Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила

Возможно, оценщик имущества Александр Викторович Колчин был бы слегка оскорблен таким размещением, но Лохматый, член Ордена Черного Феникса, остался доволен. Сытый, в тепле, он всю ночь провел на узкой кровати. Грязную одежду и ботинки унесла служанка, пообещав к утру все вычистить, а ему выдали теплый халат и домашние тапочки.

— Да уж, — усмехнулся мерзавец, вспоминая вчерашний ужин и инока Ираклия. — Нюхач будет удивлен… Хотя…

Чему тут удивляться? «Братство Пепла» всегда старалось помешать ОрденОрдену. Они преследовали свои цели, разнящиеся с целями «Черного Феникса». Вопрос в другом. Почему Горские заинтересовали Братство? Это неспроста. Инок Ираклий расположился в соседней комнатушке и, как Лохматый ни прислушивался, оттуда не доносилось ни звука.

Мерзавец поднялся, сладко потянулся, глядя в узкое окно. Дождь не прекращался. Это хорошо, значит, можно будет еще задержаться в усадьбе.

Раннее утро — самое лучшее время незаметно обследовать дом, еще погруженный в полумрак. Если кто-то и увидит Лохматого, то он запросто сошлется на поиск слуг, мол, хочет наконец переодеться в свои вещи. Роль сонного и немного растерявшегося гостя была сейчас кстати. На всякий случай пальцы его правой руки нащупали в кармане халата холодный край заточенной серебряной монеты — безобидная безделушка для постороннего глаза и последний аргумент в темном углу.

Осторожно приоткрыв дверь, он шагнул в темный коридор. Он помнил, что если пойдет направо, то выйдет в холл с лестницей, ведущей в хозяйские покои. Осторожно ступая, Лохматый двигался вперед. Время от времени он останавливался, чтобы прислушаться и, не уловив ничего подозрительного, снова продолжал путь.

Слегка шумели артефакты и тикали большие часы в холле, когда мерзавец стал подниматься по лестнице. Что он искал? Да, что угодно! О том, что в усадьбу прибыл князь, шпиону между делом рассказала служанка, когда забирала его вещи. «Вдруг он сейчас застукает Воронцова, выходящего из комнаты Горской?», — усмехнулся Лохматый. Тогда у Ордена появится еще один рычаг давления и дочка мастера вполне может пригодиться. Но мечтам его не суждено было сбыться: на втором этаже царила гробовая тишина.

Негодяй только решил обойти все комнаты, особенно осмотреть кабинет хозяина, как раздался глухой звук, где-то вдалеке, словно хлопнула дверь. Лохматый замер. Могли слуги уже проснуться? Или… сам Горский.

«Если я хочу задержаться еще на день, то не стоит вызывать подозрения», — подумалон и вернулся к лестнице. Стараясь ступать тихо, он спускался и вдруг… услышал шорох, а затем увидел высокую тень в сутане. Инок Ираклий прошел мимо, не поднимая головы. Очень интересно. Лохматый недолго думая последовал за ним.

Темнота любила воров и убийц. Любила всех, кто нуждался в ее помощи. Она укрывала шпиона от зоркого взгляда инока. Тот пару раз оглядывался, а Лохматый в это время прижимался к стене, затаив дыхание.

Возле дверей, ведущих в правое крыло Ираклий остановился. Даже отсюда, выглядывая из-за угла, Лохматый видел напряженную спину инока. Казалось, тот раздумывал — идти дальше или… Ираклий резко дернул дверь на себя, и она громко заскрипела, а потом с глухим ударом захлопнулась.

Что делать? Проклятый инок из Братства Пепла может услышать звук открываемой двери. Но как, тогда узнать, куда направился инок? Лохматый не решался, и дело было вовсе не в том, что Ираклий был опасен. Оставаться невидимым — это полезно для дела. Поэтому Лохматый продолжал прятаться и наблюдать за дверью. Инок выйдет… когда-нибудь, и вот тогда он заглянет в правое крыло.

Время шло. Ноги в домашних тапочках начали замерзать. Пусть артефакты хорошо согревали дом, здесь, в коридоре, по полу гулял сквозняк. Да и скоро проснутся слуги, и если кто-то увидит Лохматого, то… он раздумывал: убрать свидетеля или оставить, когда дверь со скрипом открылась. Он замер, впиваясь спиной в каменную стену, и задержал дыхание. Гулкий звук шагов приближался. Темнота оказалась на стороне Лохматого, укрыла его в углу от глаз инока. Тот прошел мимо, даже не повернув головы, словно торопился.

