Искатель 15 (СИ) - Шиленко Сергей

Мой взгляд зацепился за руины таверны «Гарцующий пони». От моей маленькой мечты о тёплых вечерах в кругу семьи и друзей с элем и песнями бардов, осталась лишь куча обугленных брёвен. Забавная вывеска с единорогом, которую я сам заказывал, уцелела, но и её испоганили: поверх единорога нарисовали чёрный кулак, над которым скалилась ухмыляющаяся паучья морда, знак Отверженных Балора, их личное послание мне. Они не просто уничтожили таверну, а надругались над моей мечтой. Боль от потери совсем недавно законченного проекта кольнула, как заноза под ногтем. Не так смертельно, как потеря дома, но всё равно до содрогания обидно.

Я спешился. Ноги двигались неохотно, словно налитые свинцом. Оставив портал позади, я побрёл в едком тумане из горя и отчаяния к своему дому. Лили тут же оказалась рядом, её тонкие пальчики крепко вцепились в мою руку. Она не говорила ни слова, только по щекам непрерывным потоком текли слёзы. Рука жены в моей стала единственным, что связывало меня сейчас с реальностью.

Под ногами хрустели обломки, запах холодной золы и гари забивал ноздри. Я шёл по колено в том, что было моей жизнью.

Баки для воды пробиты, трубы скручены и почернели от жара… А вот и столовая.

В памяти всплыла картина: огромный стол, за которым едва хватало места для всей нашей разросшейся семьи, смех, звон кружек, Зара, пытающаяся в первый раз накормить Глорию кашей. От столовой остались лишь обугленные обломки стола и стульев.

Вот гостиная, где мы проводили столько вечеров. Я почти видел, как на диване, свернувшись калачиком, читает Лили, а на полу играют дети. Теперь здесь нет потолка, а вместо уюта и тепла комнаты пепел и грязь.

Комната Триселлы, её водный рай, превратилась в грязное болото, забитое сажей.

Кухня…

Я замер, сердце свело от боли. Именно здесь я по-настоящему влюбился в Самиру, когда мы вместе готовили, смеялись, и весь мир, казалось, принадлежал только нам. Теперь же в куче угля скалили свои белые зубы осколки керамических раковин.

А вот руины нашей огромной кровати в главной спальне. Моё святилище, место, где я засыпал в окружении любимых женщин, чувствуя себя самым счастливым мужчиной в мире. Сейчас вокруг лишь пепел и разруха.

Я наткнулся взглядом на вырытую яму, место, куда мы перенесли Астерию, чтобы уберечь её от опасности. На секунду сердце пропустило удар, ужас нахлынул леденящей волной, но тут же отпустил; я вспомнил, что она в безопасности с остальными.

Внутри что-то затрещало, вот-вот готовое сломаться. Ещё немного, и я просто упаду здесь на колени и завою.

Нельзя! Не здесь, не сейчас.

Я сжал руку Лили чуть крепче.

— Пошли, — мой голос прозвучал глухо и хрипло. — Наша семья ждёт.

Она скорбно кивнула, вытирая глаза под очками. Вместе, поддерживая друг друга, мы развернулись и побрели назад, прочь от этого кладбища наших надежд и мечтаний. У портала нас встретили сочувствующие взгляды друзей. Их соболезнования отскакивали от меня, не в силах пробиться сквозь пелену горя. Я лишь кивал, не в силах говорить. Пришла пора закрыть эту печальную страницу. Впереди нас ждала Последняя Твердыня Гурзана.

Карина решила остаться; кто-то должен был присмотреть за детьми, и она оказалась лучшей кандидатурой. Я лишь коротко кивнул, выражая своё согласие — сейчас безопасность детей превыше всего. Остальные члены моего отряда взобрались на своих скакунов. Илин и ещё несколько новобранцев сели на запасных рапторов; по их напряжённым лицам было видно, что поездка на гигантских хищных ящерицах их, мягко говоря, нервирует. Беженцы, прибывшие с нами, разбили временный лагерь, чтобы охранять припасы и тела павших в битве за Логово Отверженных до нашего возвращения. Я с благодарностью отметил про себя их верность.

Новые скакуны оказались настоящим спасением. Они несли нас прочь от пепелища с такой скоростью, что руины моего дома почти мгновенно скрылись из виду. И слава богу.

