— Ты наступил мне на ногу, — прошептала она.
— Я знаю, — ответил он. — Триста лет прошло, а ноги все такие же непослушные.
— Это потому что ты всегда ведешь. Попробуй хотя бы раз дать мне вести.
— Даже не надейся, — он крутанул ее, и подол платья описал широкую дугу, рассыпая серебряные искры. — Я тебя ждал слишком долго, чтобы теперь уступить.
Она улыбнулась, прижалась щекой к его груди и закрыла глаза.
Музыка играла. Пары вокруг кружились. Звезды за окнами мерцали, как тысячи маленьких солнц.
Двое танцевали в центре зала, как будто времени не существовало. Как будто не было триста лет разлуки, войн и смертей. Как будто весь мир — все миры — сжались до размеров одного танца, одного вальса, одного обещания, данного давным-давно и наконец-то исполненного.
Петр наклонился к ее уху.
— Я скучал по тебе, Катя.
— Я знаю, — прошептала она. — Я тоже.
Музыка играла. Они танцевали.
И больше не расставались.
Глава 11
Предновогодние хлопоты
Новогодние праздники подкрались незаметно. Не скажу, что у каждого они были радостные, но все же на Сахалине общее настроение было позитивное.
Эль, после новости о смерти Катерины Романовой с головой погрузился в работу. И должен признать, за то время, пока я нахожусь в КИИМе и изредка появляюсь дома, город меня постоянно удивляет в лучшую сторону.
Фасады домов вполне могли претендовать на культурное достояние. Красота архитектуры поражала. Видимо, губернатор вложил душу в Ковальского, а он в дома. Улицы стали чище, а транспорт ездил новехонький, только из автопарка. Не было и следа того, что совсем недавно тут была война и разруха.
Мы уже вернули всех жителей Сахалина из Китая и Японии. Новые дома были отстроены. Рабочие места выданы. Все шло своим чередом.
После того, как мы заключили экономические соглашения между Европой, Российской империей и Японией, казна начала пополняться с невероятной скоростью.
Но и без проблем, конечно же, не обошлось. В основном все хотели получить наши «говнозажимы», как для личного пользования, так и для военных действий. И мне пришлось связываться с правителем каждой страны отдельно и заключать с ними индивидуальные условия поставок, так как у нас тупо не хватало мощностей на создания этих ящиков. И конечно, мы продавали первую версию. Вообще, к Новому году страна выглядела самым лакомым кусочком как для туристов, так и для новых граждан.
Наде пришлось собирать все свои мощности в лице Софьи Андреевны и Арины Родионовны (и еще тридцати помощниц) для того, чтобы составить правила получения вида на жительство или гражданства. Я туда не лез, но когда приезжал на выходные, то слышал, что теперь гражданство Сахалина практически невозможно получить, и даже женитьба не гарантировала паспорт… Если честно, мне были известны не все нюансы, так что…
Сегодня, как раз был выходной.
Я стоял на центральной площади и с удивлением рассматривал елку. Огромную, метров тридцать высотой, украшенную тысячами светящихся шаров и гирлянд. Вокруг нее суетились рабочие, заканчивая монтаж световых фигур — оленей, снеговиков и, почему-то, пары монстров, подозрительно похожих на Аркадия и Игоря.
— Интересно, — пробормотал я. — Это кто такие игрушки согласовал?
— Скорее бюджет освоили, а стандартные игрушки не все хотели, —
хихикнула Лора, появляясь рядом в костюме Снегурочки. Правда, от
традиционного наряда там осталась только кокошник и длинная коса. Остальное было… весьма откровенно. — Ну как тебе мой новогодний образ?
— Ты замерзнешь.
— Я бестелесная, глупенький. А ты покраснел. Зачет.
Я повернулся к елке. Город и правда похорошел.
— Эль постарался, — заметила Лора. — Видно, что работа для него сейчас лучшее лекарство.
— Знаю. Я предлагал ему отдохнуть, но он только огрызнулся и уткнулся в бумаги.
— Это он от любви к искусству, — Лора поправила кокошник. — Вернее, от тоски по Катерине. Бедный мужик. Хотя, судя по тому, как блестят его глаза при виде новых отчетов, он уже почти счастлив.
