Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим

— Мечи, арбалеты, мушкеты. Парочка алхимических бомб. Корабль шёл налегке, помимо команды никакой лишней человеческой нагрузки. Основной целью было патрулирование приграничных земель, Пустошей. Поэтому я настоял на дополнительном снаряжении. Носовое безоткатное орудие.

— Пушка! — хмыкнув, сам себе кивнул Корнедуб. — Впрочем, толку от неё здесь…

Я увидел, что даже колдун немного расслабился. Порох не воспламеняется над землями, поражёнными ведьминой скверной. Даже если это корабль-призрак нас догонит, что он сможет? Попытается взять нас на абордаж? В случае дирижабля класса разведывательного рейдера это было сложно, он не были оснащён абордажной палубой, а сблизиться вплотную не позволит оболочка сигары. Разве только на борту преследующего нас вернувшегося из небытия судна не было каких-то особо прыгучих тварей.

Но что-то меня настораживало. Не знаю, как другие, а я уже всеми фибрами ощущал исходящую от всё увеличивающегося в размерах корабля некую угрожающую нам серьёзную опасность. Нужно поскорее убираться. Быстрее. И ещё быстрее. Постараться до вечера достичь границы Империи. Во мне отчего-то окрепла уверенность, что на территорию, подконтрольную людям, этот летающий монстр не сунется. Наш колдун недоумевал, каким образом «Вепрь» смог подняться в воздух, что его движет. Мне же казалось, что всё дело в скверне, пропитавшей здесь каждую пядь. Невидимое глазу, но ощущаемое спинным мозгом постоянное присутствие пришлого, иномирного эха. Эманации чужеродной магии, фон чудовищных Проколов. Всё это давало силу и энергию сгинувшему семь лет назад кораблю. Вслух же я ничего не сказал. Но Кречет скользнул по мне задумчивым взглядом, словно ожидал, что я непременно что-нибудь ляпну. Я стиснул зубы.

Меж тем «Вепрь» оказался в пределах видимости невооружённого глаза. Чуть отставая, он шёл параллельно нам, не стремясь, однако, вырваться вперёд. Он легко вспорол огромное раздутое облако и вывалился на отрезок чистого бездонного неба, со всех сторон озаряемый плохо греющим на такой высоте убегающим к Западу солнцем. Теперь нас разделяло не более двухсот метров. И мы получили возможность во все глаза рассмотреть нашего преследователя. А посмотреть было на что.

Да, когда-то внешне он почти ничем не отличался от нашего «Икара». Вытянутая, слегка зауженная оболочка жёсткой сигары. Подвешенная к брюху двухпалубная гондола, правда, без верхней обзорной площадки. Четыре движителя, по два с каждого борта. Всё это осталось и сейчас, но выглядело… Выглядел рейдер так, словно вернулся с того света, восстал из ада. Его вид вызывал трепет и пугал.

Сигара, некогда бывшая цельной и гладкой, представляла нынче из себя покрытый обрывками шпангоутов, растяжек и полоскающихся на ветру парусиновых лоскутов скелет. Непонятно на чём болтающаяся под ней гондола, казалось, была насквозь прогнившей, иллюминаторы скалились разбитыми стёклами, кусок кормы был будто вырван с мясом невероятными гигантскими челюстями. На обшивке невозможно было разобрать ни имени корабля, ни защитных рун. Носовая рубка, скрытая за переплётом железной решётки, продувалась завывающим ветром. Уцелевшие каким-то образом мотогондолы молчали. Корабль был мёртв. Он не то что двигаться, он бы и на метр оторваться от земли не смог. Его силовая установка не работала, а наполнявший нынче похожую на обнажённые рёбра скелета раздробленную оболочку летучий газ давно испарился. По моей спине пробежал холодок, когда страшный мёртвый корабль начал менять курс и заходить нам в тыл.

— Будь я проклят, если видел когда нечто подобное, — поражённо выдохнул капитан «Икара». — Как он вообще летит⁈ Хоть ты можешь это объяснить, Гашек?

Но колдун так же неверяще выдохнул:

— Да я понятия не имею, что заставляет этот труп лететь по воздуху! В нём нет жизни, нет энергии! Но я чую его, чую какую-то особую, странную магию…

Скверна. Ведьмина земля даёт ему необходимые силы. Теперь я был железно в этом уверен. Но снова не стал высказывать свои мысли вслух. Здесь собрались люди много опытнее и мудрее меня. Что им мнение какого-то вчерашнего курсанта? Вот только своему мнению я изменять не собирался. И поэтому всё же сказал, твёрдо глядя в глаза капитану Тринадцатой Стражи.

