Тактик 11 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

Позиции Первого полка прогнулись, но не сломались. По границе между фалангитами Штатгаля и лесными орками прорвались отдельные группы. Но в целом, армия Рейпла была разгромлена менее чем за час после того, как впервые соприкоснулась с рядами Первого полка.

Часть бойцов благоразумно сдались в плен. Барабаны стихли, лишь отдельные группы попытались скрыться в Лесу Шершней, а за ними двинулись кланы орков. Тут уж как повезёт, но вообще-то орки играли «на своём поле».

После боя ко мне подошли Мангришт и Горбаг, в замок.

— Это… была хорошая драка, Владыка Орды. Наше поколение никогда не видело такой большой армии, — прорычал Мангришт, с трудом подбирая слова. — Твои орки и люди… они как камни.

— Прошу вас ко мне в гости, вожди.

Поле боя, ещё недавно бывшее пространством хаоса, превращалось в огромную рабочую площадку.

Мои солдаты, как муравьи, разбирали завалы, собирали брошенное оружие, формировали длинные колонны пленных.

Система Мейнарда.

Огромное количество брошенного оружия и щитов.

От лагеря, разрушенного стихией Леса, и до места сражения всё было усыпано брошенными элементами доспехов, клинками, и, чаще всего, щитами.

Работа, работа, работа…

Пленные, обыски, раненых к Зульгену, коней ловили, рыцарей пеленали, как правило, с боем.

«Мурранг, трофеи?» — переключился я.

«Дык чё… Щиты, шлемы по мелочи… В общем-то, мы захватили весь обоз, командор, полностью. Они перетащили в ближний лагерь для трёхмесячной осады. Зерно, вяленое мясо, фураж. Нам этого хватит на полгода. Несколько осадных башен застряли в лесу. Бесполезны как башни, но представляют из себя тонны качественного металла. Катапульты, лестницы, хороший таран».

«Фомир, доклад», — послал я мысль магу.

«Ритуал прошёл, мы не передохли. Это если в двух словах, — отозвался он. Его мысленный голос был полон энтузиазма. — Магическая структура леса работает достаточно необычно. Она продиагностировала повреждение, а потом лавинообразно направила туда потоки. Я взял образцы почвы. Это невероятно! Она буквально гудит от остаточной магии. Её можно использовать как природный накопитель невероятной ёмкости».

Спустя несколько часов, когда гул организованной работы набрал полную силу, я спустился в подземелье, где у меня были организованы «казематы». Воздух здесь был холодным и пах влажным камнем и кузнечным маслом. Светильники в настенных креплениях отбрасывали пляшущие тени, которые делали узкий коридор ещё более тесным.

Зойд, мрачный и спокойный, ждал меня у нужной двери. Он молча кивнул и отодвинул тяжёлый засов. Дверь со скрипом открылась.

Камера была спартанской. Каменные стены, соломенный тюфяк в углу, ведро. На грубо сколоченном табурете сидел Рейпл Златогривый.

Сводная рота сняла с него сияющие доспехи. Теперь он был одет в простой тёплый свитер. Без позолоты и гербов он выглядел старше и гораздо менее внушительно. Его знаменитые золотые волосы были спутаны и тусклы в свете одинокого светильника. Но спину он держал прямо. В глазах цвета стали горела холодная, концентрированная ненависть.

Я вошёл в камеру. Зойд последовал за мной, встав у двери изнутри. Его фигура, закованная в чёрную сталь, казалась частью стены. Он не издавал ни звука, но его присутствие заполняло всё пространство.

Рейпл молчал. Он просто смотрел на меня, и этот взгляд был единственным оружием, которое у него осталось.

Я не стал садиться. Я остановился в центре камеры, глядя на него сверху вниз.

— Господин генерал, Вы мой пленник. Я проанализировал Вашу диспозицию перед началом атаки, лорд, — начал я. Мой голос в тишине подземелья звучал ровно и бесцветно, как у лектора. — Растянутые фланги, отсутствие глубокой разведки, концентрация командного состава в одной точке без запасного пункта управления. Это были стандартные, почти хрестоматийные ошибки. Вы их допустили сознательно или потому что следовали стандартной военной практике?

