Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

Среди книг зияли пробелы. В некоторых сериях недоставало томов. На страницах, прошедших цензуру Смотрителя, целые строки были вымараны густыми черными чернилами. Книги, которым цензура только предстояла, были нетронуты и безупречны. Их надежно заперли от нас в кабинетах цензоров вдоль задней стены. Из кабинетов прямо к печи был проведен желоб, закрытый стальной крышкой. Здесь в дневное время работали последователи Смотрителя с тусклыми глазами. Они брали слова из книг и выкидывали их. Я ненавидела этот этаж, наполненный тем, что мы могли и должны были знать. Грубые рваные края выдранных страниц – словно раны на нашей магии. Раны, которые вряд ли когда-нибудь заживут.

На пятом этаже воздух стал тяжелее. Тьма становилась все чернее и гуще. Столы отбрасывали резкие, безобразные остроконечные тени. Стеллажи дрожали так, будто в них хранилось нечто большее, чем аккуратные ряды книг. Здесь бок о бок были расставлены сборники легенд, книги по истории заклинаний и мифологии. На полках не было обозначений, как и никакой системы хранения. Книги стояли там, где им самое место. Богато украшенное издание «Баллад о хребте Виверны» стояло рядом с «Передовыми методами пиромантии», а ветхий экземпляр «Эпидемиологии магии» с порванным переплетом прислонился как пьяный к блестящему твердому переплету книги «Знаменитые бури Западного побережья», с виду не читанной.

Я попыталась высвободить руку из хватки Эллы, но она потянула меня к лестнице. Я никогда не поднималась выше пятого этажа. Туда открыт доступ старшим библиотекарям. В прошлый раз, когда меня застукали в нише, где меня не должно было быть, с книгой, которую мне не было дозволено читать, мне закрыли доступ в библиотеку на целый лунный месяц. Вполне возможно, это было одним из самых действенных наказаний из всех, что мне назначали. Однако я сопротивлялась не только из-за страха перед последствиями. Мне не хотелось тревожить то, что обитало на верхних этажах. Элла говорила мне, что все это чепуха. Но все мы знали: там что-то есть. Нечто, созданное при помощи магии и заклинаний либо заключенное в них.

От страха у меня по шее пробежал холодок. Я не могла ступить ни на шаг вперед.

– Элла, остановись. Пожалуйста. Во что бы ты ни играла, все зашло слишком далеко.

Даже в свете фонаря она казалась бледной.

– Так ты хочешь открыть этот секрет?

– Не настолько.

Элла фыркнула, отпустила мою руку и оперлась на перила. В лунном сиянии ее волосы приобрели серебристый оттенок. Зеленая позолота на книжных переплетах отражала свет луны и выглядела так, словно из тени за нами наблюдали крошечные глазки.

– Это очень важно, Пен.

Я оперлась о перила рядом с ней так, что они вжались мне в позвоночник.

– Что значит важно?

– Я…

Она осеклась. Я подтолкнула ее локтем.

– Ни шагу наверх не сделаю, пока ты не объяснишь, зачем это мне.

– От тебя мне нужно только одно – посветить.

– Зачем?

Во имя Темной Матери, как же она меня бесила!

С нервным смешком Элла повернулась к лестнице на шестой этаж.

– Я кое с кем познакомилась.

Тут она сглотнула. Ухмыльнулась. И побежала.

– Черт возьми, Элла, – прошептала я. Не могу же я позволить ей подниматься туда в одиночку! Да и фонарь остался у нее… Я сделала вдох и поспешила за ней, перепрыгивая ступеньки через одну и стараясь не думать о правилах, которые нарушаю.

– Постой! С кем ты познакомилась?

Мы обежали по кругу площадку шестого этажа. Понятия не имею, какие книги здесь хранятся. Ни у одной из них на корешке нет названия. Нигде нет ни меток, ни надписей – от них исходило лишь завораживающе мерцающее сияние. Цвет его переливался от зеленого к оранжевому, от фиолетового к розовому, затем обратно к зеленому. Но у меня нет никакого желания ничего выяснять. Я вообще не хочу здесь находиться.

Элла с легкой одышкой остановилась на седьмом этаже. Никто не доходил до восьмого. Выше него находился девятый, и что бы там ни скрывалось, этого было достаточно, чтобы отвадить Смотрителя и не пускать туда Золоченых. Как-то раз я спросила мисс Элсвезер, что же там скрыто. Она ответила, что знание подобно пламени: в зимнем очаге оно не причинит вреда, но в преисподней принесет одну лишь погибель. За стенами Холстетта знание превратило весь материк в пустошь и уничтожило наш родной край.