— Ты преувеличиваешь.
— Ничуть. Вчера он лично проверял качество укладки тротуарной плитки. Щупал ее пальцами и что-то бормотал. Это диагноз.
Я усмехнулся и пошел по улице. Горожане сновали с пакетами, дети бегали вокруг елки, пахло хвоей и свежей выпечкой. Из динамиков лилась привычная новогодняя музыка, только тексты были странные. ль настоял на местном колорите, и теперь мы слушали местный аккомпанемент со странными текстами.
— Это же надо было придумать, — покачал головой я, вслушиваясь в слова очередного певца.
— Зато оригинально. И патриотично. Все знают, кто у нас губернатор.
Маруся обещала напечь пирогов, и я планировал вернуться домой пораньше, чтобы успеть к ужину с детьми.
* * *
Поместье Кузнецовых.
Вечер.
Дома пахло мандаринами и хвоей. Маша и Света наряжали вторую елку в гостиной — поменьше, но зато с игрушками, которые они сами расписывали. Витя сидел на своем стульчике и с каменным лицом наблюдал за процессом, изредка указывая пальцем на криво висящий шарик. Аня, наоборот, пыталась ухватить гирлянду и дергала ее с таким усердием, что елка угрожающе кренилась.
— Осторожно, — Света едва успела подхватить дочь. — Аня, елка не игрушка!
— Угу-гу! — возмущенно заявила та и ткнула пальцем в сторону брата, явно намекая, что это он виноват.
— Витя, не подстрекай сестру, — строго сказала Маша. — Я видела твой взгляд.
Витя сделал вид, что не понимает, о чем речь. Очень убедительно. Для младенца.
— А вот и папа! — Маша увидела меня в дверях. — Ну как, нашел Федора?
— Нет, — я подошел и чмокнул обеих. — Следы ведут в Дикую Зону. Буду собирать группу после праздников.
— Звучит как план. Ты же не забыл, кто в доме один из лучших магов и фехтовальщиков? — Света откинула с лица черную прядь волос и игриво посмотрела на меня. — А пока давай просто отдыхать. Завтра украсим дом, послезавтра приготовим угощения, а там и Новый год.
— И никаких божеств? — с надеждой спросил я.
— Никаких, — твердо сказала Маша. — Даже если Нечто лично явится с подарками, мы его на порог не пустим.
— А если он с тортом? — уточнила Лора у меня в голове.
— С тортом тоже не пустим, — мысленно ответил я. — Но если только он не будет с шоколадной начинкой.
— Н-да… — фыркнула Лора. — Как-то стремно даже шутить на этот счет.
Я подхватил Аню на руки и подошел к елке. В отражении игрушек мелькнуло мое лицо, уставшее, но довольное.
Наверное, это и есть счастье. Когда после всего дерьма, что на тебя выливается, ты можешь просто стоять у елки с дочерью на руках и слушать, как жена ругает сына за то, что он мысленно приказал гирлянде замигать в неправильном ритме.
— Миша, — позвала Света. — Иди сюда, будем печенье вырезать. Твоя очередь звездочками заниматься.
— Иду.
Я поставил Аню в манеж, чмокнул Витю в макушку и пошел на кухню.
За окном падал снег. Где-то в Дикой Зоне бродил Федор. В Широково сидел Фанеров со Стражем в голове. В Москве Петр Петрович разбирался с наследством отца. А здесь, на Сахалине, мы просто готовились встречать Новый год.
И это было правильно.
— Кстати, — Лора появилась на кухне в фартуке и с поварешкой. В фартуке и… более ни в чем. — А где моя порция печенья?
— Ты бестелесная.
— И что? Я могу хотя бы понюхать. Виртуально.
— Нюхай.
Она принюхалась и мечтательно закатила глаза.
— М-м-м, ваниль. Я тоже хочу так уметь.
— Ты и так это умеешь.
— Знаю. Но печенье, это святое.
Я улыбнулся и принялся за звездочки.
Новый год приближался. И пусть впереди было много проблем, сегодня мы были вместе. А значит, все будет хорошо. Хорошо же, да?
* * *
Где-то под Сахалином.
Тот же вечер.
