Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала (СИ) - Калиновская Ника

Я видела, как Александр Павлов и его спутница отшатнулись. Слышала, как меняется их дыхание. Чувствовала, как во мне растёт желание сбросить на них эту энергию, разрубить их попытки залезть мне под одежду, словно я безвольная кукла, над которой можно издеваться.

И в тот момент, когда я всерьёз была готова дать волю магическому выбросу, что-то ударило в меня сбоку. Это не было больно; скорее, ощущение напоминало острую, настойчивую ноту в музыке, когда мелодия меняет направление и заставляет остановиться, чтобы прислушаться.

Я обернулась — и мир словно на мгновение стал тише.

У двери стояла девушка, появившаяся так внезапно, что остальные двое даже не заметили её появления. Молодая, с мягкой, тёплой, почти человечески сочувственной улыбкой и тёмными, струящимися волосами. Она смотрела прямо на меня — спокойно и внимательно, без страха или удивления, будто ей было заранее известно, что я должна её увидеть именно сейчас.

И я поняла, что знаю её. Как будто она была частью моей памяти, вырванной вместе с сотнями других, но всё равно оставившей след. Этот след рванулся ко мне, и мир дрогнул, словно ткань сна не выдержала собственного веса. Кабинет дяди, двойник, искры — всё распалось и исчезло, а меня вытолкнуло наружу.

Я открыла глаза с резким вдохом, словно выплыла из слишком глубокой воды. В груди глухо билось сердце, пальцы ещё хранили отдалённый звон той странной силы, а комната вокруг была такой реальной, что хотелось в неё вцепиться, чтобы закрепиться в настоящем.

Я поднялась и медленно повернула голову… и тут же заметила, как в одном шаге от кровати стояла девушка из моего сна. Та же мягкая улыбка. Те же тёмные волосы. То же узнавание, которое обожгло сознание.

— Мередит? — выдохнула почти беззвучно, но при этом так уверенно, словно для меня открылась часть пугающей правды.

Глава 46. Её мир

Кайл Вилтроу

Сознание возвращалось медленно и рывками, будто кто-то неохотно тянул меня обратно из вязкой, тёмной глубины. Я открыл глаза и несколько мгновений просто смотрел в полумрак, не в силах сфокусировать взгляд, чувствуя, как в нос ударяет странный, резкий запах, в котором не было ничего знакомого — ни камня подземелий, ни пыли старых залов, ни сырости темниц. Он был чуждым, металлическим, с горьковатой примесью, от которой неприятно першило в горле, и именно это первым дало понять: я не дома и даже не во дворце.

Снаружи, за пределами моего поля зрения, доносились звуки — глухие, неразборчивые, будто пространство вокруг жило своей собственной жизнью, шуршало, скрежетало и тихо гудело, заставляя инстинкты настороженно сжиматься. Здесь всё было неправильным: воздух, наполненный незнакомыми нотами, тьма, в которой угадывались странные очертания, и само ощущение места, словно я оказался в чужом, враждебном мире.

Где я?

Мысль оформилась чётко и холодно, прорезая туман в голове, и вслед за ней, почти сразу, пришло осознание куда более тревожное. Король и его защитник пропали. Исчезли. И если сложить это с нападением и артефактом, который смог пробить мою защиту, на мгновение ослепив даже дракона внутри меня, картина вырисовывалась слишком очевидная и слишком опасная.

Я поморщился, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлое, давящее беспокойство, потому что мысли, не спрашивая разрешения, рванули дальше — к Ане. К моей супруге. К девушке, оставшейся в поместье без меня среди людей, которым я больше не мог доверять полностью. Как она? Что с ней произошло, пока я был без сознания? Успели ли они до неё добраться, или же она всё ещё в безопасности, под присмотром Эдгара?

От этих мыслей стало по-настоящему трудно дышать, и переживание за жену мгновенно вытеснило всё остальное, заняв первое место, как это всегда и происходило, стоило мне представить её лицо. Я попытался подняться, упираясь ладонями в поверхность под собой, но тело отозвалось предательской слабостью: мышцы словно налились свинцом, движения получались неловкими и ватными, а в голове на секунду вспыхнули искры боли. Тем не менее я стиснул зубы и продолжил попытку, потому что сейчас у меня не было права лежать и приходить в себя — слишком многое было поставлено на кон.

