Безжалостный. Вернись в мою жизнь - Голд Лена

Хотя… Возможно, ему все равно. Ведь чужая жизнь для него – пустяк.

Он в белой рубашке. Ткань слегка мятая. Волосы аккуратно зачесаны назад, но в прическе тоже есть что-то небрежное. А вообще… у меня ощущение, будто все его спокойствие – всего лишь маска.

Жестом он указывает в сторону своей машины. Я снова усмехаюсь.

– Зачем?

– Поговорим.

– О чем? Мне некогда, Богдан. Дела есть… Прошу не отнимать мое время пустыми разговорами.

Его брови ползут вверх, в то время как я пытаюсь строить из себя равнодушную стерву. Внутри все дрожит от напряжения, в висках долбит кровь.

– Ты прекрасно знаешь о чем, Мелисса. Давай не будешь строить из себя дурочку? Ты мне про дочь рассказывать собиралась?

– Естественно. Я не такая безжалостная, как ты. Пыталась дозвониться, ты сам это прекрасно знаешь. – Невольно сделав пару шагов вперед, я тычу пальцем ему в грудь. – А потом… Думаешь, ты заслуживаешь хоть какого-то уважения? Ты тогда сломал меня. Плюнул в душу! Но я собрала себя заново. Не для тебя. Не ради твоего «поговорить». Стоишь рядом и разговариваешь со мной так, будто все, что было – просто ошибка, которую можно обсудить и исправить! И все станет нормально? Нет, Богдан. Это так не работает!

Проходящие мимо люди косятся на нас – не могу это не заметить. Богдан ловит мою ладонь, которой я эмоционально машу в воздухе, и прижимает к своей груди. Я стою как вкопанная, чувствуя стук его сердца. Оно бешено колотится.

Неужели он не такой бесчувственный, господи?

– Пойдем в машину, Мелисса. На нас смотрят со всех сторон, – чуть наклонившись, спокойно шепчет он.

Он смотрит на меня в упор тяжелым, пристальным взглядом. И в этом взгляде столько силы и уверенности, что внутри что-то дергается. Меня будто пронзает током. Пульс сбивается с ритма, и я чувствую, как теряю над собой контроль.

Будто это уже не я… Та, которая стала сильной, та, которая действует разумом, а не сердцем. Я словно превращаюсь в послушную куклу, которой он умело манипулировал одним предложением или касанием.

Резко вырвав ладонь из его захвата, отступаю. Шумно сглатываю, и этот звук звучит так неуместно громко в наступившей между нами тишине, что я нервно усмехаюсь. Оглядываюсь по сторонам, надеясь найти спасение хоть в ком-то из случайных прохожих. Однако в их взглядах читается любопытство и бестактность. И это только усиливает ощущение, что я снова одна против него. Как тогда.

Басманов не двигается, не говорит ни слова, но решимость чувствуется даже в его неподвижности – она обволакивает, давит… И в какой-то момент я понимаю, что никуда от него не денусь. Точно не сегодня. Внутри все сжимается в тугой узел.

Не сказав ни слова, быстро иду к его машине. Открываю переднюю пассажирскую дверь и сажусь, стараясь не смотреть на Богдана. Не дышать слишком глубоко, чтобы не выдать, как внутри все дрожит.

Он так же молча садится за руль. Мы сидим рядом. Не разговаривая, не глядя друг на друга… Но пространство между нами все равно натянуто до предела. Нет никакого желания повернуть голову, потому что я не хочу встретиться с его взглядом.

Мы оба смотрим вперед. Каждый в своих мыслях, каждый думает, как начать разговор. И у меня создается такое ощущение… Что его дальнейшие слова либо сломают меня окончательно… хотя, казалось бы, хуже быть не может… либо станут тем, чего я жду всю жизнь, сама того не признавая.

– Как хорошо, что Айлин увидела тебя здесь! – хрипло говорит он, опуская боковое стекло.

То есть он даже не искал нас. То есть… нас увидела жена его брата и сразу сообщила? Как же она узнала меня? Я не помню ее лица. И… как же больно осознавать, что наша с Богданом встреча, по сути, случайность.

А я уже напридумывала себе, нафантазировала… Неужели смогла поверить, что он вспомнил обо мне, поэтому начал интересоваться? А узнав, что у меня есть дочь, которая может быть от него, решил появиться на нашем пути?

