Безжалостный. Вернись в мою жизнь - Голд Лена

Но он явился другим. Он стоял передо мной не хищником, не тираном, а каким-то… раненым, что ли. Морально слабым. Человеком, который понял свою ошибку.

Это нечестно.

Когда-то он одним взглядом, тоном, одним проклятым «Нам нужно разойтись» выбил у меня почву из-под ног. А теперь твердит, что так было надо? Что он был вынужден? Что теперь не отпустит?

Так он же не искал! Он давно отпустил! А если бы Айлин не увидела меня в детском саду? Не узнала бы в нашей дочери Богдана? Что было бы?

Он продолжил бы свою жизнь…

Мне так тяжело верить, что мы ему нужны… Точнее, совсем не верится.

В то же я понимаю, что он не уйдет. Он из тех, кто вцепляется и идет до конца, если что-то по-настоящему важно. А сейчас на кону наша дочь… Видимо, она ему и правда очень важна. Ведь она – часть его.

А еще мне очень страшно, потому что я прекрасно его знаю. Знаю, что этот человек умеет ломать. Умеет быть безжалостным.

Однако еще страшнее… то, что, возможно, он умеет и любить. Пусть жестко, пусть не так, как нормальные люди… Но ему тоже знакомо это, как мне кажется, болезненное чувство.

Впереди собеседование. Нужно переключиться, но мысли не отступают. Я ужасно злюсь на себя за то, что не могу держать дистанцию. И за то, что внутри до сих пор живет чувство, что не умерло даже с годами. И если я не смогла остаться равнодушной несмотря на столько лет, когда он был вдали от меня… Как долго я смогу сопротивляться теперь, когда он рядом? Когда смотрит на меня так, будто в мире никого нет, кроме нас?

Боже… Даже если у меня получится держать дистанцию… Даже если я смогу идти против Басманова, отталкивать, закрываться, убеждать себя, что рано или поздно мне удастся сбежать от него… Разве это даст хоть какую-то гарантию, что он уйдет? Ведь я знаю Богдана. Знаю слишком хорошо. Он не будет молча смотреть со стороны, не будет годами ждать, когда я смягчусь. В какой-то момент он просто явится. Без предупреждений, без разрешения встанет перед Дариной и, спокойно и уверенно глядя ей в глаза, скажет, что он ее отец.

Я даже не сомневаюсь, потому что он способен на все. Потому что он упрям. Потому что если ему что-то действительно нужно, чужие правила для него не указ.

И тогда… Мне будет сложнее объяснить Дарине, почему папы не было столько лет. Почему я молчала. Почему он вдруг оказался совсем рядом. Сейчас, пока у меня есть время, нужно поговорить с ней и мягко все рассказать.

Машина медленно сворачивает к офисному зданию, и я с усилием выныриваю из мыслей. Припарковав авто, иду к входу. Огромные стеклянные двери, прохладный вестибюль, строгая чистота, отражающаяся в глянцевом полу.

Я прохожу к стойке ресепшена, называю имя и фамилию. Девушка в белоснежной блузке и с идеально собранными волосами тут же приветливо кивает, улыбается и просит следовать за ней.

Мы поднимаемся на восьмой этаж. Лифт движется плавно и бесшумно. За это время я успеваю еще раз прокрутить в голове то, что скажу, как представлюсь. Как не дам мыслям о Богдане перебить то, ради чего я вообще здесь.

Створки расходятся. Девушка уверенно ведет меня по широкому коридору, стены которого украшены картинами в черных рамах. Наконец, остановившись у массивной двери из темного дерева, легко стучит и толкает ее внутрь.

Я делаю шаг и оказываюсь в просторном кабинете. Тут пахнет кофе, кожей и чем-то мятным. Вдоль одной стены – панорамное окно, а посередине – тяжелый стол, за которым сидит мужчина в синем костюме. Он отрывается от ноутбука и поднимает глаза, откидывая меня внимательным, спокойным и строгим взглядом.

Девушка уходит, закрыв за собой дверь.

– Здравствуйте.

– Добрый день, – отвечаю на приветствие и по его приглашающему жесту опускаюсь на мягкий кожаный диван.

Он снова смотрит в экран, а я неожиданно ловлю себя на мысли, что в его лице есть что-то… знакомое. Нет, не совсем. Но взгляд, линия скул, подбородок… Словно этот человек похож на… брата Богдана? Я видела его один раз, на фотографии, несколько лет назад.

