Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим

— Не что, а кого, — прорычал Капитан Тринадцатого корпуса. — Готовьтесь!

За нами, на расстоянии в жалкую сотню метров, набычившись, мчался корабль-призрак, а в его носовой нижней палубе я наконец-то рассмотрел чёрное жерло уставившейся в нашу сторону пушки. Я поднял взгляд выше и увидел на капитанском мостике…

Глава 20

«А у штурвала сухой скелет», вспомнились мне строчки давно слышанной песни из прошлой жизни.

В нынешней же сказки становились былью, а строчки песен превращались в реальность. Мои обострившиеся до предела глаза вычленили за продавленными прутьями разбитого панорамного окна носовой рубки капитанский мостик. Штурвал. И рулевого, управляющего погибшим семь лет назад разведывательным рейдером «Вепрь».

За штурвалом, положив истлевшие до костей руки на рукояти рулевого колёса, стоял мертвец. Одетый в сгнившие остатки некогда чистого и опрятного мундира капитана воздушного корабля. Сквозь лохмотья просвечивали пожелтевшие рёбра, разложившаяся плоть и сгнившие сухожилия оплетали руки и шею этого существа. Проломленный череп ухмылялся крупными зубами, щёки обтягивала пергаментная кожа, нос провалился, превратившись в дыру. Волосы выпали. Труп. Настоящий, но не умерший труп.

Казалось, что какой-то шутник раскопал на ближайшем кладбище старую могилу, вытащил покойника и приставил к штурвалу, подперев его сзади в спину. Чтобы не упал. Но нет, покойник сам держался на ногах. О его жизни говорили ломанные дёрганые движения кистей, когда он поворачивал рулевое колесо, и горящие в глубоко запавших глазницах яркие зелёные огоньки.

На нижней палубе через открытый портик высовывалось чернённое жерло огромной пушки, нацеленной прямо на нас. Не исключено, что и там находилось нечто, похожее на правившее кораблём-призраком существо. На борту «Вепря» продолжали нести службу погибшие воздушные моряки.

Наверняка наш капитан был прекрасно осведомлен о возможностях преследовавшего нас корабля, потому что мы резко, словно из сигары в мгновение ока испарился весь газ, рухнули на полкорпуса вниз. Кречет и сержант, как видно привыкшие к подобным кульбитам, лишь чертыхнулись. Я же с трудом удержался на ногах, в последний момент успев вцепиться в борт обзорной палубы.

Бабах!!!

Над нами пролетело очередное ядро, едва не чиркнув по самому верху натянутой на жёсткий каркас парусиновой оболочки.

У-у-у!!!

Ядро унеслось в простирающееся вокруг небо, зарываясь в дальнем облаке.

— Вы видите, вы это видите? — потрясенно вопрошал седоусый сержант, не отрывая поражённого взгляда от капитанского мостика несущегося вслед за нами судна. — Да будь я проклят, если это не Иван Бероев восстал из мёртвых и вернулся на свой корабль!

— Вернули! — поправил ветерана Кречет.

Я и предположить не мог, что когда-либо увижу в глазах огромного капитана, которого, казалось, ничем в этой жизни прошибить нельзя, некоторую растерянность. Он явно не понимал, что делать. Потому как столкнулся с ситуацией, о которой никто раньше и помыслить не мог. Мёртвые стали восставать из могил и становиться на службу иномирным тварям.

— Магия ведьминых чернокнижников. Скверна. Хотел бы я сейчас взглянуть в некоторые рожи, да рассказать о том, что вижу. А еще лучше, чтобы они сами на всё посмотрели! Что, Федя, как там нам в последние годы говорят — стабильный нейтралитет? Ведьмы ослабли, сто лет они ничего не могли сделать? Боялись нас? Да они всё это время готовились. И продолжают готовиться. А мы… Мы просто боялись лишний раз посмотреть правде в глаза!

Бум-м!!!

И снова резкий манёвр. Наш корабль вильнул вправо под отчаянный вой перегруженных мотогондол, когда чугунная болванка со скоростью выпущенной из арбалета стрелы промчалась вдоль нашего борта. Совсем близко! Пока мастерство рулевого «Икара»" спасало нас. Я обернулся, вглядываясь вдаль. Граница. Где эта чёртова граница? Меж тем солнце продолжало клониться к закату.

«Икар» стонал и вибрировал. Казалось все сочленения корабля, все узлы и переборки дрожат от чудовищных нагрузок. Силовая установка выжимала из себя всё до капли. Ветер неистовал в наших ушах. Под ногами дрожала палуба, а через неё доносился гул. Не отстающий от нас корабль-призрак летел в жуткой пугающей тишине, оживлённый извращённой иномирной магией, неотвратимый, как вестник смерти.

