Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена"

Василиска на него вторую жизнь, почитай, охотиться! О чем я думала вообще?!

Пока добежала, чего только не надумала. Дверь распахнула — и чуть не рухнула там же. От облегчения коленки ослабли, привалилась к косяку. Лежит, любый мой, никуда не делся.

Но едва я дух перевела и в горницу хотела ступить, глянула на порог. Только не было там ничего.

Это что же это получается? Была тут Василиска все же? А как же запрет мой сняла тогда? Не мог никто без моего ведома сюда войти, никак не мог! Значит для того и с лестницы меня столкнула, чтоб дела свои провернуть грязные?

Пригляделась я получше. Будь бы сила со мной сразу бы учуяла, что не ладно. И верно! Гляжу — а вокруг кровати будто дымок черный по полу кругом струится, так и не приметишь.

Обошла проклятая! Ни стыда, ни совести у нее нет! К чужому мужу в спаленку забралась, распутница! Еще и колдовством своим грязным тут все замарала! А я и поделать ничего не могла. Наверняка же она против меня тут заклятья свои раскидала, а что я могу — да ничегошеньки!

По всему выходило — назад бежать надо. Силу мою возвращать, а ноги как к полу приросли. Глаз от Сергея оторвать не могу. Сердце к нему рвется, а поделать ничего нельзя. Кто я сейчас против Василиски? Комар, от которого только отмахнуться и нет его. И уйти не могу и остаться нельзя!

Ничего поделать не могла. Как заставила себя уйти, так порога и не переступив, сама не знаю. Сколько от него бежала, а теперь ноги не идут покинуть. Будто сама собственное сердце в кулаке сжала, чтоб не ныло.

На пороге только про домового вспомнила. Позвала, но он не отозвался. С тем пришлось и уходить.

— Случилось что-то? — сразу поняла по моему лицу Маришка.

— Едем скорее.

Погоняя возницу, в миг вернулись к швеям. Я тут же к Матильде побежала и наобещала ей горы золотые, лишь бы еще людей дала. Расшивали мой наряд уже четыре мастерицы. Глядели на меня странно, каждую бусинку я им из рук в руки передавала и заставляла швы переделывать по нескольку раз. Им-то невдомек, что мне надобно, им бы лишь бы покрасивей. Еле высидела. Зато придумала, как Сергея защитить.

Смеркаться начало, как все было готово.

Вернулась в больницу, чтоб там переодеться. Другого места не было. Только Васю увидала, как кинулась ему в ноги.

— Друг мой, Васенька, помоги!

Он усы в изумлении растопырил:

“Ты чего это, Яринушка? Да разве я тебя на такое дело одну отправлю? Не брошу, ты не сомневайся”.

— Не про то я. С этим делом я и сама управлюсь.

“Как это сама? Да ты что удумала?! Не пущу! Так и знай!”

— То дело важное, но для меня другое важней. Сердце не на месте, ты пойми! Сбегай в дом, прошу, не откажи! Запутай к нему дороги, чтоб никто не нашел.

“Вот ты о чем… Да разве ж это поможет? Люди не пройдут, а ведьме я разве указ?”

— А вдруг поможет? Вдруг она еще молодая, да не обученная? Где ей таких, как ты видать довелось? Хоть попробовать надо. Не смогу я ничего делать, пока не о том о чем надо буду думы думать. Ты ж пойми. Я ж даже не для себя, для всех пользы прошу.

“Так ты может хочешь, чтобы я князя охранял? Тебя одну оставил?”

— Охраняй, милый мой, тем ты мне еще больше поможешь. Я спокойна тогда буду.

“Не сдюжить мне супротив нее. И рад бы помочь, да нечем”.

— Так ты воевать с ней не кидайся. Даже думать не смей! Пригляди за ним. Она его каким-то заклятьем опутала. Только я боюсь, как бы не утащила куда. А если все же придет, помехи преодолеет, ты подгляди куда она его потащит.

“Да как же я одну тебя оставлю?! А у меня думаешь на месте сердце будет, пока я там буду на молодца твоего любоваться?”

— Это же только до утра. Ежели все получится, я вас на рассвете заберу и ничем нам Василиска помешать не сможет. В ту пору ее колдовство самое слабое, ты ж знаешь.

“Верно, говоришь. Только до утра-то еще дожить надо”.

— Ты же умный, на тебя только у меня вся надежда.

“Да не за себя я кручинюсь, а за тебя безголовая! Ну как я тебя одну отпущу на кладбище?!”