Большую часть пути я провёл, погружённый в тяжёлую мучительную скорбь. В груди зияла холодная дыра, а перед глазами снова и снова вставали картины того, что я потерял. Каждый поворот тропы, каждый камень под копытами раптора, казалось, отдавался эхом в гулкой пустоте. Я тонул в воспоминаниях, и это оказалось почти также больно, как видеть руины воочию.

Так, в тишине и горе, мы добрались до гор, а затем и до долины, в которой скрывался вход в древний подземный город.

И в тот момент, когда мы выехали на гребень, с которого открывался вид на ущелье, всё изменилось.

Всю дорогу я тонул в ледяном омуте скорби, но стоило увидеть то, что открылось внизу, как его буквально смело другим чувством. От резкого болезненного вздоха заломило в рёбрах, а затем меня затопила волна раскалённой всепоглощающей ярости, которая выжгла горе без остатка, оставив после себя лишь звенящую в ушах жажду убийства.

Глава 19

Долину перед входом в наш горный приют буквально забили сотни гномов. В основном работяги, но даже на таком расстоянии мой Глаз Истины выхватил среди них не меньше полусотни бойцов, крепких, закованных в железо коротышек от двадцатого до тридцать пятого уровня.

Первая мысль — подкрепление, запоздалая помощь, о которой так просила Марона. Но что-то в расположении их лагеря заставило внутренности сжаться в холодный узел. Укрепления! Грубые, но эффективные баррикады из камня и дерева, обращённые внутрь, ко входу в наш подземный город, и явно предназначенные не для защиты от внешнего врага, а для осады тех, кто внутри.

Я прищурился, вглядываясь внимательнее.

Точно! Они выстроились вдоль стен ущелья и заняли господствующую высоту на скале над входом. И это ещё не всё. Свежие отвалы породы выдавали свежепрорытые туннели, классическую попытку подкопа или обхода, чтобы ударить в спину.

С внешней стороны лагерь тоже оказался прикрыт наспех вырытыми рвами и какими-то заграждениями, но они, по-видимому, не несли особой функциональной нагрузки.

Они осаждали моих людей!

Если хоть один волос упал с головы моих близких, я лично втопчу эту армию в грязь! Всех до единого! Клянусь!

Рядом со мной остановила своего раптора Лили и тоже ахнула. На мгновение на её лице отразилось чистое недоумение, но оно тут же сменилось яростью, исказившей обычно милые черты.

— Вот же куски дерьма! — прошипела она так, что я поразился её тону.

Остальные члены нашего отряда, подъехав, замерли, разделяя наш шок и возмущение.

— Эти жалкие коротышки осаждают мою семью⁈ — прорычал Харальд. В его ладонях уже закружились сгустки магической энергии, верный признак того, что он готов рвать и метать. — Да я их всех, блин, сейчас порешу!

— Спокойно, маг, — одёрнул я его. — Эмоции сейчас — худший советчик.

Илин, как всегда олицетворяющий собой голос разума, поднял руки в примирительном жесте.

— Давайте сперва разберёмся, что здесь происходит, прежде чем сеять хаос, — его спокойный тон немного остудил общую накалённую атмосферу. — Мы и так насмотрелись смертей и страданий.

Конечно, он прав, но сам вид этих укреплений поднимал во мне волну такой ледяной ярости, которую трудно было сдержать.

Тем временем гномы внизу заметили нас. По лагерю прокатились встревоженные крики, началась суета. Бойцы похватали оружие и заняли позиции на укреплениях, направленных в нашу сторону, явно готовясь отражать атаку из долины.

Идиоты!

Мой Глаз Истины позволял считывать информацию о них с расстояния, вдвое превышающего мой круг восприятия, а это означало, что гномы со своими уровнями сейчас видели перед собой просто группу всадников. Ни уровней, ни имён, ни нашей реальной силы они и близко не могли разглядеть, и в этом мы имели преимущество.

План созрел мгновенно.

— Оставайтесь здесь, — бросил я, спешиваясь. Руки сами потянулись к луку.

Лили в ужасе ахнула:

— Ты что, собираешься выйти к ним один?

— Они видят только нашу численность, но не силу, — ответил я, перехватывая лук поудобнее. — Пусть думают, что я — их главная цель, и что у них подавляющее преимущество. Я дам им возможность покуражиться и выложить всё как на духу. Меня уже тошнит от этого двуличия! Ни шагу за мной, пока не подам сигнал.