После развода. Спаси нас - Алексаева Оксана

Сердце… Его нужно вылечить. Физически – у кардиолога.

И душой – выкинуть Матвея из памяти. Наглухо. Навсегда.

Только так оно перестанет болеть.

Глава 5

Элеонора

С самого утра всё идёт не так.

Просыпаюсь раньше будильника. Сердце стучит не то от страха, не то от предчувствия. Воздух в спальне кажется густым, липким. Секунд двадцать просто лежу, глядя в потолок, и не могу заставить себя подняться.

Сегодня день, который, возможно, изменит мою жизнь.

Приём у кардиолога – обычная формальность для здорового человека. Но я ведь прекрасно знаю, что для меня это вовсе не формальность. От сегодняшнего разговора может зависеть моё будущее. Моя жизнь. И потому внутри всё жжёт тревогой.

На кухне привычно пахнет кофе. Слава уже встал. Его шаги по коридору звучат привычно тяжело и уверенно. Он появляется в проёме, с чашкой в руке, прищуривается.

– Эль, ты так рано сегодня встала. Всё в порядке? – замечает друг, ведь обычно я люблю до последнего понежиться в постели.

Торопливо улыбаюсь, не желая, чтобы он заметил моё состояние. – Всё нормально, просто плохо спала.

– Бессонница?

– Что-то типа того, – отмахиваюсь, пытаясь сделать голос бодрым.

– Ты куда? Снова к врачу?

– Нет. Просто хочу прогуляться. Доктор рекомендовал чаще гулять и больше двигаться, – снова вру, пытаясь придать голосу беззаботности. Не хочу заставлять друга беспокоиться.

Во взгляде Славы горит забота и что‑то вроде настороженности. Затем он морщится, но кивает.

– Хорошо. Только будь аккуратна.

Допив кофе, Слава уходит на работу, я слышу, как хлопает входная дверь.

На несколько секунд остаётся тишина, и я наконец выдыхаю. Подхожу к зеркалу. Вижу своё отражение. Вроде бы обычное лицо, но под глазами тени. Сердце отзывается ноющей тяжестью.

– Всё будет хорошо, – шепчу сама себе. – Просто приём. Просто врач.

Пальцы дрожат, когда застёгиваю пуговицы на пальто.

Может, я и правда себя накрутила? Может, врач скажет, что всё в норме, и отпустит домой с лёгкой рекомендацией «меньше нервничать»?

Но тревога не уходит. Я вызываю такси.

Дорога до загородной клиники занимает почти сорок минут. За окном мелькают поля, снежные сосны, куски неба. Я пытаюсь отвлечься, читаю вывески, считаю повороты, но мысли возвращаются кругом: диагноз, анализы, сердце…

Больница встречает меня тишиной и стеклянно‑холодным блеском. Современное здание, большое, с зеркальными окнами, вылизанное до идеала.

Молодая девушка с дежурной улыбкой, словно из рекламы медицинских центров, принимает мой паспорт, проверяет фамилию.

– Кабинет двадцать третий, на втором этаже. Вас пригласят, как только доктор освободится.

Я киваю и отхожу, усаживаюсь в мягкое кресло у стены. Нервно тереблю в руках папку со всеми моими выписками и анализами.

Нервозность нарастает. Сердце предательски стучит. Так коротко, резко, будто хочет выпасть наружу.

Кажется, я не доживу до вызова. Станет темно, и я просто сползу на пол.

«Спокойно, Эля. Дыши».

Но дышать всё равно трудно.

Дверь кабинета открывается, выходит пациент, и медсестра произносит мою фамилию.

– Чернова Эльвира Викторовна, проходите. Я поднимаюсь.

Ноги не слушаются, в них будто влита свинцовая тяжесть. Каждый шаг даётся с усилием.

Открываю дверь.

Поначалу вижу только письменный стол, стопки документов, ноутбук. За столом кто‑то пишет что‑то в карте.

– Добрый день, – выдаю я из себя тихо.

– Присаживайтесь, – звучит знакомый голос, низкий, уверенный.

Губы непроизвольно приоткрываются.

Я будто слышу эхо, память поднимает из глубины каждое слово, когда-то произнесённое этим голосом.

Сердце делает стремительный скачок, и меня прошивает холодом. Нет… Нет, этого не может быть.

Я знаю этот тембр.

Знаю эти интонации, паузы, дыхание между словами. Знаю наизусть.

