Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим

Буууум!!!

Распространяя голубоватый свет, от места падения бомбы во все стороны умчалась кольцевидная волна сжатого плотного воздуха. Большую часть ударной волны приняли на себя стены котлована, оставшийся воздух рванул вверх и поднял тучу пыли, заставил заколыхаться ветки застилающего холмы ельника, убежал вдаль, расходясь концентрическими кругами. Я невольно зажмурил глаза. Хоть мы уже и находились на привычной высоте, успело зацепить. На мне не было защищающих тело доспехов Часового. Я почувствовал, как на миг в груди что-то сжалось, голова зашумела, поднялось такое давление, что казалось мозги выскочат наружу. Я ощутил, как что-то тёплое потекло из моих ушей. В них словно набило вату и все внешние звуки отрезало. Меж лопаток разгорелось жгучее пламя.

Многоголосый вой заполнявших котлован мерзких тварей как отрезало. Они полегли все до единого, застилая лоно огромной ямы чуть подрагивающими телами. Погребённого под сонмищем монстров Часового я не увидел. Зато увидел, как сшибленные взрывной волной энерго-бомбы хагеры медленно поднимаются с земли и провожают нас спрятанными в тени низко надвинутых клобуков взорами. К ним, подволакивая левую ногу, дёрганной походкой подошёл третий. Из его ключицы по-прежнему выглядывала рукоять моего меча.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, с ненавистью глядя вниз. А затем меня втянуло в распахнутый проём гондолы дирижабля и «Икар»" начал резко набирать высоту. Мы выжили лишь чудом. Благодаря самоотверженности Рогволда, жёсткости, даже жестокости капитана Кречета и смерти одного из бойцов Ордена. Разумная ли это плата за добытые сведения? Соразмерная? Капитан наверняка сказал бы, что да. А я… Иномирные твари. Пришедшие из далёких планов нездешнего жуткого бытия. Кто вы? И каким образом мой прадед продался вам? После всего мною пережитого этот вопрос теперь обрёл для меня совершенно особый смысл!

Развивая максимум силовой установки, питаемой алхимическими энергокристаллами, наш разведывательный рейдер уходил на восток. Всё еще стоял день, погода была практически безветренной, а видимость хорошей. В этом и состояло наше спасение. В свете дня и отсутствию у Ведьминого воинства воздушного транспорта. Но я хорошо помнил, как напали на наш учебный корабль над приграничными болотами. Но опять-таки, тогда стояла ночь. Мы уже к вечеру, при полной постоянной скорости, должны были покинуть пределы осквернённых земель и взять прямой курс на Лютоград.

Оказавшегося в десантном отсеке гондолы, меня отстегнули от троса, а находящегося в беспамятстве Рогволда приняли заботливые руки. Кажется, тут собралась половина экипажа корабля. Кречет, Корнедуб, полдесятка бойцов Корпуса, кто-то из моряков. Тарх, а это был он, здесь же избавился от залитых смердящей кровью шатунов доспехов. Нашего чародея быстренько подхватили и унесли вглубь корабля. Я, тяжело дыша, всё ещё наполовину оглохший, растянулся на твёрдом железном полу. Кто-то сноровисто скатал в валик куртку и положил мне под голову. Кажется, сержант. Глаза седоусого Часового выражали до того искреннее беспокойство, что я невольно улыбнулся. А потом словно кто провернул регулятор громкости и ко мне вернулся слух.

И тотчас в мои бедные истерзанные уши вонзился громовый рёв капитана Тринадцатой стражи:

— … чёрта⁈. Я тебя ещё раз спрашиваю, рядовой Бестужев, какого дьявола ты устроил там, внизу⁈ Когда нарушил прямой приказ своего командующего? Я велел тебе пристегнуться к этому чёртовому тросу и эвакуироваться на корабль, а не разыгрывать из себя героя! Я отдал ясный приказ!..

Пользуясь тем, что побагровевший как сочная спелая свёкла Кречет прервался, чтобы набрать воздуха для очередной обличительной тирады, я довольно громко и отчетливо произнёс:

— Герой остался там. Колыван остался в котловане. А второго героя я успел вытащить, капитан. Да, я нарушил ваш приказ. И готов понести наказание.

Кречет едва не задохнулся от негодования. Он один, казалось, занимал собой половину отсека, грозный, огромный, выпачканный в крови шатунов, в изодранной куртке. Подозреваю, что я выглядел ещё «краше».

