Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ) - Дрейк Сириус

— Умный ты конь, Булат.

— Сочту за комплимент.

Я протиснулся в расщелину. Кицуня скользнул рядом бесшумно, как тень. Лора включила подсветку через деталь Болванчика, и в руке у меня засветился маленький фонарь.

Пещера была узкая только у входа. Через десять метров коридор расширился, и я оказался в круглом зале. Потолок низкий, стены шершавые, пол покрыт льдом. И на этом льду, по всему полу, лежали кости.

Они были не человеческие и не звериные в привычном смысле. Маленькие изящные черепа с острыми мордами и длинными клыками. Позвонки выстроились в ряды — словно кто-то их специально так разложил. У некоторых скелетов сохранились пучки рыжей и белой шерсти, примерзшие ко льду. Хвостов я насчитал штук двадцать. У одних по два, у других по четыре, у одного даже семь.

Кицуня замер в середине зала. Шесть его хвостов безвольно опустились. Он поднял морду к потолку и тонко, высоко завыл. У меня от этого звука непроизвольно дернулось горло.

— Лора, — негромко позвал я. — Это…

— Его родня, — она стояла рядом. — Племя кицунэ. Судя по возрасту костей, они лежат тут больше ста лет. И их убили не монстры.

— А кто?

— Люди.

Она показала мне один из черепов с кусочком металла в кости. Наконечник стрелы. Я медленно опустился на колени рядом с Кицуней.

Лис не смотрел на меня. Он смотрел на самый маленький скелет в дальнем углу — совсем детский, с единственным хвостиком. Кицуня подошел к нему, ткнулся носом в крошечный череп и остался сидеть, ссутулившись.

— Кицуня, — я подошел и присел рядом. — Ты их знал?

Лис поднял на меня взгляд. В золотых глазах стояла такая простая, взрослая тоска, что мне стало не по себе. Я впервые видел его таким. Обычно он то носится по дому за детальками, то выпрашивает блины со сметаной, то рычит на гвардейцев. А сейчас он был маленьким уставшим животным и смотрел на останки лисов, которые когда-то были ему родней.

— Мы их похороним, — пообещал я. — Всех. Как положено.

Кицуня тихонько тявкнул и прижался ко мне боком.

Я встал и обвел зал взглядом. Сзади, у дальней стены, что-то блеснуло. Лора увидела это раньше меня и высветила из темноты. В небольшой нише, выложенной плоскими камнями, лежал серый предмет размером с ладонь.

Десятый камень.

Я подошел и взял его в руку. Холод от камня прошел по запястью до локтя.

— Десять, — Лора провела пальцем по голограмме, отмечая очередную точку. — Осталась Антарктида, и еще один неизвестный.

Я убрал камень в пространственное кольцо и вернулся к Кицуне. Тот по-прежнему сидел возле маленького скелета.

— Пойдем, дружок, — я наклонился к нему. — Надо закончить дело.

Следующий час мы потратили на то, чтобы достойно похоронить кости. Болванчик разобрался быстрее всех. Детали его сложились в подобие маленьких плоских совков, и я собирал останки, а детали переносили их в ряд вдоль стены. Каждому скелету — свое место. Рядом с самым маленьким я поставил несколько плоских камней, которые Лора помогла мне найти в пещере.

Кицуня молча ходил рядом. Иногда тыкался мордой в мою ногу. Один раз лег на лед рядом со скелетом с семью хвостами и пролежал так минут пять. Я не торопил.

Когда все было закончено, я постоял посреди зала. В голове не было никаких красивых слов. Я мысленно пообещал уходящим — тот, кто остался от их племени, будет жить в тепле и вернется сюда, когда захочет.

— Пойдем, — позвал я Кицуню.

Он поднял на меня взгляд. Шестой хвостик, который еще утром подрагивал, теперь распушился по-настоящему и обрел форму.

Мы вышли из пещеры. Снаружи ждал Булат. Кицуня не тявкал, но я чувствовал, что ему стало чуть легче.

— Связать тебя с Валерой? — предложила Лора. — Ему стоит знать, как найти тебя.

— Свяжи.

Лора вывела общий канал через Внутреннее Хранилище. Ждать пришлось недолго.

— Чего⁈ — рявкнул в голове знакомый бас.

— Валера, у меня есть десятый камень. Остались еще два. Ты где?

— Иду по следу того, с иглами на башке. Не мешай мне, я нашел их секту и вступил в отряд.

