В тени государевой (СИ) - Самтенко Мария

Еще трое, включая Воронцова, никак не могут определиться с временем и местом дуэли. Присылают секундантов по второму, третьему кругу, пока я не решаю плюнуть на все пожелания и не назначаю всем у моего дома. Не придут – их проблемы. Придется, значит, ждать следующего оскорбления.

За всеми этими хлопотами как-то забывается прощальная улыбка светлости, его просьба слать телеграммы на Главпочтамт и обещание позвонить мне, как только будет возможность. Спустя три дня после его отъезда получаю телеграмму, что он добрался, и все хорошо, в ответе рассказываю про Славика и моих дуэлянтов – и наступает недельная тишина.

Что можно успеть в чужом городе за неделю? Особенно когда твое задание звучит как «присматривайтесь»?

Я понимаю, что серьезно недооценила таланты Степанова, когда ко мне вдруг приходит маленький неприметный господинчик в сером костюме. Сначала становится в дверях, нервируя квартирную хозяйку, потом проходит в комнату и сухо рассказывает:

– Михаил Александрович в больнице, без сознания. Состояние тяжелое, Его Императорское Величество распорядился приобрести вам билеты. У десять минут на сборы, и я отвезу вас в аэропорт.

Коротко, четко, ясно. И страшно.

На языке вертится пара слов из нашего великого и могучего. Короткая и емкая характеристика уродов, добравшихся до Степанова в далекой Уфимской губернии. Но это потом – сейчас я хочу узнать подробности.

– Что именно с ним случилось?

– Сегодня утром его вытащили из петли.

Я все-таки выдаю парочку непарламентских выражений, пока бегу собирать вещи. И добавляю про то, как быстро его светлость обновил рекорд покушений. Неделя в Бирске! Всего неделя! Вариант, что он побежал вешаться сам, я даже не рассматриваю.

Усы неласкового гонца недовольно топорщатся, пока я собираюсь. Ничего полезного он не рассказывает. Телеграмму, где сообщили о случившемся, он даже не видел. Его дело – получить указания, причем даже не из первых рук.

Собравшись, набрасываю записку Марфуше и Славику, передаю через квартирную хозяйку. Как прилечу, постараюсь позвонить. Домашнего телефона тут нет, будем связываться через Главпочтамт.

Сумка, деньги, документы, немного вещей. Потом машина, аэропорт. Гражданская авиация в этом мире развивается чуть медленнее, но для императорской семьи все доступно. Ближайший аэропорт – бывший военный аэродром Шагол под Челябинском, потом нужно сесть на поезд до Уфы, и оттуда уже как-то добираться до Бирска.

Остаток дня и ночи комкаются в перелетах и переездах, и я уговариваю себя не нервничать.

Рассвет встречаю на железнодорожном вокзале – и с четким ощущением, что я о чем-то забыла.

Глава 4

Город Бирск – небольшой купеческий город в Уфимской губернии, в ста километрах от Уфы. Железной дороги, увы, тут нет, зато имеется здание вокзала, построенное в тысяча девятьсот седьмом году. Говорят, что через город планировали проложить железнодорожную ветку, соединив ту часть, которая идет через Самару, Уфу и Челябинск, с той, что идет через Казань. Там требовалось проложить около двухсот километров железной дороги, и местные купцы, скинувшись, построили здание для вокзала – но план поменялся, а пустующее здание отдали под школу.

Я узнаю об этом, пока добираюсь до города практически на перекладных. Рейсовым автобусом сначала до одной деревни, потом минут сорок иду пешком, и, наконец, доезжаю на попавшейся попутной машине до самого Бирска. Совершенно не представляю, какой марки, но явно зарубежной, как из безумно старых детективных сериалов. В автомобилях в этом мире я до сих пор не разбираюсь.

В общем, стоит мне пожаловаться на то, что без железной дороги неудобно, как словоохотливый водитель рассказывает историю про несостоявшийся вокзал. История любопытная и забавная, пусть мне и непросто поверить в то, что купцы могут скидываться на что-то превентивно и добровольно. Скорее всего, им сказали, что без вокзала железной дороги им не видать как своих ушей, вот и пришлось подсуетиться. Жаль даже, что я никогда не интересовалась Уралом – интересно было бы посмотреть, построили ее в нашем мире или нет.