Качнув головой, мысленно бью себя в лоб, сдерживая нервный смешок. Паранойя, черт побери. Мне уже в каждом втором мужчине мерещится либо Басманов, либо его родня. Я в ловушке собственных чувств, воспоминаний и страхов. И мне срочно нужно выдохнуть. Разве может быть, что в огромном городе я встречусь с кем-то, кто напрямую связан с Басмановым?

Нет, это нереально…

Глава 8.2

Мужчина отрывается от экрана и слегка наклоняется вперед. Сложив пальцы замком, смотрит прямо на меня – спокойно, профессионально, без намека на пренебрежение.

И все же я чувствую, как внутри поднимается легкая дрожь. Не страх – скорее тревожное волнение, знакомое каждому, кто когда-то сидел по ту сторону стола, где решается не просто вопрос занятости, а шаг в новую жизнь.

Медленно выпрямляюсь, чуть крепче сжимаю колени и тоже подаюсь вперед, показывая, что готова и слушать, и отвечать.

– Расскажите о своем опыте. Что именно входило в ваши обязанности? – Голос у него ровный, уверенный, будто отточенный временем и десятками таких же встреч. И все же не без живого интереса.

Я не теряюсь. Говорю четко, не спеша, не спотыкаясь, хотя это ожидаемо, потому что я волнуюсь. Рассказываю, как занималась документооборотом, как сопровождала клиентов, вела внутреннюю отчетность, как взаимодействовала с бухгалтерией и маркетинговым отделом. Не хвалюсь – просто излагаю факты, потому что мне есть что показать. Я почти три года проработала в стабильной и уважаемой фирме. Да, пришлось уйти, потому что я захотела переехать в столицу вместе с Арсеном. Он должен возглавить бизнес своего деда, который неожиданно решил, что его внук справится гораздо лучше, чем родной сын.

– А почему ушли с последнего места? – задает следующий вопрос.

– Личная жизнь, – развожу руками.

Он кивает, будто отмечает для себя что-то важное, и продолжает. Спрашивает про стрессовые ситуации. Как действовала, если горели сроки; как реагирую на критику; как выстраиваю коммуникации внутри команды.

И я честно, без прикрас, рассказываю. Сдержанно, но твердо, потому что знаю: на этом этапе желание понравиться работодателю только вредит.

Он слушает, не перебивая. И я чувствую: запоминает каждое мое слово. Этот человек говорит со мной не потому что это его обязанность или он вынужден. А потому что ему действительно интересно.

Мысленно молюсь, чтобы это место стало моим. Пусть я получу этот шанс, потому что мне нужно именно сюда. Здесь чисто, прозрачно, без грязных махинаций и мутных схем. Эта компания – одна из самых надежных и уважаемых компаний столицы. Это Арсен сказал, когда я увидела вакансию и поделилась с ним планами.

Конечно, он был против, поскольку хотел, чтобы я работала в его фирме. Однако я привыкла быть уверенной и самостоятельной. Стойко стоять на ногах и принимать решения независимо от других. Не дам его родителям повода нести чушь и говорить, что я использую их сына в своих целях.

Сижу ровно, с гордо поднятой головой, и смотрю на мужчину. Он кивает своим мыслям, а потом что-то печатает в своем ноутбуке.

– С завтрашнего дня можете приступать к работе. Вам скажут, какие документы нужны. Подпишем контракт. Все детали вы узнаете.

Сдержанно улыбаюсь. Да, я не сомневалась, что меня примут, но все же… Я безумно рада, что буду работать именно здесь.

Попрощавшись, выхожу из кабинета. Уже за рулем делаю глубокий вдох, будто все время на собеседовании вовсе не дышала.

Звоню Арсену. Нужно поделиться с ним такой прекрасной новостью.

– Здравствуй. – Он берет трубку, едва я слышу второй гудок. – Говори про то долгожданное предложение, Мелисса.

Он хрипло смеется, на что и я улыбаюсь.

– Меня приняли. С завтрашнего дня буду официальным сотрудником этой компании.

– Я не удивлен.

– А ты притворись.

– Как скажешь. Какие планы на вечер? Может, отметим вечером? Ну, или сходим по магазинам. Купи себе новой одежды. Ты что-то такое говорила…