— Если мы не успеем до темна добраться до границы, будут проблемы. За нами через границу это трухлявое корыто не последует. Но здесь, в этих небесах, он сильнее нас.

— Наконец-то ты заговорил, — пробурчал командующий. — А то я уже было подумал, что ты решил оставить всю умственную работу таким заплесневелым старикам как мы! И как же тебя это озарило, рядовой Бестужев?

— Предчувствие, господин капитан. Я просто знаю.

И тут раздался недоумевающий громкий голос сержанта:

— Да вы только гляньте на его выкрутасы! Что он задумал, дьявол его дери?

Я уже видел, что превращённый в жуткого мертвеца корабль-призрак конкретно засел у нас на хвосте, и, подгоняемый неведомыми силами, чуть задрал нос. Потом… Потом «Вепрь»" словно ожил, рыкнул и мимо нас, на расстоянии какой-то дюжины метров от смотровой палубы по правому борту что-то пронеслось. Ядро! Пушечное ядро! Не может быть!..

Мы все инстинктивно пригнулись. Ветераны разразились площадной бранью.

— Пушка⁈ Всего лишь пушка, от которой никакого толку⁈ — отчаянно жестикулируя, завопил Гашек, обращаясь к изумленно округлившему глаза сержанту.

Я, скажем так, охреневал вместе со всеми! На наших глазах происходило просто что-то из ряда вон выходящее. Мало того, что за нами гнался восставший из мёртвых пропавший и фактически разрушенный корабль, так ещё и умудрялся обстреливать нас из орудия. Там, где этого просто не могло быть, поскольку на подвластных ведьмам землях порох не горел! Но что же тогда заставляет ядро вылетать из жерла нацеленной на нас пушки? Возможно ли, что и то, что подняло «Вепрь» в воздух, некая неподвластная нашему пониманию магия чужемирных тварей?

Между первой и второй, как известно, промежуток небольшой! Не успели затихнуть поднятые моими товарищами отборные матюги, как до наших ушей снова докатился короткий рыкающий звук и второе ядро легло практически один в один по курсу первого. Я отчётливо услышал злобное вжиканье рассёкшей студёный воздух чугунной болванки.

— Пока мажут, — со знанием дела заявил сержант Корнедуб. — Но пушкарь у них толковый. Пока им мешает высокая скорость обоих кораблей. Вот чуть пристреляется и засадит нам прямиком в корму!

Сыпя морскими ругательствами, от которых покраснела бы даже самая опустившаяся шлюха, капитан «Икара»" опрометью бросился прочь с верхней палубы. В такой момент присутствие капитана было жизненно необходимо в командной носовой рубке. Гашек, нервно поглаживая лысую голову, поспешил за ним.

Надеюсь, они знают, что делают. В чём я убедился буквально через минуту после того, как мы втроем остались наверху. Очередное, третье ядро должно было если не угодить в корму, как предсказывал сержант, но жахнуть нам в сигару оболочки уж точно. Но «Икар» вдруг резко свалился в сторону, выдав такой неожиданный крен, что мы едва не попадали с ног, и только успели схватиться друг за друга. Зато громко завывающее ядро просвистело мимо, разминувшись с едва не положенным на борт дирижаблем буквально на несколько метров. Твою же мать, вот это гонка намечается!

— На «Икаре» толковый рулевой! — залихватски крикнул Корнедуб, с возбуждённо топорщившимися усами. — Ещё посмотрим, кто кого!..

— У тебя все толковые, — подбегая к корме корабля, проворчал капитан. — Он приближается! Сукин ублюдок хочет расстрелять нас в упор! Ну хоть поглядим, кто у них на капитанском мостике…

Поражаясь невозмутимости и, несмотря на площадную брань, выдержке Часовых, я побежал к Кречету. Тот так настойчиво вглядывался в надвигающийся на нас скелет рейдера, словно надеялся рассмотреть за панорамным окном носовой рубки кого-то из давних знакомых.

— Ох и вдарит нам сейчас, как пить дать вдарит! — попыхтел присоединившийся к нам Корнедуб. — Что хочешь высмотреть, Ярик?