Экспансия. Том 1 (СИ) - "Джек из тени"

— У вас четыре дня, Рудольф. Четыре дня, чтобы превратить это сборище в армию, а этот город в крепость. Мои люди вам помогут, но умирать за вас они не будут. Они научат вас, как умирать правильно. С максимальной пользой для дела.

Она похлопала его по плечу, испачкав дорогую ткань его камзола своей кровью и грязью, и пошла прочь, к спускающимся с неба разведчикам, уже на ходу отдавая короткие, резкие приказы.

Маркиз Удо остался на стене один. Он смотрел на кипящую внизу деятельность: на своих людей, с восторгом разбирающих трофейное оружие, на аниморийских инструкторов, на инженеров, которые с помощью непонятных рунических инструментов уже начинали латать пролом в стене. Он с ужасом и тайным, постыдным восхищением понимал, что аниморийцы принесли на его землю не просто помощь. Они принесли совершенно новый, доселе невиданный, жуткий и невероятно эффективный способ ведения войны. И ему придётся научиться этому способу. Или умереть.

Безмятежность.

Именно это слово вертелось в голове у Мидори, и оно её откровенно бесило. Её флагман, стремительный, как ястреб, «Коготь Инари», шёл на предельной скорости, но под покровом маскировочного поля полёт ощущался как ленивое покачивание в гамаке. Слишком тихо. Слишком спокойно. Особенно когда знаешь, что там, впереди, в Альтберге, Мэри ввязалась в очередную кровавую заварушку, а ты торчишь здесь, в этой летающей консервной банке, и можешь только пялиться в тактическую карту.

Она сидела в кресле второго пилота, её четыре хвоста, вопреки всем правилам приличия, небрежно перекинулись через подлокотник. Пальцы лениво пробегали по проекции города, отмечая точки вероятных столкновений, маршруты отхода, снайперские позиции.

— Всё ещё не нравится мне это, — пробормотала она, скорее для себя, чем для капитана, старого, седого кицуне из её клана.

— Мы невидимы, моя госпожа, — уверенно ответил тот, не отрываясь от приборов, светившихся ровным зелёным светом. — Поисковые плетения видят только чистое небо. Мы пройдём у них над головами, и они даже не икнут.

— Гуси, говоришь… — Мидори хмыкнула, но тревога, этот мелкий, назойливый зуд под кожей, не проходила.

И тут ударило.

Не было ни предупреждения, ни тревожного воя сирен. Просто мир раскололся. Корабль содрогнулся от чудовищного удара, который, казалось, сломал ему хребет. Мидори инстинктивно вжалась в кресло, а проекция карты перед ней разлетелась на тысячу мерцающих осколков. Защитные экраны моргнули и погасли, явив реальность.

Они висели в центре осиного гнезда. Десяток лирианских кораблей, уродливых, угловатых, больше похожих на летающие утюги, облепили их со всех сторон.

— Какого чёрта⁈ — взревел капитан, вцепившись в штурвал. Аварийные руны на панели перед ним вспыхнули безумным, паническим хороводом. — Они нас видят! Но как⁈

— Позже разберёмся! — голос Мидори был ледяным, вся её апатия испарилась в одно мгновение. — Уводи нас вниз! К степи! Бой в облаках на их условиях — самоубийство!

Два корабля сопровождения, такие же стремительные «ястребы», попытались дать бой. Они крутанулись на месте, отвечая синими росчерками магострелов, и даже успели поджечь один из «утюгов». Но это было всё равно что пытаться отбиться от стаи бешеных собак зубочистками. Один из её кораблей просто исчез в ослепительной вспышке, превратившись в облако раскалённого металла. Второй, получив прямое попадание в двигатели, закувыркался и камнем пошёл к земле.

Ещё один удар, на этот раз в корму. «Коготь Инари» пронзительно завыл, как раненый зверь. В салоне запахло горелой проводкой и озоном.

— Двигатели отказали! Падаем! — крикнул пилот, его лицо было белым, как полотно.

— Не падай, а сажай! — рявкнула Мидори. — Мне этот корабль ещё нужен!

Она смотрела, как земля стремительно несётся навстречу. Бескрайняя, унылая степь, без единого деревца, без единого укрытия. Идеальный тир.

