Таверна на прокачку (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович

Похоже, это поняли и горожане. Их взгляды снова обратились к Антонию. Сыч подошёл и о чём-то тихо переговорил со стариком. Тот кивнул, и Сыч приказал:

— Отходим! Отходим, чтобы никого не зацепило.

Несмотря на отвратительное состояние, во мне сохранилось любопытство. То и дело откашливаясь, я с интересом наблюдал, что же такое может худой старик, чего не смогла толпа с вёдрами.

— Виктору это встанет в копеечку, — услышал я голос одного из местных.

— Да ну тебя. Если нужно, я сам скинусь, — заявил второй. — Таверна нужна нашему захолустью, не только Виктору. Это и Антоний понимает.

— И то верно, старик и сам порой к Марии на похлёбку захаживает.

Тем временем дед Антоний достал из-за пазухи ворох мешочков. Выбрал один, пошептал над ним, потом высыпал на ладонь порошок, похожий на муку, и дунул в направлении пожара.

Порошок взметнулся серебристой пургой, окутал таверну, словно заключив её в невидимую сферу. Со стороны выглядело как гигантский новогодний шар со снегом, в центре которого была полусгоревшая Таверна, которая каким-то чудом до сих пор не развалилась…

Я наблюдал за невероятным явлением. Это что, местная магия? Хотя чему я удивляюсь? Сам недавно заставил клинок в руках сотворить чудо. И это я про ветку молчу.

Тут же на моих глазах огонь начал затухать. Как будто дом поместили в герметичный пузырь и выкачали оттуда весь кислород. Языки пламени стали ниже, слабее, а затем и вовсе исчезли. Дед Антоний подождал ещё какое-то время, а потом махнул рукой, и серебристая пыльца испарилась.

Старик будто ещё сильнее состарился, сгорбился и побледнел. Он смахнул невидимый пот со лба и оценил плоды своих трудов.

Люди загомонили, я увидел улыбки на лицах — видимо, всё прошло, как надо. Похоже, никого не удивил необычный способ тушить пожар, кроме меня. Очень захотелось пообщаться поближе с этим дедушкой.

Будто почувствовав мои мысли, он нашёл меня своими ярко-голубыми глазами и направился в мою сторону. Антоний подошёл ко мне, критически осмотрел. Наклонился, взял двумя пальцами за подбородок и стал заглядывать в глаза, будто пытался разглядеть что-то внутри. Он поворачивал мой подбородок из стороны в сторону. Я не сопротивлялся, как минимум не было сил. Было любопытно, что ещё выдаст этот необычный дед.

— Жить будешь, — вынес он заключение и пошёл обратно к Марии.

Первые добровольцы уже сунулись внутрь обугленной таверны.

— Обвалится же! — воскликнула стоящая неподалёку женщина.

— Не обвалится, — негромко сказал Антоний. — Я в прошлом году усиливал брёвна рунами укрепления.

— Не помогла твоя защита, — сплюнул крепкий мастеровой мужик. Кажется это был кузнец. — Таверна то сгорела.

— Восстановится, — махнул рукой Антоний, проигнорировав шпильку. — Да и против огня я защиту ставил. Если пламя не разносили, то только зал и выгорел. Руны дальше огонь не пропустили бы.

Кузнец сплюнул, а Антоний добавил, хитро взглянув на мастерового:

— Главное, что у хозяина руки есть.

Реакцию кузнеца я не видел, а дед тем временем продолжил:

— Марию лучше ко мне унести.

С молчаливого согласия Сыча, двое парней подхватили носилки и аккуратно понесли женщину в сторону ворот.

Я хотел окликнуть Антония, но мой слабый голос потонул в новой вспышке гвалта. Потому что в этот момент на улицу выволокли обгоревшее тело Змея. На его шее красовалась смертельная рана.

Будто назло, убитого охотника положили недалеко от того места, где я стоял. Меня замутило. Я едва сдержался, чтобы не перегнуться пополам в рвотном позыве.

Горожане, на миг забыв о таверне, столпились вокруг тела широким кругом.

Толпа загудела, я то и дело выхватывал отдельные фразы:

— Так вот кто пожар устроил!

— Быть беде, чую.

— А кто это его так?

— Рана страшная, будто мечом.

— Змей серьёзный был воин.

— Самсон спросит с Виктора за смерть своего человека.

— Собаке — собачья смерть, — раздался громогласный рык Когтя. — Закопаем в лесу.

