Мы выехали за пределы города минут через пять. Булат перешёл на размашистые прыжки, и Эрфурт остался позади: серый, обветшалый и злой городок.
— Ты был жёсток с ними, — негромко произнёс Булат, когда последние дома скрылись за холмом.
— Знаю.
— Они обычные люди. Не преступники. Просто те, кому не повезло родиться рядом с организацией.
— Именно поэтому я был жёстким. Пусть лучше они боятся меня и видят в моём лице монстра, который уничтожит любого, кто пойдет по преступному пути. Страх — лучшее средство от необдуманных поступков. Если бы я начал извиняться и жалеть их, завтра половина этих мужиков пошла бы к следующему бандиту наниматься.
Булат помолчал.
— Владимир рассуждал похоже, — наконец произнёс он. — Только у него слов было меньше.
— Времена меняются. Теперь мы сначала разговариваем, а потом достаем мечи.
— Прогресс, — фыркнул конь и набрал высоту.
* * *
Граница Пруссии и Франции.
08:15 утра.
Булат приземлился на дороге в полукилометре от пограничного пункта. Прыжок занял минуты три, и я мог поклясться, что на пике высоты видел Альпы с правой стороны и какой-то город с левой.
Пограничный пункт выглядел солидно. Каменное здание с флагами Пруссии и Франции, шлагбаум, две башенки по бокам, и человек двадцать солдат в форме, которые явно не ожидали, что из неба свалится чёрный конь размером с небольшой автобус.
Мы подошли к шлагбауму пешком. Я слез с Булата и вёл его за собой, как обычного коня. Если не считать того, что обычные кони не оставляют за собой теневой шлейф и не вызывают у окружающих экзистенциальный ужас.
Пограничник за стойкой был молодой парень с щегольскими усиками и бледным лицом. Он посмотрел на меня. Потом на Булата. Потом снова на меня.
— Документы, пожалуйста, — произнёс он на французском, и его голос почти не дрогнул. Молодец, уже заслужил медальку.
Я протянул дипломатический паспорт Сахалина. Пограничник взял его двумя пальцами, открыл, прочитал имя и побледнел окончательно.
— Месье Кузнецов, — он сглотнул. — Добро пожаловать во Францию. Ваш визит был согласован, мы предупреждены. Позвольте…
— Всё в порядке, — я забрал паспорт. — Мы ненадолго.
Пограничник отдал честь, поднял шлагбаум и тут же потянулся к телефону. Через минуту, Лора сообщила, о моём прибытии узнает каждый чиновник от границы до Парижа. А через пять минут об этом напишут газетчики.
— Лора, сколько до Марселя?
— Около семисот километров по прямой. На Булате минут двадцать, если он не будет отвлекаться на пейзажи.
— Я не отвлекаюсь на пейзажи, — обиженно возразил конь. — Я их оцениваю. С профессиональной точки зрения.
Я забрался ему на спину. Булат присел, оттолкнулся копытами от дороги, и мы взмыли вверх. Граница осталась далеко внизу, а перед нами развернулась Франция: зелёные поля, извилистые реки, деревушки с черепичными крышами и далёкий блеск Средиземного моря на горизонте.
* * *
Марсель.
Окраина города.
08:40 утра.
Мы приземлились в роще на холме, с которого открывался вид на город. Марсель лежал внизу, залитый утренним солнцем: белые дома, синее море, порт с кораблями и лесом мачт.
— Красиво, — признал Булат, втягивая ноздрями морской воздух.
— Красиво, — согласился я. — Но мы тут не ради красоты.
Я выпустил из пространственного кольца двадцать деталек Болванчика. Они разлетелись веером, как стая серебристых мошек, и рассредоточились вокруг на расстоянии трёхсот метров.
— Лора, полное сканирование.
— Работаю, — она появилась в легком летнем платье и с солнцезащитными очками на голове. Средиземноморский стиль. — Магический фон в норме. Аномалий не обнаружено. Слежки нет. Хотя, учитывая, что ты официально пересек границу двадцать минут назад, за нами скоро прилетят.
— Тогда не будем терять время. Булат, помнишь дорогу к пещерам?
Конь повел ухом и кивнул.
— На северо-запад от города, в холмах. Вход замаскирован под каменную осыпь. Я хорошо помню дорогу.