— Куда-куда вы ее не хотите отпускать, уважаемый Василий?

И когда доктор пришел, я не приметила. Как и котик мой. “Слово не воробей”, вот уж правда истина…

— Наши то дела, вам до них никакого дела не должно быть, — поднялась я и строго так на доктора посмотрела.

Только ему от моих взглядов ни тепло ни жарко.

— Что это за дела на кладбище? — прямо к Васе он обратился.

“Силу будет возвращать свою ведьмовскую”, — взял и сказал все как есть мой кот.

Я аж задохнулась от такого предательства с его стороны. Он распушился весь, но твердо молвит:

“Обижайся на меня сколько хочешь, Яринушка. Только не могу я тебя одну туда отправлять. У тебя сердце не на месте из-за мужа, а мое что каменное что ль?”

— А он-то мне в чем помощник?!

“То что рядом живая душа, тебе ой как поможет. Ты уж мне поверь. И не спорь!”

— Я все-таки не понял. Вы совершенно серьезно все это говорите? И вам прямо сейчас надо на кладбище идти? Какие-то ритуалы там проводить?

“Куда уж серьезней-то? А ты что же — испугался? Так и скажи. Я Маришку с ней отправлю”.

— Еще не легче! — тут уж я заерепенилась. Еще не хватало чего! Да она же там всех покойников перепугает своими визгами, или простуду подхватит, пока будет без чувств валяться со страху.

— Этого я позволить не могу. Раз надо, я вам верю и значит пойду. Одну я, Ирину Дмитриевну, точно не пущу. Покойников я не боюсь. Насмотрелся во время учебы.

— Сговорились, — уперев руки в бока, я выдохнула длинно. Ну вот и что мне с ними делать?

“Смирись и беги уже одеваться. Дай хоть гляну напоследок, что намастерили”.

Поглядеть было на что. Мне бы так не сделать в стародавние времена. Не из чего просто. Тогда и иголок таких не было и ниток, как и тканей, да и умения у людей. Коли сладиться, когда сама шить начну платье себе, новые умения, ох как пригодятся.

Рубаха, платье верхнее, пояс, убор на голову, все диво, как хорошо вышло. С обувкой вот незадача вышла, но я и босая походить могу. Ее на скору руку не смастеришь. Пока свои туфли оставила.

Заплела я и косы по-особому, ленты вплела. Сережки, да бусы надела.

“Ох, ляпота-то какая!”

Очень доволен моим видом остался Васенька. Жаль зерцал тут не было, чтоб в полный рост поглядеться, но я и так понимала — хороша я. Вячеслав Петрович на меня тоже глядел, да все молчком.

“Что скажешь, лекарь? Хороша ведьма наша?”

— Чудо, как хороша.

— Вы как куколка прям, Ирина Дмитриевна! Как все-таки раньше красиво все было. Ничем не хуже тех платьев, что теперь.

В кой-то веки Маришка вовремя влезла. Смотрела она на меня в восхищении полном, руки на груди стиснув. Зато я легко вид сделала, что не слышала в словах доктора никакого чувства особого, от чего щеки мои едва не зарделись. Вот ведь сущность женская, ничем ее не искоренишь. Даром он мне не нужен, в сердце другой, а все же приятно, что красоту узрел мою и оценил.

— Ну будет вам любоваться. Дел полон рот.

— Каких это? — захлопала ресницами Маришка. — Ночь на дворе. Вы куда это собрались?

— Вася.

Уложили спать Маришку и снова на мою кровать. А куда ее еще девать было? Она ж в дом потащиться, прямо в кузовок, как грибочек, к Василиске сама прыгнет.

Доктор за возком своим пошел, а я еще раз с Васей поговорила.

— Ты на рожон только не лезь. Ничего она ему не сделает худого. Нужен он ей, ты того не забывай. А ты сам по себе у меня сокровище. Ну, как удумает тебя полонить? Что я делать тогда стану?

“Не тревожься об нас. Иди и дело нужное делай. Кто кого полонит, это мы еще посмотрим”.

— Ты что удумал? Ты мне это брось!

“Да шуткую я, Яринушка, шуткую! Неужто ты меня не знаешь? Мне свои приделы лучше тебя знакомы”.

— Хорошо, — я не выдержала и обняла своего котика, он замурчал тихонько. — Все одно, сбереги мне Сергея и себя. Никого из вас я терять не хочу и не могу.

“Все исполню, Яринушка. Не сомневайся и ступай уже. Удачи тебе. И помни крепко — ты живая, а они нет, значит за тобой свет”.