Пошатываясь, я всё-таки поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие и прислушиваясь к собственному телу, которое отвечало тяжёлой, вязкой слабостью, но при этом неожиданно позволило мне двигаться свободно. Это удивило и насторожило одновременно: на мне не было ни цепей, ни пут, ни даже простейших ограничивающих чар, словно те, кто привёл меня сюда, не видели необходимости связывать дракона, уверенные, что он и без того никуда не денется.

Зрение постепенно прояснялось, тьма отступала, и очертания помещения начали складываться в цельную картину, от которой внутри неприятно сжалось. Комната была странной и непривычной, словно вырванной из иного мира: повсюду возвышались металлические конструкции, гладкие и холодные на вид, вдоль стен тянулись емкости с мутным содержимым, трубы, рычаги, странные панели, назначение которых я не мог определить даже приблизительно. Всё вокруг выглядело чуждым и неправильным, лишённым привычной магической логики, и от этого становилось не по себе, будто я оказался в ловушке, сплетённой не чарами, а чем-то куда более опасным.

Я сделал несколько шагов вперёд, обходя массивный железный объект, похожий то ли на стол, то ли на алтарь, и вдруг заметил в углу тёмный ворох тряпья. Сердце болезненно дёрнулось, а инстинкт, которому я привык доверять безоговорочно, словно потянул меня в ту сторону, не оставляя пространства для сомнений. Я приблизился, присел и дрожащими от напряжения руками начал разгребать ткань, и в следующий миг мир вокруг словно сузился до одного-единственного образа.

Аня.

Она лежала, свернувшись клубочком: бледная, неподвижная, слишком хрупкая на фоне холодного железа и бездушных механизмов, и я, не раздумывая ни секунды, бросился к ней, подхватывая девушку на руки и прижимая к себе так бережно, будто боялся причинить боль даже дыханием.

— Аня… Анечка… — сорвалось с губ хрипло, почти бессознательно, пока я лихорадочно искал пульс, вслушиваясь в каждый удар её сердца, и лишь почувствовав под пальцами слабое, но уверенное биение, позволил себе выдохнуть.

Супруга пошевелилась в моих объятиях тихо, почти неуловимо, и через мгновение её ресницы дрогнули, после чего девушка осторожно открыла глаза, всё ещё затуманенные сном и растерянностью.

— Где я? Как мы здесь оказались? — прошептала она, пытаясь приподняться и осмотреться, и я видел, как в её взгляде медленно проступает осознание, смешанное со страхом и непониманием, когда моя жена замечала окружающие нас странные конструкции.

Я крепче прижал её к себе, словно мог одним этим жестом отгородить от всего происходящего, и поймал себя на мысли, что именно сейчас, в этой чужой, опасной комнате, я готов на всё, лишь бы больше никогда не видеть в её глазах такого выражения.

— Знаешь это место? — всё же спросил, внимательно наблюдая за своей собеседницей.

Девушка кивнула и тут же отстранилась, словно это движение было продиктовано не столько необходимостью, сколько внутренним импульсом, и именно оно показалось мне неправильным. Неприятно кольнуло в груди, и я невольно задумался, не задел ли её чем-то, не сказал ли лишнего раньше, ведь наш последний разговор трудно было назвать лёгким или спокойным. Да, мы говорили резко, да, напряжение между нами никуда не делось, но разве мы не пришли к какому-то хрупкому, но всё же согласию?

Нет, моя жёнушка всё ещё улыбалась мне, даже держала за руку, и со стороны всё выглядело почти нормально, почти так, как должно было быть, вот только в этом прикосновении не ощущалось тепла, а в её взгляде проскальзывала странная отстранённость, будто она была здесь и одновременно где-то далеко. Это ощущение сбивало с толку сильнее любых слов, потому что разум упрямо твердил, что передо мной та самая женщина, за которую я переживал, которую искал и боялся потерять, но интуиция, обычно безошибочная, тревожно шептала обратное.