Боже, Мелисса, ты все такая же… Наивная дура, которая пытается найти в этом безжалостном человеке хоть что-то хорошее. Пытается оправдать его действия, которые не заслуживают оправдания!

– То есть все эти годы ты не интересовался мной, я верно понимаю?

Боль пронзает грудную клетку. Я перестаю дышать и наконец перевожу на него взгляд, наверняка полный боли и разочарования.

Басманов смотрит перед собой. Одна его рука на руле, второй он опирается на спинку моего сиденья и поворачивается ко мне.

– Искал. Тогда ты была счастлива с другим. Спустя три года после твоего ухода.

Спустя три года… Да, примерно тогда я впервые решила дать шанс своему одногруппнику. Но отношения, если можно так назвать то, что между нами было, не продлились долго. Он понял, что не сможет жить с девушкой, у которой есть ребенок от другого.

Сначала было неприятно, даже больно. А потом я облегченно выдохнула, поняв, что это к лучшему. С тех пор я ни разу не думала о мужчинах.

Пока не появился Арсен.

– Счастье – слишком громкое слово, Богдан. И мне интересно, что ты такого увидел, раз сделал такие выводы. Но знаешь, нет. Не хочу знать. Все-таки ты ни черта не знаешь о счастье. И просто снова сделал то, что тебе выгодно. Ну зачем тебе девочка, которая задавала кучу вопросов, интересовалась твоим самочувствием, тревожилась, когда ты не появлялся… Зачем? От нее же одни проблемы! Она же постоянно просит отчитаться! А выпустить пар можно и с другой. Ты просто устал, захотел чего-то нового. Ладно, если бы ушел по-человечески. Но ты решил сделать так, чтобы у меня не осталось ни малейшего желания ни видеть тебя, ни слышать.

– Мелисса…

Положив руку на мой затылок, Богдан сжимает его. Не больно, но и приятного ничего нет. Впивается пальцами второй руки в мой подбородок и фиксирует голову. Заставляет смотреть в его глаза.

– Тогда так было надо. Я был вынужден тебя оставить. Иначе не мог. Потому что не хотел, чтобы ты из-за меня пострадала.

– Молодец. Поступил правильно! Ведь я совсем не пострадала! Ни капли!

Басманов выдыхает. Ослабляет хватку, гладит большим пальцем мою щеку. И смотрит так… что душу наизнанку выворачивает.

– Неужели думаешь, что мне было легко? – хрипло проговаривает Богдан, чуть склонив голову набок. Морщится, как от тупой боли. – Совсем не было, Мелисса. Я вырвал свое сердце и выбросил, хотя совсем этого не хотел. Ведь оно впервые начало по-настоящему стучать. Рядом с тобой…

Всегда жесткий, собранный мужчина сейчас кажется растерянным. За время, что мы были вместе, я ни разу не слышала от него таких слов.

– Хватит играть, Богдан. Что бы ты ни делал, я никогда тебе не поверю. И не позволю, чтобы ты ворвался в мою жизнь. И в жизнь моей дочери. Не хочу, чтобы ты дал ей любовь и заботу. Не хочу, чтобы она привязалась к тебе. Потому что потом ты как ни в чем не бывало уйдешь. Не позволю, – качаю головой, – чтобы ты растоптал и ее сердце. Совсем маленькое и доверчивое…

Глава 7

Мелисса все говорит и говорит, и каждое ее слово режет по живому. «Не позволю», – звучит в ушах глухо, как приговор.

Я смотрю на нее и вижу не просто женщину, к которой впервые за всю жизнь был неравнодушен. Вижу мать, которая отчаянно защищает то, что для нее свято. Я должен злиться, отбиваться, что-то сказать в ответ, но язык не поворачивается. Потому что, черт возьми, она права. Я бросил ее. Исчез, когда она нуждалась в ответной любви и заботе. Исчез, зная, насколько сильно она ко мне привязана.

У меня не было другого выбора. Тогда я действительно думал, что уберегу ее, лишь исчезнув из ее жизни. Однако уберегая от одной боли, я подарил ей другую. Ту, которая не отпускает и не лечится временем. И теперь сижу рядом и слышу, как она боится, что я сделаю то же самое с нашей дочерью.

Дочерью.

У меня есть дочь!

Мел ничего не сказала мне после ее рождения. Но даже в этом я не могу ее винить. Потому что она пыталась до меня достучаться. А я… Жестко облажался.