Однако что бы там ни скрывалось, временами я это слышала. Когда я внизу выкладывала книги в кабину подъемника, из шахты лифта доносился скрипучий тихий шепот. Он звал меня по имени.

Седьмой этаж заполнен пыльными томами. Все они прикованы к полкам и заперты на висячие замки. На обшивке собрался толстый слой пыли, которая даже пахла иначе. Здесь суше, меньше книг и больше волшебства. Вероятно, тут собраны книги заклинаний, слишком мощные для того, чтобы Смотрителю было под силу их уничтожить во время магической чистки. Я взглянула на Эллу. Она не сводила глаз с семерки, что была отчеканена золотом на стене, обшитой панелями из черного дерева.

В цифру была вплетена крошечная паутинка, на которой сидел паучок. Его зеленые глазки сверкали в необычном свете. То ли здесь было светлее, то ли темнее становилось наверху – наверняка я сказать не могла.

– Постой здесь, – сказала Элла. Голос у нее шелестел, как рисовая бумага.

– Ты же это не всерьез?

Элла хотела отдать мне фонарь, но я его не взяла. Если бы я его взяла, она поднялась бы дальше, а ей не стоило этого делать. Она в отчаянии затрясла фонарем. На корешках позолоченных книг с тщательно выведенными, но неразборчивыми названиями заплясали тени.

– Подержи фонарь. Я быстро.

– Ты же не собираешься туда подниматься? Последний, кто туда ушел…

– Не вернулся? – закончила она за меня. – Ложь нужна им для того, чтобы держать нас в страхе.

– А кто-то вернулся?

Я увидела серебряный пояс ковена, обнаруженный после того, как пропала Скайла. Тогда еще говорили, что ступени на девятый этаж были залиты чернилами.

– Пенни, прошу тебя!

Вдруг мне стало ясно, что Элле хотелось находиться в этом месте не больше меня.

– Просто объясни мне, в чем дело, – сказала я, пристально глядя ей в глаза.

Элла рассеянно теребила родинку на внутренней стороне предплечья, вглядываясь в темноту наверху.

– Лучше тебе не знать.

– Если ты хочешь меня взять на слабо…

Я не стала продолжать, поскольку была уверена, что она не настолько глупа.

– Староваты мы для этой ерунды.

– Ладно, – сказала Элла. Она развела руки и расправила плечи, но от этого словно стала меньше. – Мне вообще не стоило тебя в это втягивать.

– Да во что втягивать? – чуть ли не закричала я.

Лифт лязгнул. Мы обе замерли, прислушиваясь к его эху. Затем все стихло.

С самого верха библиотеки темноту прорезало мигающее зеленое свечение. Может, освещение в лифте было неисправно? Иногда такое случалось. Чары для его запуска давно состарились, а заклинания были слишком мудреными.

В приглушенной тишине, среди книг, Элла наклонилась ко мне и прошептала:

– Может, так настраивают механизм?

Я сглотнула.

– Наверняка.

Но прозвучало это неубедительно.

Она сунула мне фонарь. Внутри меня все кричало схватить сестру за руку и бежать вниз по лестнице из библиотеки обратно, в относительно безопасное Терновое крыло. Но вместо этого я взяла фонарь и пробормотала:

– Не вернешься до того, как зазвонит колокол, – пойду за тобой.

Элла сжала мое плечо и кивнула, а затем развернулась и побежала вверх по лестнице, пока я не передумала.

Казалось, она растворилась среди теней, когда добралась до следующего этажа. Даже подняв фонарь повыше, я ее не увидела. Не было слышно ни шагов по ступеням, ни стука, ни шарканья… ничего. Она словно растворилась в воздухе. Чтобы держать себя в руках, я принялась считать вдохи и выдохи. Скоро зазвонит колокол, но уже не в знак предупреждения: на этот раз он обозначит начало комендантского часа.

На площадке выше засверкало что-то зеленое. Свет фонаря отражался от книги заклинаний или зеленой стеклянной чернильницы. Что бы это ни было, меня это встревожило. Я часто заморгала и прикрыла фонарь рукой, чтобы затемнить его. Но рука у меня дрогнула, и свет погас. Библиотека погрузилась во тьму. Она была настолько непроницаемой, что это действовало мне на нервы.