А он оказался прямо надо мной, мало того – оперся ладонями с двух сторон от моей головы, нависая.
Буквально давя своим ростом, силой, положением.
Мощный обнаженный торс с черной татуировкой замаячил перед самым моим носом. Меня окутал его запах, точно такой же, как от его рубашки, только сильнее – запах мужского тела и холодного парфюма.
Но еще холоднее были глаза Лейтона, которые смотрели на меня сверху вниз.
– Размер не мой, майор Уинфорд, – проговорила я, выдерживая его напор и его взгляд.
– Лжешь. Я уверен, что не ошибся с размером.
– Лично покупали туфли прислуге? Какая честь.
– А ты окажи честь мне – иди и вернись в них.
Он ударил по мне ментальной волной – неожиданно, резко и сильно.
Приказ надеть кружевные чулки и обуть туфли Веленто набатом отдался в моей голове, но теперь я могла поставить щит.
Что и сделала с огромным удовольствием. Как же приятно было осознавать, что никто теперь не сможет заставить меня делать то, чего я не хочу!
Ректор изогнул бровь.
– Тогда получилось сгенерировать щит от Рояна, а сейчас получилось его повторить. Поздравляю, мутантка наконец-то, спустя столько времени, с превеликим трудом справилась с тем, с чем нормальные драконы справляются одной левой.
Я молчала, глядя в льдистые глаза.
Так близко…
– Ты же помнишь, как это было, Тесса Кук? Вспоминаешь об этом каждую ночь, и не можешь заснуть в своей постели? – вкрадчиво продолжал Лейтон, сокращая между нами расстояние. – Как ты расстегивала эти пуговицы на платье, как облизывала губы и терлась об меня бедрами?
Сукин сын снова меня выводит, а я снова не должна позволить ему насладиться моими эмоциями!
Только спокойствие.
Только ровный тон.
– Это был приказ вашего друга. От меня в нем не было ничего. Слепое подчинение его воле.
– Разумеется, было. И мы оба это знаем. Ментальные приказы не выполняют с такими горящими глазами. С такими эмоциями. Глаза того, кто подвергся воздействию и подчиняется чужой воле, мутные, как грязное стекло. А твои такие яркие… Они горели.
Изо всех сил вжимаюсь затылком в деревянную панель стенки, но больше отступать некуда.
– Ты ведь кончала потом, вспоминая?
Сейчас Лейтон близок настолько, что я чувствую его дыхание. И тону в его голубых глазах – они утягивают в свою бесконечную темную бездну.
– А вы?
Что-то в этой бездне неуловимо меняется. Словно жадное и злобное чудовище ворочается на самом ее дне, готовое наброситься и поглотить меня.
Сожрать без остатка.
Неужели, и правда... Сейчас сожрет?!
ГЛАВА 47
Впрочем, этот дракон и есть – злобное чудовище.
В мгновение ока ректор отворачивается и отходит от меня.
А я тихонько и облегченно выдыхаю, понимая, как же сильно он давил своей близостью. Словно прямо надо мной нависала многотонная каменная плита, а сейчас ее убрали.
– Неужели ты действительно думаешь, что я… Я могу хоть когда-нибудь захотеть такую, как ты, Тесса Кук? Неужели ты настолько высокого мнения о себе, третьесортная?
– Зачем вы назначили меня своей личной служанкой?
Вопрос слетел с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.
Голубые глаза Лейтона обдали меня арктическим холодом.
– Ты, третьесортная с Обочины, сначала подняла руку на высокоровную дракайну, а теперь позволила себе проявить великодушие к дракону-офицеру, который по положению намного выше тебя. Ты неправильная. Тебя нужно научить почтению. Уважению. Поведению согласно своему статусу.
Я внутренне похолодела, потому что в голову полезли непрошенные картины того, как именно он собрался меня учить.
В то же время внутреннее чутье подсказывало, что Лейтон намеренно пугает.
Разве тем, кого хотят научить уму-разуму, дарят баснословно дорогие туфли?
Хотя, кто там разберет, что в его драконьей башке творится?
Может, воспитательная метода Лейтона Уинфорда предполагает кнут и пряник?
Тогда туфли вполне в нее вписываются.
