«Сердце Феникса» вспыхнуло легким сиянием, на мгновение озарив полумрак в комнате. Пульсация кулона вторила биению моего сердца. Я лежала в кровати, слушая отчаянное завывание ветра за окном, похожее то ли на зов, то ли на предупреждение…
* * *
Прошло несколько дней с того вечера, когда Алиса прочитала дневник мамы. Григорий Львович Сахаров, погруженный в свои мысли, не услышал тихий стук в дверь и как она открылась.
— Хозяин, — позвал громче слуга, и Сахаров вздрогнул. — К вам гость… просит впустить.
— Кто там? — нахмурился Григорий Львович. — В столь поздний час приличные люди сидят дома.
— Он не представился. Сказал, что хочет сделать вам сюрприз, — с почтением в голосе произнес слуга.
Григорий Львович лишь удивленно приподнял брови. В такое время ему еще сюрпризов не хватало. Кто это мог быть?
— Веди, — махнул рукой Сахаров, а сам невольно подумал, что сегодня приехал Арсений и попросил завтра пораньше явиться в мастерскую. Григорий Львович уже собирался спать, когда внезапно появился нежданный гость.
Сахаров подошел к закрытому плотной шторой окну. Отодвинул занавеску, чтобы взглянуть на темную улицу, слабо освещенную уличным фонарем. Артефакт внутри разряжался, поэтому и света было мало. В этом районе городские службы еще следили за освещением, а на окраинах Веретьево погружался в опасную темноту до рассвета.
Еле слышно скрипнула дверь, и Григорий Львович повернулся… Он замер на месте. В комнату вошел высокий широкоплечий мужчина с черной бородой. Голубые глаза незнакомца смотрели так пристально, что у Сахарова засосало под ложечкой то ли от страха, то ли… Он сам не понимал, отчего. Гость усмехнулся и низким голосом произнес:
— Привет, Гриша. А ты ни капли не изменился, постарел только, — и странный гость так знакомо хохотнул.
— Марк, — ошарашенно прошептал Григорий Львович. — Ты же…
— Жив, жив, — раздался низкий с весельем голос. Он не изменился, как и голубые глаза Каравелла. — Пришлось умереть для всех, чтобы выжить.
Сахаров кинулся обнимать товарища. Ему все еще не верилось, что вот, Марк стоит перед ним. Правда, оброс бородой, ну да ничего…
— Неси нам бутылку и закуски… ужин тащи, — с волнением в голосе приказал Григорий Львович слуге. Он похлопал Марка по широким плечам. — Не верю. Я, наверно, сплю.
— Сейчас проснешься, — хитро подмигнул старый друг.