— Готов понести наказание? Да я тебя по дальним кордонам до смерти загоняю! Ты у меня с разведывательных кораблей сходить не будешь! Наказание он готов понести! Нет, сержант, ты слышал, что несёт этот салага⁈

Я невольно поморщился. Громкий зычный рёв Кречета больно стегал по ушам. Но по крайней мере голова перестала идти кругом. Склонившийся же надо мной Корнедуб вытер мне лицо какой-то тряпкой и пробурчал:

— Повезло тебе, Бестужев, ох, повезло… Находись вы в момент детонации бомбы чуть ниже, и всё — душу бы точно из тела вышибло! Как пить дать повезло. Но сам понимаешь, времени не было. Да и выбора. Пришлось так поступить, пришлось. Хоть какую тризну по Колывану устроили.

Пока капитан разражался идеями по поводу несения моей дальнейшей службы в рядах Часовых, ко мне подошёл Тарх. Опустившись на колено, этот небритый мускулистый парень лет тридцати стиснул мою правую руку и очень крепко пожал. Ободряюще потрепал по плечу и негромко сказал:

— Я бы на твоем месте, будь возможность, поступил бы так же. Ты молодец, парень…

Услышав краем уха слова Тарха, Кречет гневно рыкнул:

— Разговорчики! Вы ещё скажите, что я этому оглоеду должен почётную грамоту выписать!..

Невесело усмехнувшись, Тарх присоединился к стоящим поодаль сослуживцам. В суровых, много повидавших глаз Часовых лютоградского Корпуса я увидел нечто похожее на сдержанную похвалу и одобрение. Внутри сразу же потеплело. Кречет, видимо, посчитав, что достаточно, закончил меня разносить и проворчал:

— Идти то хоть сможешь? Или тебя как кисейную барышню на ручках понести?

Бросив на командующего осуждающий взгляд, Корнедуб пробормотал:

— Да ежели б и понесли, не переломились. Он напал на хагера. И даже умудрился всадить ему в горб меч! Без брони! И остался после этого в живых. Немыслимо…

Я поспешно приподнялся на локтях, отрывисто бросив:

— Сам! Я могу и сам идти. На гауптвахту?

Кречет, услышав меня, поперхнулся и, покачав головой, сказал:

— Нет, ты точно меня доведёшь, Бестужев! Мы что, армия? У нас свои законы, запомни. Часовые это нечто большее, чем сборище солдатни, подчинённой муштре и уставу. А Корпус Тринадцатой Стражи вообще отдельный разговор. И за серьёзные провинности мы наказываем совсем иначе. Поверь мне.

Интонации капитана приобрели отчётливо зловещие тона. Я же, поднявшись на ноги, всё же спросил:

— Значит, моя провинность не настолько велика, господин капитан?

— Заткнись, Бестужев, просто заткнись.

Поднявшись, я выпрямился и гордо вскинул подбородок. Видимо, что-то прочитав на моём лице, Кречет мигом подскочил и навис надо мной. Мне пришлось невольно запрокинуть голову, чтобы встретить разгневанный взгляд исполина. Десантный отсек моментально погрузился в тишину. Часовые и моряки опасливо покосились на командующего, а сержант, нахмурившись, успокаивающе поднял вверх руку.

— Как глазами-то зыркаешь, — вопреки моим ожиданиям, озадачено хмыкнул Кречет, упирая руки в бока. — Смотрю в лицо настоящего дворянина. Когда-то так мы с твоим отцом в своё время взглядами вдоволь успели набодаться. Смотрю, ты не боишься меня. Странно, впервые встречаю человека, который меня не боится.

— Я свое уже отбоялся, — пересохшими растрескавшимися губами прошептал я.

Командующий негромко и горько рассмеялся.

— Эх, парень… Служа в Корпусе Тринадцатой Стражи ты ещё узнаешь, что такое настоящий страх. Поверь мне.

Он уронил мне на плечо свою похожую на бревно ручищу. Я выдержал, хотя колени предательски чуть не подогнулись. Я устал. Только сейчас я осознал, насколько вымотался. А капитану, судя по всему, было хоть бы хны. Двужильный что ли?

— Ладно, всем разойтись, — скомандовал Кречет, отворачиваясь от меня и подзывая сержанта.

Корнедуб, стрельнув в меня осуждающим взглядом, подошёл к капитану.

— Своди Бестужева к корабельному магу. Пусть посмотрит на него. Я к Рогволду.