— Куда вступил? Какая секта⁈

— В отряд по борьбе с сектантами! У них сходка через час, если я опоздаю, меня выгонят из группы. Все, конец связи.

— Валера, подожди…

Но он уже отрубился.

Я посмотрел на Булата. Булат посмотрел на меня. Кицуня у моих ног чихнул, подытоживая нашу дискуссию.

— Он вступил в отряд по борьбе с сектантами… — выдал я.

— Ага, — Лора сидела на коне и разглядывала ногти.

— Чтобы бороться с сектой, которую он нашел.

— Ага.

— Что-то я уже ничему не удивляюсь.

— Это нормально, — философски заключила она. — Я тоже давно перестала удивляться этому здоровяку. Удивительно, что ты сам еще не привык.

— Да привык…

Я забрался Булату на спину. Кицуня прыгнул следом, устроился рядом и пригрелся.

— Секта значит… — вздохнул я. — Ладно, не хочу в это даже влезать. Булат, давай обратно на Сахалин. А там в Антарктиду.

Дирижабль «Дорогой Франт».

Над Индийским океаном.

Буслаев сидел в мягком кресле у окна и смотрел вниз на облака. В стеклянной оранжерее дирижабля росли орхидеи — живые, настоящие, не дешевые иллюзии, которыми часто украшают транспорт такого класса. Чай он заказал сорок минут назад. Белый, редкий, с лепестками жасмина. Именно такой он пил в своем мире, в своей квартире, в своей жизни до того, как все полетело в бездну.

Чая все еще не было.

— Вы, — не поворачивая головы, окликнул Буслаев официанта, проходившего мимо. — Если чай не окажется передо мной в течение минуты, я буду вынужден подать жалобу капитану.

Официант, худощавый, высокий мужчина в белой форме, побледнел. Поклонился.

— Прошу прощения, господин. Сейчас же.

Он убежал. Буслаев поправил манжет. Руки у него теперь постоянно были холодными. Кожа приняла легкий оттенок серого, а под ногтями чернели тонкие линии. Он перестал обращать внимание. Нечто давно объяснил, что это нормальная реакция смертного тела на слияние с божеством его уровня.

Само Нечто сидело напротив. Это была только иллюзия для Буслаева, чтобы ему было проще вести диалог. Нечто иногда применял этот фокус к своему сосуду. Лицо бесстрастное, глаза пустые.

Третий пассажир за их столом был не совсем человеком.

С виду высокий мужчина в темно-сером фраке, с аккуратно зачесанными назад волосами. Красивое лицо. Слишком красивое. От мужчины шло легкое давление, от которого у обычного смертного через пять минут начинала болеть голова.

Буслаев давно был ненормальным. У него голова не болела. И ему это нравилось.

— Итак, — голос у пассажира во фраке был приятный и вежливый. — Я изучил твои успехи, Нечто. Чтож, впечатляет. Столько сильных сосудов за неполный месяц. Дверь почти готова. К концу зимы, я полагаю, откроется. Осталось только высосать из них всю энергию.

— К концу зимы, — подтвердило Нечто.

— За это мы, разумеется, благодарны, — продолжил гость. — Но ты понимаешь, что за этой дверью стоят не только наши общие интересы. Верховные… скажем так, пристально следят. Они ждут, когда ты верховным, и тоже ждут своей доли. Они уже обратили внимание на этот мир.

Нечто молчал. Буслаев едва заметно приподнял бровь.

— Доли в чем?

Гость повернул к нему свое красивое лицо. Улыбка обнажила ровные зубы. Слишком ровные.

— В ядре, разумеется, — произнес он. — Земное ядро содержит концентрат первородной магии. Когда Нечто станет Верховным и откроет проход, эта энергия станет доступна всем, кто участвовал. Это лучшая часть! Лакомство, от которого нельзя оторваться. Простому человеку не понять, что бессмертным существам это приносит неизгладимое удовольствие. Вы ведь не думали, что Нечто будет единственным, кто получит награду?

— Я думал об этом, — негромко отозвалось Нечто. В черных глазах вспыхнул огонек раздражения.

— Конечно. Думал. Но теперь, когда братья слетаются к Земле со всех сторон, вопрос встал ребром. Двадцать шесть, только те, кого ты пустил на свою орбиту. И ты знаешь, сколько еще стоят в очереди. Каждый хочет хоть немного этой энергии.