Договор с мерзавцем (СИ) - Горская Елена

— Стой! Не смей его убивать! — воскликнула я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Даррен остановился и обернулся так резко, что я вздрогнула. Его глаза полыхали холодным гневом, а губы скривила усмешка.

— Хорошо, — произнёс он, отстраняя меня. — Но только потому, что я не хочу портить тебе настроение.

Я облегчённо выдохнула… Но слишком рано.

В следующее мгновение Даррен резко распахнул окно и, облокотившись на подоконник, громко пригрозил:

— Ещё одна нота — и я тебя кастрирую!

Музыка оборвалась. Труба жалобно пискнула, скрипка издала звук, напоминающий последний вздох умирающего кота, и только тарелки успели звякнуть — и умолкли.

Мулин замер с букетом в руках, побледнел и судорожно сглотнул.

— Я пришел не к тебе, а к Шарлин! — выкрикнул он дрожащим голосом. — И я не собираюсь отступать! Я не сдамся!

Даррен молча развернулся и вновь направился к двери.

— Даррен, стой! — я запаниковала. — Не смей!

— Я просто хочу поаплодировать, — холодно отозвался он.

Я едва поспевала за размашистым шагом Даррена. Мы остановились у дороги, и я не могла не заметить, с каким ужасом и страхом таращится на Даррена «оркестр». Они медленно отступали, оставляя солиста в полном одиночестве.

А Мулин, увидев меня, оживился. Он, видимо, совсем не собирался сбегать. Продолжая стоять на одном колене, он поднял букет над головой.

— Шарлин! Моё сердце принадлежит тебе!

Я в ужасе покосилась на Даррена.

— Брось, — приказал он тихо, но в голосе угадывалась угроза.

— Что? — не понял Мулин.

— Букет, — Даррен кивнул на цветы. — Брось. Сейчас же.

Тот замялся, но всё же неуклюже протянул мне букет, глядя при этом прямо в глаза Даррену, словно хотел продемонстрировать свою «смелость».

— Моя муза…

Я уже протянула руку, но Даррен перехватил цветы раньше. А затем просто отшвырнул их от себя, как мусор.

— Что ты себе позволяешь?! — взвился Мулин.

— Проваливай, — лениво ответил Даррен.— Пока не полетел вслед за своим букетом.

Я вцепилась в его руку, поглядывая на зевак, что остановились на улице.

— Даррен, пожалуйста, — прошептала я. — Не здесь.

Но он даже не посмотрел на меня. Его взгляд был прикован исключительно к Мулину.

— Позволь мне поговорить с ним, — добавила я с мольбой. — Иди в дом.

— Черта с два!

Даррен ухватил Мулина за ворот пиджака и рывком поднял его на ноги.

— Ай-ай-ай! — взвизгнул тот, нелепо болтая ногами. — Это нападение! Варварство!

— Ошибаешься, — спокойно ответил Даррен. — Это приглашение.

И, не дав Мулину сказать ни слова, поволок его в дом. «Оркестр» даже не подумал вмешаться. Наоборот, разом сиганул за угол, будто его и не было.

— Даррен! — ахнула я, бросаясь следом. — Не надо так грубо… он же… ну, он же не сделал ничего плохого!

— Это с какой стороны посмотреть, — ледяным тоном процедил Даррен и втолкнул несчастного кавалера прямо в гостиную.

Мулин споткнулся о ковёр и с грохотом рухнул на пол. Попытался подняться, но Даррен надменно наступил носком сапога на его плечо и прижал обратно.

— Даррен! — я встала между ними, хватая его за руку. — Оставь его в покое!

Он медленно поднял на меня взгляд, и от этого взгляда у меня пробежали мурашки. Но спустя мгновение Даррен всё же убрал ногу, резко поднял Мулина и усадил на стул так грубо, что дерево жалобно заскрипело.

— Десять минут, — произнёс он предупреждающе. — Потом я его выкину.

— Благодарю за щедрость, — пробормотала я, закатив глаза.

Даррен, чеканя шаг, вышел из гостиной и захлопнул за собою дверь.

— Мулин… — я виновато коснулась плеча запуганного бедолаги.

Он сидел, уцепившись за край стула, и смотрел на меня глазами, полными страха и… обожания.

— Ты не должен был сюда прихо…

Я осеклась, потому что дверь вновь резко распахнулась, и… в гостиную грубо швырнули Флинна.

