Безжалостный. Вернись в мою жизнь - Голд Лена

Вдруг в комнату вбегает Дарина. Волосы чуть взъерошены, глаза сверкают. Она резко замирает, увидев незнакомцев.

– Ой! Мам! У нас гости? – спрашивает дочь, подбегая ко мне и прижимаясь к ноге. Разглядывает родителей Арсена широко распахнутыми глазами.

В комнате на секунду становится глухо. Лица родителей Арсена сереют. Особенно у его матери. Она смотрит на Дарину так, как будто та явилась из ниоткуда.

– Я не поняла, – произносит она холодным напряженным голосом. – У нее что, и ребенок есть?

И поворачивается к Арсену, почти не скрывая возмущения.

Глава 4

Арсен напрягается. Он застывает, явно не ожидая таких слов. Конечно, он знал, как мать отреагирует на мою дочь, но чтобы ляпнула такое при ребенке – точно нет.

Его взгляд становится холодным, губы бледнеют. Вижу, как он поджимает их, пытаясь сдержать злость, что накопилось за годы. Он смотрит на мать, и в этом взгляде нет ни тепла, ни любви – только холодная решимость.

– Мы тоже рады вас видеть, мама, – цедит он сквозь зубы. Голос вроде бы ровный, но в нем сталь. – Мелисса ужин приготовила, можете присоединиться. А если нет… Вы знаете, где находится дверь.

Он спокойно указывает рукой в сторону выхода. В комнате снова повисает тишина – не неловкая, а напряженная.

Мать Арсена оглядывает меня с головы до ног. И делает это с таким выражением лица, будто видит перед собой что-то отвратительное. Потом переводит взгляд на Дарину и усмехается. Подбородок у нее вздернут, спина прямая. С каким-то надменным вызовом она проходит к столу и садится, не проронив ни слова.

Я вдыхаю. Не от облегчения. Скорее для того, чтобы не задохнуться. Оказывается, я вовсе не дышала.

– Вы бы хоть предупредили, чтобы мы не ехали с пустыми руками, – говорит отец Арсена. То ли пытается разрядить обстановку, то ли насмехается. Он садится рядом со своей женой. – А то мы к ребенку без подарка явились.

– Привет, меня зовут Дарина. – Дочка подходит к Анастасии Петровне. – Рада познакомиться.

Женщина, кажется, впадает в ступор. Пожимает маленькую ладошку Дарины, которую та протягивает.

– Дари, давай за стол, малыш. Кушать будем, – с улыбкой обращается к ней Арсен.

– А я не голодна. Меня мама накормила, когда мы из садика приехали, – бесхитростно сообщает дочка. – Я устала и спать хочу…

Она трет глаза.

– Приступайте к ужину. Я уложу дочку и приду. У нее режим… В девять ей пора спать.

– Какая ответственная мама, – слышу бормотание матери Арсена.

Едва качнув головой, указываю дочке в сторону комнаты. Воспитатель говорила, что день у детей был активным. Видимо, Дарина действительно устала, раз хочет спать, несмотря на гостей. А без меня она никогда не засыпает.

Взяв Дарину за руку, иду в спальню, подальше от тяжелых взглядов и натянутых пауз. Дочка не задает лишних вопросов, чем облегчает мне задачу. Переодеваю ее в пижаму и укладываю. Поправив одеяло, ложусь рядом. Обнимаю, медленно глажу по голове. Она любит это с младенчества. Становится спокойнее, глубже дышит. Ресницы тяжело опускаются. Через пару минут дочь уже спит, укрывшись своими детскими снами, в которых нет ни боли, ни напряжения, ни чужих осуждающих взглядов.

А я лежу с открытыми глазами и слушаю, как за стеной звенят вилки о тарелки. Как Арс и его родители шепчутся. Слова неразборчивые, но интонации натянутые.

Поднимаюсь и иду к двери, чтобы вернуться в гостиную. Не хочется, но нужно. Именно в этот момент до меня отчетливо доносится жесткий, наполненный разочарованием и яростью голос Анастасии Петровны:

– Как ты можешь жениться на девушке с ребенком? Тем более ребенок немаленький! Что я скажу родным и близким? Как ты себе все это представляешь, Арсен? Господи, да я тебя не узнаю!

Замираю, сжав пальцами ручку двери. Не решаюсь выйти.