— Самсону и самому теперь нелёгкая смертушка сулит, — добавил Сыч. — За Марию Виктор точно отомстит.

Горожане согласно закивали. Похоже, Самсон тут не пользовался народной любовью, хотя держал народ в страхе.

— А кто Змея-то прихлопнул?

— Неужто Леонид наконец путём воина пошёл?

Толпа загалдела с новой силой, обсуждая новый вопрос.

— А где Леонид-то вообще? — спросил вдруг молодой веснушчатый парень, тот самый из леса.

Сыч и Коготь переглянулись. Видимо сами забыли про пацана в суете.

Тут их взгляды скрестились на мне. Не сговариваясь, воины обступили меня.

— А ну рассказывай, что видел? — спросил Коготь, но Сыч его тут же перебил:

— Он сейчас расскажет, лучше расскажи, малец, ты Леонида видел? Он погиб в бою или спасся? — спросив это, Сыч кивнул на Змея.

Несмотря на отвратительное состояние, я едва не рассмеялся в ответ на вопрос. Знали бы они, как Леонид выпрашивал пощады и готов был отдать всё, лишь бы его не били.

Подавив в себе желание презрительно усмехнуться, я ответил.

— Он не погиб, — на миг удивился своему голосу, будто скрежет ржавого металла. Прокашлялся и продолжил: — Охотники забрали его с собой, я видел, когда сидел там, в подвале.

Сыч и Коготь с недоверием уставились на меня.

— Что значит забрали? Волокли силой что ли? — уточнил Коготь.

На миг пронеслась мысль, может соврать? Рассказать сказку про героически сопротивляющегося Леонида? Во всяком случае они это хотя услышать.

— Чего задумался, выдумываешь что-то?

Ну, сами напросились.

— Леонида запрягли, как мула, чтобы он тащил награбленное, — устало ответил я.

Друзья Виктора встрепенулись и переглянулись.

— Зачем ты врёшь? — угрожающе заявил Коготь. Сыч смотрел на меня прищурив глаз.

— Да мне вообще плевать. Главное чтобы с Марией всё в порядке было, — сквозь кашель прохрипел я.

— Не врёт он, — коротко качнул головой Сыч, не сводя с меня глаз.

— Так надо идти за ними, по горячим следам! — горячо заявил Коготь. — Они не могли далеко уйти. Сколько прошло? Около часа?

Я пожал плечами. Для меня время, которое я провёл в подвале, пытаясь выбить дверь и выбраться наружу, казалось бесконечностью.

— Это шанс, — задумчиво согласился Сыч. — Хоть как-то перед Виктором оправдаемся.

— Вы вдвоём собрались шестерых охотников догонять? — усмехнулся я.

— Тебе что за дело, малец?

Поймав их непонимающие взгляды, я продолжил.

— Вы сильные воины, но шестерых не побьёте. Да и Самсон силён. Вы зря поляжете там. А если и выживете, то вернётесь с тяжёлыми ранениями.

— Зато в бою, — заявил Коготь.

Сыч не вмешивался, с прищуром глядя на меня.

— А если, пока вас не будет, сюда ещё какая-нибудь банда нагрянет? — спросил я. — Я должен буду держать оборону в сгоревшем здании? Вас Виктор для этого оставил?

— Да хоть что-то сделать попытаемся, а не будем звать на помощь, — заявил Коготь.

— Погоди, — придержал товарища Сыч. — Малец дело говорит. Виктор нас оставил за таверной и его семьёй следить. Таверна прогорела, но стоит еще, да и Мария здесь. А погонимся за Леонидом, всего лишимся. Надо хоть что-то сохранить.

— Верно, — кивнул я. — Вдруг деду Антонию понадобится что-нибудь для её лечения.

— А по поводу Леонида, Виктор решит. Если парня сразу не убили, то могут оставить как слугу в гильдии. Дождёмся Виктора, соберём отряд и найдём его сына.

Я слушал их рассуждения, и, признаться, мне было плевать на судьбу Леонида. Одно я понимал, моя жизнь не кончена, и всё только впереди. А мне совсем не улыбалось оставаться на пепелище в одиночку. Других горожан я не знал, а эти двое хотя бы были в курсе, что Виктор присматривает за мной, и испытывали какую-то ответственность.

Люди продолжали вереницей вытаскивать что-то и таверны во двор, они то и дело жаловались на судьбу и проклинали распоясавшихся охотников. Обугленные стены таверны ещё пыхали жаром, так что далеко в глубину пробираться никто не решился.