Он ожидал чего угодно. Угроз, пыток, оскорблений. Но не этого. Мой вопрос выбил его из колеи. На его лице промелькнуло недоумение:

— Чего?

— Я спрашиваю, — повторил я, слегка наклонив голову, — Ваша стратегия была следствием некомпетентности или самоуверенности? Мне нужно понять для будущих сражений.

Рейпл медленно поднялся. В нём всё ещё чувствовалась порода. Даже в роли заключённого он оставался аристократом.

— Ты, выскочка, — прошипел он. — Ты думаешь, ты победил меня в честном бою? Ты использовал грязную магию вонючего леса и дикарей. Это не война. Это подлость, устроенная трусом.

Я позволил ему выговориться, внимательно наблюдая за ним. Он всё ещё цеплялся за свою систему координат. Честь, доблесть, честный бой. Круто цепляться за честный бой, когда ты имеешь в нём преимущество.

Это как в детстве, когда меня в школе били толпой, но, когда я схватился за кирпич, посчитали, что я действую подло.

— Честный бой, — повторил я задумчиво. — Это когда две армии выстраиваются в поле и по команде начинают друг друга убивать? Очень неэффективный способ расходования ресурсов. И чрезвычайно предсказуемый.

Я сделал шаг ближе.

— Ваша армия была мощной, генерал. Двадцать пять против моих девяти. Но Вы исходили из одного варианта — генеральное сражение. Когда я изменил условия задачи, Ваша стратегия дала сбой. Вы не смогли адаптироваться, Ваши офицеры и капралы запаниковали. Вот вся система и рухнула.

— Какая система, что ты буровишь, маэнец?

— Я не маэнец, а кайеннец, если уж на то пошло и это многое тебе должно объяснить. Моя жизнь — это война, военная культура. Давай к делу. Твоя армия полностью уничтожена, Рейпл. Остатки разбежались по лесу. Мои орки вылавливают их по одному. Некоторые уже пришли в Бруосакс и рассказали о том, что здесь произошло. Король Вейран, должно быть, в ярости.

— Он сотрёт тебя в порошок, — безжизненным голосом произнёс Рейпл. — Он пришлёт сюда новую армию. И ещё одну. Он не успокоится, пока не увидит твою голову на пике.

Это была стандартная идеология любого аристократа. Вера в неисчерпаемость ресурсов своего сюзерена.

— Возможно, — не стал я спорить. — А возможно, ему придётся сесть за стол переговоров. Потому что у меня есть кое-что, что ему очень нужно.

Я поднял на него взгляд. Он понял.

— Ты, Рейпл, теперь не просто генерал. Ты — ценный актив. Политический капитал. Залог. Можешь выбрать любой термин, который тебе больше нравится. Суть одна. Твоя жизнь — это моя карта в предстоящей игре.

Он сжал кулаки. Ненависть снова начала наполнять его пустые глаза, как вода наполняет высохший колодец.

— Ты пожалеешь об этом, выскочка. Я лучше умру, чем стану твоей марионеткой.

— Ты не марионетка, ты объект, ты «ценность».

Главный зал Замка Шершней был почти не похож на те руины, в которые мы вошли несколько недель назад. Мои гномы потрудились на славу. Мусор был вычищен, проломы в стенах заделаны свежей каменной кладкой, а под высоким сводчатым потолком висели свежевыкованные железные люстры, заливавшие пространство ровным магическим светом.

На стенах вместо древних гобеленов, истлевших сотни лет назад, красовались трофеи. В центре висело знамя с множественными рогами, погрызенное. То, что мы вывешивали над «Янтарным приютом» пока в ходе боевых действий не расхренячили его в труху. Флаг остался, он теперь останется с нами.

По стене приказал развесить захваченные флаги поверженных врагов. Потрёпанное знамя лорда Альшерио, штандарт герцога Эссина, стяг генерала Эммея, флаг герцога Гуго Элорана.

Врать не буду, настоящими были только флаги Эммея и Эссина, остальные — копии, но владели мы им заслуженно.

Это был своего рода отчёт о проделанной работе. Визуализация эффективности.

В центре зала стоял не трон, а большой прямоугольный стол из грубо отёсанных досок. На нём лежали карты. Карта Бруосакса (глобальная) и Леса Шершней.