— Сколько ядер может нести подобное судно? — внезапно озарило меня. — Не может же он бесконечно нас обстреливать!

Корнедуб с явным одобрением покосился на меня и, довольно усмехнувшись, сказал:

— А пацан-то на ходу подмётки рвет, а, капитан? Так… Какой там стандартный боезапас на наших оснащённых пушками рейдерах?

— Двенадцать ядер, — не раздумывая произнёс командующий Тринадцатой стражи. Кречет задумчиво посмотрел на меня: — Считал залпы, рядовой?

Я заворожённо смотрел, как полыхающий зелёными огнями глазниц оживший труп крутит штурвал преследующего нас дирижабля. Но на вопрос капитана ответил быстро и чётко:

— Пять залпов, господин капитан.

— Сраные демоны! Оставшихся семь на нас хватит с лихвой, если хотя бы половина угодит в цель, — чертыхнулся Кречет. — Вся надежда на выносливость и скорость нашей птички. Да на рулевого. Фёдор, дальнобойный арбалет!

Я обрадованно вскинулся. А почему бы и нет? Адская пушка обстреливает нас, подчиняясь законам ведьминой магии, а не благодаря пороху. Мы в ответ из огнестрела пальнуть не можем. Так почему бы не испробовать старое доброе железо?

Сержанта вихрем сдуло с палубы, а я спросил:

— Гашек, корабельный чародей… Может быть он мог бы что придумать?

— Если бы мог, уже придумал, — раздражённо скривился Кречет, мрачно буравя силуэт корабля мертвецов. — Чуйка у него хорошая, не спорю. В остальном… Рогволд стоит десятка таких Гашеков. Но от Рогволда в ближайшие дни толку не будет, я такое уже видел, он высох, как пустыня. В то время, когда мы служили ещё с твоим отцом, таких как Гашек и на милю не подпустили бы к Цитадели. Маг нам сейчас ничем не поможет.

Вернулся Корнедуб, с лёгкостью неся на плече огромный осадный арбалет. Полностью металлический, с мощной лукой, прикладом и хитроумной системой взвода, заменяющей неудобные вороты. Вручив оружие капитану, приготовил колчан с толстыми стальными болтами. Кречет с лёгкостью, даже не напрягаясь, взвёл арбалет, зарядил и поднял эту махину, целясь прямо в носовую рубку не упускающего нас «Вепря».

Щёлк!

Стальная тетива звонко распорола воздух и болт молнией унёсся вперёд. Глаз у нашего капитана был под стать его фамилии, такой же зоркий и острый. Арбалетный болт, размерами напоминающий дротик, угодил точно в грудь мёртвого капитана. Пробил как сухой лист едва прикрытую сгнившим мундиром грудную клетку и застрял в дальней переборке мостика. Неожиданный результат! И явно не принёсший никаких плодов. Зелёные глаза продолжали гореть дьявольским огнём на ухмыляющемся в оскале черепе, а костистые пальцы по-прежнему сжимать рукояти рулевого колеса.

— Ммм… — промычал Кречет, опуская арбалет. — Одному мне показалось или этому выродку глубоко насрать на мою меткость?

Я невольно усмехнулся. Ох уж этот казарменный юмор неунывающих Часовых. Да уж, что за жизнь у людей, чего они только не повидали, чтобы вот сейчас запросто шутить⁈ И меня это ждет? Не самая плохая жизненная позиция, вынужден был признать я, прислушиваясь к неостанавливающемуся жжению между лопаток.

— Попробуй засадить ему в лоб, капитан, — посоветовал Корнедуб, в бессилии сжимая ладонью рукоять засунутого в ножны меча. — Зараза, чувствую себя беспомощным младенцем! Не люблю такое — ничего не можешь…

Его фраза потонула в очередном грохоте взрыва. Я обратил внимание, что стреляя, пушка издавала совсем иной звук, нежели если бы взрывался пороховой заряд. Словно ядра толкало что-то иное. Опять магия?

У-у-у!!!

Набирая скорость, ядро чёрной шаровой молнией устремилось прямо на нас. И то ли удача нас покинула, то ли выстрел был слишком неожиданным, и наш рулевой не успел среагировать, но чугунная болванка пронеслась буквально у нас над головами! Я услышал как надо мной гулко просвистел воздух. Ядро просвистело аккурат между верхней палубой и нависающей над нами сигарой, лишь чудом не зацепив ни одну из растяжек и стоек, которыми соединялась гондола с оболочкой.