Не стоило труда догадаться, кто именно проявил такую “галантность” к моему фамильяру.

Кролик сделал сальто в воздухе и, недовольно ойкнув, приземлился на лапы.

— Ты мне обещал морковь! — крикнул он, но дверь громко захлопнулась.

Кролик взглянул на меня так, словно я и была причиной его голодания, и запрыгнул на софу. Расположился на маленькой подушечке и в ожидании уставился на меня и Мулина.

Так, все ясно… Даррен приставил ко мне охрану.

— Зачем ты явился, Мулин? С ума сошел?— спросила я негромко, глядя в безумные глаза своего кавалера.

— Да! — выдохнул он дрожащим голосом. — Я сошел с ума от любви к тебе, моя булочка. Я готов на всё ради тебя! Даже готов пасть от руки этого… этого темного узурпатора! И сделаю все, чтобы вырвать тебя из его мерзких лап! Давай сбежим?

Я шикнула на Мулина, испуганно покосилась в сторону двери и тихо произнесла:

— Я не твоя булочка, пойми ты в конце концов! И никогда ею не стану!

Я начинала заводиться. Не хватало мне проблем! На кону стоит судьба всей империи и моя жизнь, а я должна разбираться с навязчивым кавалером!

— Но тебе не может нравиться этот грубиян! — возразил Мулин.— Ты слишком утонченная, нежная, ранимая и добрая душа! Моя муза! Я докажу тебе, что мы отличная пара! Докажу, что наша встреча — это судьба!

Мулин, нервничая, полез во внутренний карман своего бархатного пиджака, а я устало закатила глаза.

Это что, империя упрямых мужчин?

— Вот… вот… — шептал взволнованно Мулин, вытаскивая на свет небольшую книжечку в кожаном переплете, разрисованную сердечками. — Я принес наш совместный фотоальбом, который обещал тебе показать. Ты только взгляни, как хорошо мы смотримся вместе!

— Не надо…

— Я прошу, булочка моя, просто взгляни… А затем я уйду.

Я тихо простонала, пытаясь сдержать раздражение, и выдернула из его рук книжку.

Распахнула ее на первой странице и… замерла.

У меня пропал дар речи.

— Что? Что там? Ботву мне в рот… — выругался тихо Флинн, оказавшийся рядом со мной.

— Нравится? — хвастливо поинтересовался Мулин.

Я издала истерический смешок. Ведь я теперь в полной мере осознала, насколько безумен Мулин. И насколько он мною одержим.

“Фоном” фотографий служили вырезки из газет и журналов. Везде были я и Мулин.

Точнее, на фотографиях присутствовала только моя голова. А вот нижняя половина тела принадлежала явно кому-то другому. И кому-то гораздо... шире.

А Мулин выглядел очень настоящим. Вероятно, он специально позировал для этого фотоальбома.

Первое фото — я и Мулин на берегу моря.

Он лежит на полотенце, а я… рядом с ним.

В откровенном наряде и в весьма соблазнительной позе.

— Так будет проходить наш отпуск, — довольно пояснил Мулин.

Я нервно сглотнула и перелистнула страницу, готовясь к худшему.

Следующее фото…

Голова Шарлин, приклеенная к телу танцовщицы. Поза смелая. Откровенная. Как и одежда. На заднем фоне — золотой трон, на котором деловито восседает Мулин с распахнутой рубашкой и взглядом брутального мачо.

Новое фото… И вот я уже в платье невесты. Стою на коленях, томно прижимаясь к телу “мужественного” Мулина одетого в красный бархатный костюм. Позади нас — огромный свадебный торт и целая куча цветов.

Я резко захлопнула альбом и в ужасе уставилась на Мулина. Да его же лечить надо! Он безумен!

— Ты ещё не всё посмотрела! — возмутился он.

Флинн свалился с подлокотника. Я уверена, от смеха. Я слышала его тихое сдавленное сопение рядом.

— Я, пожалуй, позже взгляну. Рассмотрю все получше.

— Тебе понравился наш свадебный торт? — на его круглом лице расплылась довольная улыбка.

— Д-да. Но мне кажется, что ты перегибаешь…

Мулин меня уже не слушал. Получив заветное “да”, он воодушевился настолько, что вскочил со стула и закружил рядом со мной.

— Я создам такой же торт! Он будет ещё огромнее, чем императорский! Решено! Как только я закончу с заказом во дворце — сразу же примусь за подготовку к нашей свадьбе, моя булочка!