Шестирукая встретила меня первой. Ноги оттолкнулись от снега, я оказался у нее лицом к лицу. Ерх вошел в шею, как в масло. Короткий рывок и голова покатилась по стене, тело осело, крылья обмякли. Из тела вылетел сгусток и исчез.
Тип с шестью глазами отвернулся от Булата. Красные угольки на его лице вспыхнули ярче.
— Как…
— Долго, — ответил я и спрыгнул со стены к нему.
— Жаль, что это только отсрочка. Если убьешь это тело, ничего не поменяется. Мы вернемся…
Я приземлился прямо перед ним. Булат в последний момент откатился в сторону, поняв, что я делаю. Тип поднял обе руки, чтобы создать черный щит — но щит я рассек. Родовой меч прошел через плечо сверху, Ерх вошел снизу вверх, в грудь.
Тело пошло трещинами. Из трещин полезла черная субстанция.
— Лора!
— Делаю!
Она щелкнула пальцами. Тело типа распалось на черные частицы, частицы затянулись в вихрь, вихрь ушел в меня через раскрытый канал. Энергия пошла в Хранилище.
Меня тут же окружили. восемь оставшихся, все разом.
Я стоял в центре, с двух сторон поднимали оружие черные фигуры, впереди расправлял крылья кто-то похожий на гигантскую черную птицу, сзади летели иглы из кого-то, кого я не успел разглядеть. Ерх дрожал у меня в руке, готовый разрубить любого. Родовой меч хрипел.
Накопленная энергия от божеств почти иссякла.
— Миша, — тихо проронила Лора. — Я не знаю, как мы справимся дальше.
— И я не знаю.
В меня полетели иглы полетели.
Но тут случилось что-то, чего я не мог обьяснить.
И в этот момент мир застыл.
Иглы зависли в воздухе в полуметре от моего лица. Крылья черной птицы остановились на полувзмахе. Дыхание Булата замерло. Пульс в моей груди замер.
— Что за хрень опять! — выругалась Лора.
Двор замка наполнился мягким и теплым светом. Снег перестал быть холодным.
Передо мной появилась женщина.
Светлые волосы до плеч, длинное белое платье без украшений. Лицо спокойное, чуть улыбающееся. Глаза у нее были такие, что я сразу понял, что в них нельзя долго смотреть. Внутри них были вселенные, и они двигались.
Я ее узнал. На этот раз ее облик был другим. Хотя, в нем еще прослеживались очертания моей матери, но появились новые черты. В них я угадывал Машу и Свету.
Созидательница.
— Михаил, — обратилась она ко мне. Голос у нее был спокойный. — Не бойся.
— Я не боюсь.
Это была правда. Во мне не было страха. Только легкое удивление, сродни тому, что возникает, когда звонит знакомый, о котором ты не думал много лет.
— Ты сделал то, чего не делал ни один смертный на этой планете, — произнесла она, подходя ближе. Снег под ее ногами не скрипел. — Ты поглощал божеств. Их энергия в тебе. Их сила в тебе. Этого не забирается обратно.
— Я заметил.
— Это выбор. У мира есть равновесие. Когда в нем становится меньше божеств, равновесие нарушается. Его нужно восполнить. Иначе пустоту займет кто-то другой — и неизвестно, кто. Это ты понимаешь?
— Да.
— Поэтому я пришла сказать две вещи. Первое. Начиная с этого момента ты низшее божество. Теперь это будет у тебя официально. У тебя будут права и обязанности.
Я помолчал.
— А второе?
Она улыбнулась. Улыбка у нее оказалась ровно такой, какой я запомнил у мамы.
— Второе ты узнаешь сам. Позже. Когда будешь готов.
