Невеста для снежного волка - Шерстобитова Ольга Сергеевна

Волчица хлопнула в ладоши, и на этот тихий звук, казалось, ответило каждое дерево в лесу. Прямо передо мной, в непроглядной метели, расступилась тропинка.

Ох! Неужели та самая, волшебная, способная поменять судьбу? Вот и не верь так в сказки, что рассказывал отец!

– Иди. Никуда не сходи с тропы. Ильгар тебя сам найдет. И поторопись. Эта метель слишком быстра и слишком жадна до чужих жизней.

С этими словами Великая Белая Волчица растворилась в воздухе, будто ее и не было, а я ступила на тропу.

Метель здесь почти не ощущалась, разве что иногда сквозь магический заслон, поставленный богиней, каким-то непонятным образом прорывался ветер, неся с собой колючий снег. Похоже, защита не продержится долго, любое колдовство бессильно против снежной стихии, о чем и намекнула мне Великая Белая Волчица.

Надо идти вперед и не останавливаться.

Я глубоко вдохнула и, стараясь не вглядываться в метель, в которой утонул весь лес, двинулась по заветной тропе. Даже жаль, что я иду по ней кого-то спасать, а не на поиски суженого. Я откинула от себя эти мысли, на ходу согрела дыханием замерзшие ладони и постаралась сберечь последние остатки сил, ведь сколько мне еще идти, неясно.

Каждый шаг по-прежнему давался с трудом, будто я сегодня за время, проведенное в лесу, разучилась ходить. Порой я спотыкалась о корни деревьев, скрытые под снегом, разбивала колени и руки, но поднималась и брела дальше.

Волшебная защита богини, ограждающая тропу от снежной бури, медленно таяла, и в какой-то момент я вновь оказалась посреди метели. Она ударила зло, чуть не снесла с ног, забрала последнее тепло, и мои силы совсем закончились.

Я ухватилась за ближайший ствол и начала сползать вдоль дерева, цепляясь за надежду выжить до самого конца. И глазам своим не поверила, когда из снежной бури внезапно выскочил огромной белый волк. Казалось, он не бежал по едва различимой теперь для меня тропе богини, а летел над ней, и его синие, невероятно сказочные глаза сияли и смотрели, не отрываясь, на меня.

Он оказался рядом, когда мир передо мной стал расплываться. Огромный зверь вдруг исчез, а на его месте возник сильный и завораживающий, словно сама зима, мужчина. Незнакомец подхватил меня, прижимая к себе так бережно и нежно, словно я – самое драгоценное, что у него есть на всем свете. И от этого его отношения, и от того, что он все же нашел и вытащил меня из лап стужи, к горлу подступил ком.

– Успел… – хрипло, так что по телу пошла жаркая дрожь, прошептал он в мои волосы.

Я хотела хоть что-то сказать, поблагодарить, спросить… Но меня накрыла волна такого тепла, что шла от него, и такое ненормальное чувство защищенности, что ошеломленная всем происходящим за последние часы, я просто позволила себе сдаться, довериться этому незнакомому мужчине и провалилась в очередной раз в темноту.

Глава третья

Ильгар Белый

Я бежал сквозь метель, прижимая девушку к груди, стараясь закрыть своим телом от ледяного ветра и снега. Что мне эта буря… внутри бушевала гораздо сильнее.

Когда Великая Белая Волчица сказала, что помочь моей стае сможет девушка, я представлял себе кого угодно, но никак не ожидал, что встречу свою истинную пару!

Моя волчья сущность опознала в ней мою единственную, едва я просто почуял ее в лесу. Для этого мне даже не нужна была метка Даны, ведьмы из другой стаи, подтверждавшая волю богов и мгновенно, едва все свершилось, исчезнувшая с запястья. В тот момент, когда я осознал случившееся, то еле сдержался, чтобы не зарычать от накрывших меня новых ощущений. Удержала одна-единственная мысль, что моя пара, которая была уже так близко, испугается. Этого я допустить никак не мог.

Но ее запах… Боги! Я едва вдохнул его, нежный, как лесные цветы, и весь мир перевернулся. Он сводил меня с ума. И лишним в нем были лишь ее боль и страх, наверняка появившиеся из-за метели в лесу.

Я тогда мчался по тропе богини к ней, самой долгожданной, как никогда, почти подчинившись инстинктам зверя, который гнал меня вперед. А когда нашел свою единственную и прижал к себе, испуганную и совсем без сил, то с неимоверным трудом справился с собой.

Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни к одной человеческой женщине, ни к одной волчице.

Влечение к этой девушке, как оно и бывает у оборотней, которые встретили ту, что им предназначена, было чисто физическим. Оно ломало что-то внутри, требуя тотчас заявить права, чтобы каждый знал, чья она, чтобы она сама, очнувшись, поняла это без слов… Но одна мысль, что это ее ранит, жгла огнем.

И вместе с этим в сердце просыпалось и что-то иное, пугающее и глубокое. Что-то теплое и хрупкое, словно первый подснежник, пробившийся сквозь снег. То, чему не было названия, но оно буквально выворачивало душу наизнанку и мгновенно меняло меня. И я понимал, что эта одна-единственная, едва вспыхнувшая искра уже может спалить меня дотла.

Вот разве так бывает?

Это и не влечение вовсе, это… узнавание. И этому не мешало даже то, что я ничего об этой девушке не знаю. Ни о ее характере, ни о ее мечтах. Лишь, что она невозможно смелая, раз рискнула помочь оборотням, и настолько хрупкая, что касаться страшно, но в то же время будто создана для моих сильных рук.

Я тряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли, но вместо них пришли другие. О сделке с богиней, когда я поклялся не неволить девушку и отпустить. Отпустить ее? Ту, с которой так возможно настоящее счастье? Ту, что пахла моим домом? Судьба поистине коварна. Но и я не намерен сдаваться. За такое чудо, как истинная пара, стоит бороться. Я ни в коем случае не намерен нарушать слово, что дал Великой Белой Волчице, но ничто не мешает мне завоевать эту девушку и сделать все возможное, чтобы она осталась добровольно, со мной, и у нас появился шанс стать парой.

Я встревоженно вгляделся в ее лицо, но моя половинка так и не пришла в себя. Вдохнул ставший родным запах, нахмурился, по-прежнему ощущая ее раны. Что с ней произошло? Почему она оказалась в лесу одна, да еще и без сил? Ее так вымотала метель или… кто-то обидел? Попытался напасть? Я чувствовал едва заметный чужой след, но сосредоточиться на нем не мог. Слишком сильны на данный момент были инстинкты, связанные с обретенной парой. Ее запах затмевал все.

Наконец, я ворвался в храм. Аккуратно уложил девушку на шкуры и метнулся к очагу, сгребая хворост и зажигая огонь. Едва он осветил пространство, даря тепло, я повернулся к своей паре. Не удержался, осторожно коснулся ее щеки, провел по ней пальцами, а после принялся снимать с нее мокрую, заледенелую одежду.

Я стаскивал ее, прислушиваясь к едва ощутимому дыханию девушки и чувствуя разом столько эмоций – и страх за нее, и невыносимую нежность, и ненормальное желание, что не знал, куда от них деться. А через мгновение меня накрыла ярость, и пальцы, и так непослушные, сломали одну из застежек на ее платье. Я увидел ее содранные колени и ладони, и следы от веревки на запястьях. Ее… связывали? Так вот почему от девушки тянуло страхом еще там, в лесу!

Я глубоко вдохнул, сдержал рвущуюся волчью сущность, готовую для защиты пары выпустить когти и разорвать любого в клочья. С тем, кто это сделал, я разберусь позже, главное для меня сейчас – она, моя суженая.

Я притянул свою сумку и отыскал маленький пузырек с сильным целительским зельем, что еще несколько дней назад дала мне с собой Дана. «На крайний случай», – сказала она. Вот он, этот случай.

Осторожно, стараясь не причинить боли, я взялся за раны своей единственной, пытаясь не обращать внимания на то, как ярко во мне отзывается каждое прикосновение. Ссадины исчезли прямо на глазах, но ее кожа по-прежнему оставалась ледяной, а сердце билось как-то совсем тихо.

Холодный страх пробрался куда-то в горло, и я принялся растирать ее руки, ноги, спину, то и дело прижимая девушку к себе и пытаясь хоть как-то согреть.

Когда, наконец, получилось, я закутал мою пару в свой теплый плащ, но так и не смог выпустить ее из рук. Сел с ней, крепко спящей от усталости и пережитого, возле огня. И когда почувствовал, как ее щека прижимается к моему плечу, и ровное дыхание щекочет кожу, с облегчением выдохнул, позволяя себе буквально тонуть в ее запахе и тепле.