Всё внутри обрывается. Пространство расплывается, теряет форму.

Мир трескается и рассыпается на крошечные, жалкие осколки, которые больно впиваются в сознание.

Я делаю ещё один неуверенный шаг. Ощущение, словно земля качается под ногами. Воздух заполняет лёгкие с трудом.

Сердце не просто болит, оно останавливается и, кажется, падает куда‑то вниз, в пустоту. А потом бьётся снова. В сумасшедшем ритме.

Передо мной он. Матвей. Мой муж. Точнее, уже бывший муж.

Опускаю взгляд вниз. На свое направление. Все верно, там указан доктор Панкратов С.А.

Тогда почему на его месте Матвей?!

– Но… – слова застревают, горло мгновенно пересыхает. – Меня ведь должен был принять другой доктор…

Он не поднимает головы, делает вид, что занят бумагами.

– Сергея Александровича сегодня нет, – отвечает довольно холодно. – Я его замещаю. Или вас это смущает?

Голос ледяной, почти профессиональный, я даже слышу в нем нотки раздражения.

С трудом дышу.

Мир вокруг никуда не делся, всё осталось на месте. Но я словно стою в другом измерении, где время остановилось.

Матвей кладёт ручку на стол с приглушённым щелчком, хлёстким, как пощёчина.

Его рука немного дрожит. Он наконец поднимает взгляд.

Наши глаза встречаются.

Комната будто наполняется густой тишиной. Даже тиканье настенных часов становится невыносимо громким.

Бывший сидит неподвижно, едва ощутимо приподнимает подбородок.

Мышцы на лице напряжены. Я вижу, как под скулами перекатывается жилка, как напрягается челюсть.

Он пытается сохранить эту почти безупречную маску врачебного спокойствия, но глаза…

Глаза выдают всё. Шок. Искренний. Настоящий.

Как будто он столкнулся с призраком. И я понимаю, почему.

Для него я – призрак. Для него я погибла полгода назад.

Глава 6

Матвей

Телефон надрывается с самого утра. Короткие, резкие звонки сыпятся один за другим, будто кто-то хочет силой вытянуть меня из прострации, в которой я нахожусь последнее время.

Сижу за столом, бесцельно утыкаюсь в окно, на куда-то спешащих снизу людей, грею остывший кофе ладонями и не желаю брать трубку. Но телефон звонит снова и снова.

– Матвей Иванович, почему не берете трубку? – голос главврача резкий, сухой.

– Прошу прощения, не слышал, – вру. – Что-то случилось?

– Срочно нужна ваша помощь. Доктор Панкратов свалился с гриппом, температура сорок, госпитализация. А у него сегодня запись. Сложный случай,  беременная пациентка с дилатационной кардиопатией. Клиника частная, в соседнем городе. Мы договорились, что вы временно его подмените. Потому что лучше, чем Сергей Александрович, справиться с задачей можете только вы.

Молчу секунду, перевариваю услышанное. Сложный случай.

– Через сколько нужно быть на месте?

– Как можно скорее. Машина за вами уже выехала. Смотрю на чашку. Кофе остыл окончательно, как и я сам.

Работа. Только она ещё держит меня на плаву. Один день без пациентов, и я снова проваливаюсь туда, где Эля зовёт меня по ночам в своём сне.

Быстро собираю необходимые вещи, и уже спустя двадцать минут стою у двери.

– И куда ты собрался?! – Галя встречает меня в коридоре почти с криком. Её глаза блестят, губы сжаты. – Опять?!

– На работу, – отвечаю спокойно, надевая куртку. – Меня направляют в другую клинику. Срочный вызов. Какое-то время меня не будет в городе.

– Ты всё время на работе! – визг повышается, режет слух. – Мне скоро рожать, а ты опять свалишь!

Я считаю про себя до трёх.

О боже, как же она умеет довести.

Если бы не ребёнок… Если бы не эта маленькая жизнь, о которой я так мечтал и за которую я теперь отвечаю, давно уже не был с ней.

Хотя чего уж там, я сам во всем виноват. Отразил своё горе в чужой женщине, увидев в ней фантом Эли.

Да, Галя похожа на неё: та же фигура, те же глаза, губы… Только внутри – огонь, взрыв, постоянные сцены. Эля была мягче. Тише. Настоящая. А Галя – громкая, бесконечно требовательная тень на месте света.