— Веди.
Мы спустились с холма и двинулись по грунтовой дороге, огибающей виноградники. Солнце припекало, от земли шло влажное тепло. Но даже так, в шортах пока гулять было рано. Запах лаванды и тимьяна мешался с морской солью. Другой мир. После сахалинских морозов и прусского уныния Прованс казался открыткой.
Навстречу по дороге ехал белый автомобиль. Не просто ехал, а буквально летел. Я успел заметить, как машина вошла в поворот на скорости, от которой у нормального водителя поседели бы брови. Задние колёса скользнули по гравию, но водитель мгновенно скорректировал траекторию и пронесся мимо нас, обдав облаком пыли.
Булат даже ухом не повёл.
Машина проехала метров пятьдесят, резко затормозила и сдала назад. Дверь распахнулась, и из-за руля выглянул худощавый мужчина лет тридцати пяти, с коротко стрижеными волосами, цепким взглядом и лёгкой щетиной. Рубашка расстёгнута на три пуговицы, на шее цепочка.
— Эй! — он уставился на Булата с выражением искреннего восторга. — Это что за зверь⁈
С пассажирского сиденья высунулся второй, покрупнее первого, с добродушным лицом и слегка растерянным видом. Он жевал круассан.
— Даниэль, это лошадь, — пробубнил он с набитым ртом.
— Это не лошадь, Эмильен! Посмотри на размеры! В ней не меньше трехсот лошадей! — Даниэль выскочил из машины и подбежал ближе. — Месье, откуда у вас такой конь? Я пятнадцать лет за рулём, повидал всякое, но такого… Он турбированный?
— Нет, атмосферный, — ответил я на автомате, вспоминая рабочий сленг Данилы.
— Уважаю! — Даниэль восхищённо обошёл Булата. — Какая аэродинамика! Линии! Формы! Месье, продайте мне этого коня?
— Он не продаётся, — отрезал Булат, и Даниэль отскочил на два метра.
— Он разговаривает⁈
— Он ещё и обижается, — добавил я. — Поэтому лучше не надо про деньги.
Эмильен вылез из машины, все еще жуя.
— Даниэль, нам надо ехать. Мы опаздываем.
— Опаздываем? Я никогда не опаздываю! — Даниэль ткнул пальцем в свою машину. — Эта малышка делает от нуля до ста за четыре секунды! Я могу опоздать только если захочу, и то из вежливости!
— Данила бы с ним поладил, — хмыкнула Лора. — Родственные души. Только один японские детали любит, а этот французские.
— Месье, — Даниэль снова повернулся ко мне. — Вы случайно не тот самый Кузнецов? С Сахалина?
— Случайно тот самый.
Даниэль присвистнул. Потом оглянулся на Эмильена. Потом снова на меня.
— Эмильен! Это же царь Сахалина! Который, ну, ты знаешь…
— Знаю, — Эмильен флегматично дожевал круассан. — Поехали уже.
— Счастливого пути, — я кивнул им и двинулся дальше.
Даниэль сел в машину, крикнул:
— Удачи, месье Кузнецов! И берегите коня! — и рванул с места так, что из-под колёс полетел фонтан гравия. Через три секунды автомобиль скрылся за поворотом, оставив после себя облако пыли и запах горелой резины.
— Хороший водитель, — оценил Булат.
— Сумасшедший водитель, — поправила Лора.
— Это одно и то же, — резонно заметил конь.
* * *
Телефон зазвонил, когда мы подходили к холмам.
На экране высветилось: «Карл 33, Франция».
Я ответил.
— Месье Кузнецов! — голос короля был учтивым, но с едва уловимой нервозностью. — Мне доложили, что вы уже на территории Франции!
— Вашим пограничникам надо давать премии за скорость, — ответил я.
— Месье, я хотел бы предложить вам встречу в Париже. В удобное для вас время. У меня есть информация, которая, мне кажется, может быть вам полезна.
— Ваше величество, я ценю предложение, но у меня не так много времени. Мне нужно забрать кое-что из пещер под Марселем, и я уеду.
— Это касается Петра Первого, — быстро произнёс Карл, и по его тону я понял, что он готовил эту фразу заранее, как козырную карту.