Ко мне в голову даже закралась непрошенная мыслишка, лучше бы я осталась под командованием Жупело, хоть и без волос. От той хотя бы понятно, чего ждать.
А этот сукин сын…
– Все это… Твое так называемое обучение в Академии – лишь фарс, и ты никогда не сможешь найти работу по военной специальности. Но я уверен, когда-нибудь, устроившись служанкой в уважаемый и богатый дом, ты с благодарностью вспомнишь обо мне, Тесса Кук, – добавил Лейтон.
Хочет от меня эмоций и очень тонко, умело на них выводит.
Хочет возмущения, что на самом деле его дружок Эльчин заслужил то, что получил.
Хочет новых оправданий, слезных заверений что я не травила его Кристаллину.
Ну и в принципе горячей отповеди по поводу того, какие же они все гребанные, высокомерные, зажравшиеся драконы и конкретно он самый!
С какого вообще такого хрена он собрался меня учить почтению?!
И с какого это хрена я не найду работу по специальности?
Мысленно досчитала до десяти и привычно впилась ногтями в кожу ладоней.
Помогло.
– Ваша забота о моем будущем, майор Уинфорд, не знает границ, – склонилась перед ним в почтительном поклоне, прижимая к себе его грязную рубашку. – Теперь я могу идти?
Разумеется, последний мой вопрос сукин сын начисто проигнорировал.
– Принеси чистую.
Мысленно костеря ректора на чем свет стоит, я отправилась в его гардеробную и вернулась с одной из свежих белых рубашек с погонами – братом-близнецом той, которая оказалась сейчас у меня.
Протянула ему вешалку с рубашкой и хотела отойти, как вдруг услышала:
– Хорошая служанка должна помочь хозяину одеться.
Сукин сын даже руки в разные стороны вытянул, вроде как для моего удобства. Хотя от этого стало еще неудобнее!
Скрипнув зубами, я накинула на него рубашку, для чего мне пришлось встать на цыпочки и прижаться к его оголенному торсу.
Проклятый этот его рост!
Сам же сукин сын никак мне не помогал, стоял истуканом, насмешливо наблюдая за моими потугами.
Его запах и эта яркая, сильная близость бесили.
Но еще больше бесило то, что я была вынуждена его касаться. Когда запахивала рубашку, случайно провела пальцами по его голой груди. Потом ладонью – по твердокаменному прессу, который дрогнул под моим прикосновением.
Я чувствовала Лейтона, осязала его сшибающую с ног энергетику, его взгляд, направленный на меня.
Не поднимая головы, постаралась сосредоточить все свое внимание на застегивании пуговиц форменной рубашки.
Его широкие плечи и его запах…
Лейтон протянул мне руки запястьями кверху, чтобы застегнула манжеты.
Его слишком много!
Вокруг меня, надо мной, рядом со мной.
Почти объятие.
Почти плен.
– Умница. Теперь заправь.
Нет, ну сукин, сукин гребаный ты сын!
Я тебе еще рубашку в штаны должна заправлять?!
Скольжу вниз руками к черному ремню его черных брюк.
Дурацкая пряжка никак не расстегивается. По правде, у меня нет особого опыта в том, чтобы расстегивать мужикам ширинки!
Глупо стоять, согнувшись в три погибели и разбираться с этим сложнейшим механизмом неудобно, поэтому мне приходится присесть перед ним на одно колено, оказавшись вровень лицом с его пахом.
– Не расстегивается. Заело.
– Просто постарайся, Кук. Я в тебя верю.
Не предпринимая совершенно никаких попыток помочь мне расстегнуть свой собственный ремень, ректор смотрит на меня сверху вниз с высоты своего роста.
Стараюсь целиком и полностью сконцентрироваться на проклятой пряжке, чтоб ее действительно заело, и он бы никогда в жизни не смог ее расстегнуть – с моей помощью или без!
Для личной служанки это обычное дело. Именно так это и нужно воспринимать.
Вот только моя обычная маска безразличия на этот раз дает трещину.
Руки дрожат и никак не могут справиться с проклятущей пряжкой его ремня – там вообще уцепиться не за что.
Он как будто нарочно застегнул так, что не расстегивается ни хрена!
