ним будет? Фома как пельмень. Увалень безвольный. Я ему от ворот поворот, а он пару дней посидит дома и снова за девками бегать начнет.

— Не начнет. Он тебя искренне любит.

— Не любит. Ему нянька нужна, а не невеста. Чтобы было кого слушать!

— Он на все соглашается, потому что боится тебя обидеть. Слишком дорожит тобой, а ты вот так.

— Не любит, — упрямо повторила Настя, — За что меня любить? Я сестре родной зла желала, мать от меня в монастырь уходит, за душой у меня ни гроша, а еще я блеклая моль…

За этой самоуничижительной речью последовали настоящие рыдания.