Посадка была отвратительной. Корабль проехался на брюхе добрую лигу, взрывая землю и поднимая за собой гигантский шлейф из грязи и камней, прежде чем замер, накренившись набок.

Тишина. Звенящая, неестественная.

— Все живы? — хрипло спросила Мидори.

Ответом ей были ругань и стоны, но в целом с командой всё было в порядке. Лисица отстегнула ремни и встала. Её лицо было маской холодной ярости. Она посмотрела в иллюминатор. Лирианские корабли не ушли. Они кружили над ними, как стервятники, не решаясь подойти ближе, но и не упуская добычу.

— Вот же настырные тараканы, — прошипела она, и её хвосты взметнулись, как разъярённые змеи. — в следующий раз попрошу у Влада корабль побольше.

С шипением и скрежетом аппарель опустилась на землю. Жрица Инари вышла наружу, под порывы ледяного степного ветра. Она отряхнула с плеча несуществующую пылинку и мрачно посмотрела на заходящий в атаку лирианский корабль. Его орудийные порты уже светились недобрым зелёным огнём.

Она даже не стала принимать эффектную позу. Просто вскинула руку.

Воздух треснул.

Небо раскололось надвое. Не молния, а целый узел живой энергии сорвался с её пальцев и ударил в лирианский «утюг». Корабль на мгновение замер, его силуэт проступил сквозь вспышку, превратившись в рентгеновский снимок, а затем он просто взорвался. Схлопнулся, оставив после себя груду оплавленного металла, дождём посыпавшегося на сухую траву.

В кабине «Когтя Инари» воцарилась гробовая тишина. Гвардейцы, личная магическая команда и пилоты, прильнув к иллюминаторам, смотрели на свою императрицу, стоящую посреди степи, как богиня смерти.

Лирианцы на мгновение опешили. А потом, видимо, решив, что это была случайность, на неё пошли ещё два корабля.

Мидори скучающе вздохнула. Она развела руки в стороны, и между её ладонями заплясал, разрастаясь с каждой секундой, шипящий шар чистой плазмы. Она сжала кулаки, и шар взорвался, выбросив в небо десятки молний, которые, словно самонаводящиеся ракеты, нашли свои цели. Ещё два корабля превратились в пылающие обломки и рухнули в степь.

Теперь до лирианцев дошло. Оставшийся флот, нелепо задрав носы, развернулся и на полной скорости бросился наутёк, к горизонту.

Мидори проводила их долгим, холодным взглядом и опустила руки. Земля вокруг неё на десять метров была выжжена дочерна, трава превратилась в пепел.

Она обернулась, посмотрела на свой искалеченный корабль, потом на далёкую, едва видную на горизонте гряду гор, за которой был Альтберг. Ярость уступила место глухой, ледяной досаде.

— Опоздаю, — тихо сказала она в степной ветер, и в этом единственном слове было больше угрозы, чем во всех её молниях.

Четыре дня. Девяносто шесть часов, за которые Альтберг перестал быть городом и превратился в осиное гнездо, набитое сталью, злостью и руническими ловушками. Маркиз Удо, спавший урывками по два-три часа в сутки, чувствовал, как его аристократическая выдержка истончается, превращаясь в оголённый, вибрирующий нерв. Каждый раз, выходя на стену, он видел не просто готовящийся к обороне город. Он видел материализовавшееся безумие своей спасительницы.

Улицы превратились в лабиринты из баррикад, ощетинившихся заточенными кольями. Окна домов стали бойницами, из которых торчали стволы новеньких арбалетов. Каждый перекрёсток был пристрелян, каждый подвал превращён в укрытие или огневую точку. Аниморийские инструкторы, больше похожих на головорезов, гоняли его людей до седьмого пота, вбивая в их изнеженные головы простые, но жестокие истины современной войны.

Тревожный рог завыл на рассвете пятого дня. Пронзительно, надсадно, разрывая утренний туман на клочки.

— Они здесь, — выдохнул Удо, вбегая на главную башню.

На горизонте, там, где небо сливалось с серой дымкой, появился десяток точек. Они росли с пугающей скоростью, превращаясь в хищные, угловатые силуэты воздушных кораблей Пятого карательного корпуса. Они шли низко, нагло, словно не ожидая сопротивления, их тёмно-серые корпуса были похожи на летящие куски скал.