– Какая интересная история! – говорю я. – А вы же местный? Из Бирска? Не скажете, в последнее время в городе не было каких-то происшествий?

Я тайно надеюсь услышать что-нибудь про подозрительные суициды приезжих столичных чиновников – но неожиданно получаю историю про маньяка.

– Девушки пропадают с марта прошлого года, – рассказывает водитель. – Первую жертву нашли в лесу избитой и изнасилованной…

Весной в Уфимской губернии холодно, в марте еще лежит снег. Следствие установило, что девушка умерла от переохлаждения. Полиция задержала ее бывшего возлюбленного с приятелем, они даже во всем признались, но дело развалилось в суде – экспертиза не нашла никаких улик. Дело было громким, об этом писали в газетах, подозреваемые заявили о пытках и даже получили какие-то компенсации. Но вскоре пропали еще две девушки, одна в июне прошлого года, вторая – в августе. Тело одной нашли закопанным в лесополосе, тело второй до сих пор не обнаружено. Еще одной девушке, говорят, удалось вырваться, но опознать насильника она не смогла. Иначе в газетах точно бы написали о его задержании!

– Какой ужас! – сочувствую я. – Бедняжки. Надеюсь, маньяка поймают!

Населения в Бирске не так уж и много, чуть больше двадцати тысяч человек, но надо же, свой маньяк! И это не считая Распутина, который и сам по себе как отдельный плюс к криминогенности обстановки. До «суицида» Степанова, ясное дело, им тут дела нет – масштаб не тот. Тут надо предметно расспрашивать тех, с кем он общался. По счастью, я знаю адрес светлости и фамилию дамы, у которой он снимает.

Но сначала, конечно, надо сходить в больницу и хотя бы взглянуть на него. Насколько все плохо? Я очень, очень надеюсь, что мне не придется рассматривать светлость в морге и вспоминать все его пожелания насчет похорон.

Больница почти в центре Бирска. Это комплекс из нескольких зданий разных годов постройки. Самое старое, кажется, еще прошлого века. Нужный корпус деревянный и двухэтажный, покрашен в зеленый – как будто специально для упокоения моих нервов.

Потому что пускать меня к светлости никто не желает. Доступ к нему закрыт по особому распоряжению главного врача! И все остальное тоже запрещено.

Чуть-чуть поругавшись с персоналом, я иду на второй этаж к этому главному врачу, повторяю свои вопросы и получаю короткие, исчерпывающие и совершенно неутешительные ответы:

– Могу я попасть к Михаилу Александровичу?

– Нет. Не положено.

– Тогда могу я хотя бы узнать, как он себя чувствует?

– Нет. Не положено.

– А он вообще пришел в себя? Или все еще без сознания?

– Не могу сказать. Не положено.

Сомнительной радости от того, что я добилась какого-то разнообразия, хватает ненадолго – меня выставляют из кабинета, а потом еще и провожают к выходу из больницы.

Я мрачно смотрю на двухэтажное здание, покрашенное зеленой краской, прикидываю, откуда удобнее залезать в окна – но отметаю эту мысль, решив не создавать проблем. Попробую выяснить, что со светлостью, через полицию, потом поговорю с квартирной хозяйкой, и, если ничего не выйдет, есть смысл поискать в этой больнице кого-нибудь посговорчивее. И только если совсем ничего не выйдет, полезу в окно, как домушник.

Глава 5

– Нормальный он был, – рассказывает пожилая квартирная хозяйка Степанова. – Тихий, спокойный. Никого не водил, не гулял. Придет вечером, сядет на веранду, читает. Одна морока, в пять, а то и в четыре утра уже встанет и ходит туда-сюда. А у меня сестра спит очень чутко.

– У него бывает бессонница.

Светлость как-то упоминал, что это – последствия отравления мышьяком. Бывают дни, когда он просыпается от боли и не может заснуть. Всегда можно наесться снотворного пополам с обезболивающим и лечь обратно, но это, мягко, говоря, не очень полезно для здоровья. Если в целом терпимо, то лучше просто пройтись и отвлечься.