– Поэтому я и не говорил ничего раньше, – цедит Арс. – Чтобы вы не звонили десятки раз в день, убеждая, что я поступаю неправильно. Чтобы на мозги не капали своей «правильностью». Мама, это моя жизнь. И я буду решать, с кем мне быть, а с кем нет. Ясно?

– Который раз ты мне это повторяешь, сынок? – В голосе женщины чувствуется усмешка. – Две девушки оставили тебя, в то время как ты из сил для них выбивался. Они тебя предали! Думаешь, эта… Мелисса отличается от них?

– Отличается, – ровным тоном отвечает он. – Она не такая, как те две. Мама, если вы будете давить на меня при первой же возможности, клянусь: я даже общаться с вами перестану.

– Ну, мы еще посмотрим, чем эта девица отличается, – подключается его отец.

– Ты что, Микаил? Она же – святая невинность…

Уверена, Анастасия Петровна закатывает глаза.

– Вон, ужин нам приготовила. Такое гостеприимство… Но наш сын не учел одного факта: будь она нормальной, не бросил бы ее мужик, заделав ей ребенка.

Острая боль пронзает грудь. Стою за дверью, не чувствуя ног. В горле першит, в глазах стоят слезы. Внутри поднимается протест, но я лишь сглатываю. Сделать что-либо я не в состоянии. Многие люди до сегодняшнего дня судили меня без совести, не зная, через что я прошла.

Меня никогда не выбирали, не удерживали рядом, не любили так сильно, как когда-то любила я. В моей жизни был всего один мужчина, по которому я сходила с ума даже после разлуки. А я для него оказалась… временной. Удобной. В итоге пришлось уйти и воспитать ребенка одной.

«Будь она нормальной, не бросил бы ее мужик, заделав ей ребенка…» – Эта фраза причиняет адскую боль. Не потому что это неправда, а потому что я сама давно в это почти поверила.

– А ты, мама, святая? – приводит меня в чувство вопрос Арсена.

Провожу рукой по лицу, убеждаюсь, что слез нет. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, успокаиваюсь. Выхожу из комнаты. Три пары глаз сразу устремляются на меня.

– Простите, что так долго…

– Присаживайся, Мелисса, – указывает Арс на место рядом с собой.

Я опускаюсь на стул, натягиваю на лицо улыбку. Хоть и сидеть рядом с этими людьми не хочется. Арсений совсем на них не похож. Он добрый, понятливый, уважает выбор человека.

– Как еда? Надеюсь, вам понравилось.

– Все замечательно. Впрочем, как всегда. – Арс тепло улыбается мне.

– Кто отец твоей дочери? – спрашивает Анастасия Петровна ледяным тоном. – Надеюсь, не какой-нибудь алкаш? Мне интересно, как ты расположила моего сына к себе. Ведь он никогда не любил детей. А тут принял чужого ребенка как своего, еще и воспитывает. И деньги, наверное, пачками тратит.

Сжав вилку ледяными пальцами, я выдыхаю.

– Мелисса работает, мама. У нее была замечательная должность в Новосибирске. Но решила переехать сюда вместе со мной. Это ответ на ваш последний вопрос, потому что больше вы их не зададите. Поднимайтесь и уходите. Зря я вообще согласился вас принять.

Отец Арсена зло усмехается, глядя то на сына, то на меня.

– Хорошо она поработала над тобой, – кивает на меня. – Ты что, собственных родителей выгоняешь из дома? Это все твой дед! Он тебе уверенности придал! Его предложение, деньги и должность, которую он тебе обещал.

– Мой дед и тебе все это когда-то дал. Ты поднялся, построил свой бизнес, а потом наплевал на меня. И, пап, твоя сестра тоже разошлась со своим мужиком, как выразилась мама. Родила от него, а потом вышла замуж за другого. И ты почему-то не видел в этом ничего плохого. Чего теперь так разошлись, а? Каждый имеет право на счастье. На второй шанс! Клянусь, если услышу еще одно оскорбление в адрес Мелиссы – и я даже на звонки отвечать перестану. И да, мне фиолетово, что будут говорить ваши, – он ставит ударение на последнее слово, – родственники.

Сжимаю руку в Арсена в знак поддержки. Жестом прошу, чтобы он успокоился.

Анастасия Петровна встает и нервным движением поправляет платье.

– Я это так не оставлю, Арсен.

– Ты мне угрожаешь, мама?

– Думай, как хочешь.

Родители Арсена идут к дверям. Он не выходит их провожать, а я… Я иду за ними, потому что иначе не могу. Они уходят, бросив на меня убивающие взгляды.