И только тут я смогла снова вернуться в реальность, с трудом оторвавшись от игры в гляделки с Блейзом.
И похолодела.
К танцполе приближались трое. В черных форменных мантиях и темных очках.
И шли они именно к нам!
– Блейз Хантер, Доротея Льюис, – бесцветным и нейтральным голосом сказал средний из трёх. – Вы должны проследовать за нами. Все, что вы скажете или сделаете, может и будет использовано против вас. Сопротивление сотрудникам Бюро Магических Аномалий само по себе является преступлением…
В первый момент я запаниковала. А потом кое-что вспомнила и поискала взглядом Квентина в толпе. Мой кузен лучился самодовольством. Одной рукой обнимал Мику, другой – Ашу.
Ну да, разумеется. Я в тот раз ничего не ответила на эту его идиотскую идею с арестом, и мой кузен проявил инициативу.
“Блин, а ведь мы почти получили титул короля и королевы осени!” – подумала я.
– Но ведь Индевор не является… – начал Блейз, но я изо всех сил сжала его пальцы.
– Доверься мне, – мстительно шепнула я ему на ухо.
Поддельные бюрошники с суровыми и серьезными лицами вывели нас из зала.
Царило шуршащее такое молчание. Ну, это когда вроде тихо, но если прислушаться, то можно выцепить из общего “шуршания” отдельные фразы.
– …они же не имеют права…
– …Ханти и Льюис сами пошли…
– …надо было протестовать!
– …а потом всю жизнь скрываться в Индеворе, да?
– Что происхо… – успел спросить Блейз до того, как главный из троих “бюрошников” сделал быстрый жест обеими руками, набрасывая на нас с Блейзом чары “Паучий кокон”. Безопасный способ превратить людей в бессловесный груз.
“Квентину надо шею намылить за такую фантазию!” – подумала я, притянутая к Блейзу всем телом. Когда эти чары набрасывают сразу на двоих, то площади соприкосновения у двух тел максимальная
Нас погрузили в темный фургон и под завывание “фанфар” повезли по ночным дорогам.
Куда именно нас везут, я понятия не имела. Могла только предполагать…
“Хотя может и неплохая идея этот кокон… – подумала я. – Если бы не эта магия, то Блейз наверняка насел бы на меня с вопросами. И я бы раньше времени раскололась…”
В какой-то момент мне показалось, что нас везут слишком уж долго. За это время вполне можно и выехать из индеворской автономии.
“А вдруг это настоящее Бюро?!” – подумала я, когда фургон резко остановился.
Глава 53
Все случилось слишком быстро.
Темнота фургона сменилась какой-то другой темнотой, в которой была сначала лестница, а потом портал.
А после портала кокон распался, и мы с Блейзом обнаружили себя в объятиях друг друга на пушистом ковре в просторной незнакомой прихожей.
– И чей это розыгрыш? – спросил Блейз, оглядываясь.
– Моего кузена, – фыркнула я.
Засветились неяркие светильники.
– Ты не говорила, что у твоего кузена пентхаус в Огненной Башне! – засмеялся Блейз. – То есть, этот твой Квентин Татстон – настоящий Татстон? Из тех самых?
Я не успела отпустить ехидный комментарий насчёт того, что я не говорила, потому что он не спрашивал. Вместо этого пришлось сказать другое.
– Я думала, ты не знаешь про Квентина.
Блейз улыбнулся.
Хитро. Тепло.
И очень волнующе.
Как он вообще определил, что мы в Огненной Башне?
А, поняла…
Просто не сразу бросился в глаза этот подзеркальный столик, рядом с которым на стене переливался красочный плакат с самым знаменитым небоскребом в Сити. И пылающей надписью “Добро пожаловать в Огненную Башню!”
Вообще, конечно, по сравнению со столичными небоскребами, трехголовая Огненная Башня, построенная в форме языков пламени и в темноте подсвеченная так, чтобы напоминать гигантский костер, была не более, чем несерьезной многоэтажкой. Подумаешь, каких-то восемнадцать этажей. Но в Сити это было самое высокое здание.
– Отсюда должен быть отличный вид! – заявил Блейз, взял меня за руку и устремился вглубь роскошной квартиры Квентина.
“Он что-то говорил про прислугу…” – вспомнила я.
Но сказать ничего не успела.
Так и замерла, обалдев от зрелища.
Одна стена гостиной была полностью стеклянной. И там далеко внизу сиял россыпью цветных огней вечерний Сити.
А дальше, возвышаясь из мрачной кущи леса, светился праздничной иллюминацией Индевор.
Ну и завершающим штрихом к этому всему великолепию был накрытый на двоих столик. Хрустальные бокалы, серебряные приборы, горлышко устрашающе дорогой бутылки игристого вина торчит из ведёрка со льдом…
– А это что у нас тут? Записка?
Мы с Блейзом схватили карточку одновременно.
“Мы не успели договориться тогда, так что я принял решение самостоятельно. Надеюсь, вам все понравится. Кнопка вызова прислуги – на правой тумбочке в спальне. Хорошо провести время! Квентин”.
– Так, стоп…
Я вспомнила чуть ли не дословно наш разговор с Квентином. Речь там шла вовсе не про “устроить нам романтическое свидание с отличным видом”. Я была зла на Блейза. И серьезно настроена на то, чтобы прекратить наши ненормальные отношения.
– Догадалась? – усмехнулся Блейз.
– Ты сговорился с моим кузеном! – воскликнула я возмущённо.
Блейз обнял меня и притянул к себе.
– Тссс! – он приложил палец к моим губам. – Не злись, пожалуйста. Квентин пришел сам и заявил, что если я помню тебя обидеть, то у меня будут большие неприятности…
– Тогда что это было ещё за “тот самый Татстон”? – язвительно спросила я.
– Ну… Мы не все продумали, – засмеялся Блейз. – В нашем сценарии не было предусмотрено, что ты догадаешься.
– Продолжай, – сказала я.
– О чем мы говорили с твоим кузеном? – хмыкнул Блейз. – Я сказал, что никогда тебя не обижу. Потому что люблю тебя. А он тогда предложил вот эту идею и парнями в темных очках. А я…
– Подожди, – остановила я Блейза и заглянула ему в лицо. – Потому что ты… что?
– Люблю тебя, – просто ответил он. – Если хочешь знать, я тогда в шкафу сидел, чтобы ваше свидание со Стефаном расстроить. Но он и сам неплохо с этим справился.
Мое сердце заколотилось быстро-быстро.
Слова Блейза наконец-то дошли до моей головы. “Люблю тебя, – повторила я про себя, будто все ещё не могла в это поверить. – Люблю тебя. Люблю тебя”...
– Блейз… – начала я, но он снова прижал палец к моим губам.
– Не надо ничего говорить, – сказал он. – Ты не обязана ничего мне отвечать.
– Но я хочу ответить! – сказала я. – Ты самый невозможный парень из всех, кого я знаю. И да… Я тоже тебя люблю, Блейз Хантер!
Наши губы встретились, слившись в долгом страстном поцелуе. А над мрачноватым зданием колледжа в небе расцвели красно-оранжевые огненные цветы осеннего фейерверка.
Который, конечно же, не шел ни в какое сравнение с тем, что происходило у меня в душе.
Конец