Лишь, когда звуки шагов Ираклия полностью затихли, Лохматый вышел из укрытия и поспешил к правому крылу. Он сморщился, когда дверь вновь противно заскрипела, и заглянул внутрь… Глаза, привыкшие к темноте, сразу разглядели на полу распростертую женскую фигуру в светлой одежде. Она стонала… От боли? Проклятый инок! Он что… Снова стон. Женщина села, склонив голову, прижимая к груди руку… А потом Лохматый увидел свет. Слабый. Едва уловимый. Он лился будто изнутри женской ладони. Мерцающие огни побежали как светлячки дальше по руке, по телу, освещая лицо… Горской.

Этот свет был еле виден и при дневном свете остался бы незамеченным. Но он манил. Лохматый как завороженный смотрел на сияние, и в груди расплывалось далекое, почти забытое чувство.

Когда мама обнимает, ласково шепчет успокаивающие слова или подшучивает над тобой, и вы вместе смеетесь. Когда твоя мечта сбылась, и родители подарили на день рождения щенка. Когда ты первый раз влюблен и испытываешь неземную радость, просто держа дорогого человека за руку. Когда ты даришь бабушке цветы и от ее улыбки становится так хорошо на душе. Когда…

Лохматый забыл, как называлось это чувство. Возможно, поэтому в груди стало невыносимо больно и на глазах появились непрошеные слезы. Он просто сполз, держась за дверь, на колени. Горская поднялась и свет потух… Она пошла прочь, продолжая прижимать руку, а Лохматый вдруг очнулся. Заморгал, неловко вытирая предательскую влагу с лица. Дверь закрылась с неприятным скрипом, и ошарашенный шпион поплелся назад в каморку.

«Что это было со мной?» Лохматый растирал грудь, пытаясь избавиться от давящей тяжести. «Или все привиделось? Или… это инок? Они в Братстве все немного… того». Он тряхнул головой, чтобы избавиться от ненужных воспоминаний, запихнуть их обратно в темный чулан души. Через несколько минут в комнатку вернулся прежний Лохматый, который с удовольствием играл роль циничного оценщика имущества. Для него это был своего рода отдых после грязи, слежки и приказов Нюхача.

В дверь робко постучали и Лохматый резко открыл ее. Служанка держала в руках его чистые вещи и ботинки.

— Я видела, как вы ходили в сторону правого крыла и решила принести вам одежду. Вы, наверно, заблудились, когда искали кого-нибудь из слуг? —спросила девица, поднимая на него взгляд, такой… чистый, наивный.

— Да, свернул не туда и заплутал. Спасибо, — этот негодяй умел быть обаятельным. Он улыбнулся, забирая поклажу у зардевшейся служанки. — Мы с иноком Ираклием ранние пташки.

Лохматый не просто так это произнес. Хотел узнать, видела ли девица и служителя Братства.

— Вы на завтрак-то останетесь? А то инок ни слова не сказал и пошел прочь, —служанка махнула рукой. — В дождь.

— Он покинул дом? — искренне удивился Лохматый.

Девица кивнула и сказав, что у нее полно работы, ушла.

— Все интереснее и интереснее, —- хмыкнул мерзавец, прикрывая дверь. Завтрак ему никак нельзя было пропускать. Хотелось взглянуть на Горскую, чтобы удостовериться, что ему все причудилось. На этом свете он слишком много сделал зла, чтобы Творец позволил ему снова ощутить… Лохматый замер. Он боялся даже подумать, не то что произнести это слово. Настолько оно стало чужим для него.

Дуняша давно ушла из комнаты, а я все сидела у окна, остро чувствуя кожей лба холод стекла и тепло кулона на груди. Мокрое стекло искажало вид бора, превращая его в зеленое марево. Дождь постепенно затихал, и на небе уже виднелись просветы. Сколько всего произошло за несколько минут… Мой мир перевернулся. Осознание, что «Сердце Феникса» выбрало меня не просто так, жестокое обращение инока Ираклия… А ведь я считала всех служителей храмов близкими к Творцу, а значит, заботящимися о людях, неспособными нанести вред ни одному живому существу. И я ведь встречала таких. В нашем храме в Веретьеве батюшка Мефодий. Нет более доброго человека на свете. Прихожане к нему тянутся, идут за советом, идут даже просто постоять в центре храма, чтобы напитаться светом. В голове не укладывалось… Я взглянула на ладонь. Дуняша сказала, что инок покинул усадьбу. Тем лучше, не придется перевязывать руку… Было страшно. Теперь я понимала, что Ираклий устроил мне какую-то проверку, и я ее не прошла. Для него. А если бы прошла? Страшно было представить, что сделал бы инок. Мог он… убить меня? Папу? Слуг?