История доктора Фауста и его беса - Народное творчество (Фольклор)

Неизвестно место его рождения. Учёнейший магистр Филипп Шварцерд, именовавший себя на греческий манер Меланхтон, уверял, что Фауст – уроженец Книтлингена, крохотного городишки на задворках Вюртембергского графства, откуда и сам Меланхтон был родом. Доктор Конрад Муциан, по прозвищу Рыжий, называл его гейдельбергским идолищем. В Университете Гейдельберга, однако, были уверены, что он родом из Зиммерна, который на Рейне. Другие считали его родиной брауншвейгский Хельмштедт, или Зальцведель в дебрях Саксонии, или другой Зиммерн в лесистых предгорьях Хунсрюка, или вовсе какую-то деревушку Роду близ Веймара. Семь немецких местечек – как семь греческих городов, споривших за право считаться родиной Гомера.

Ничегошеньки мы не знаем и о его родителях – благородного ли они происхождения или простецкого. Сказывают, что отцом его был крестьянин, а воспитывал дядюшка, почтенный бюргер. Но это не более чем домыслы. У нас на сей счёт имеется некое предположение, о котором позже. Надо полагать, что всё-таки тут не обошлось без благородных кровей; иначе стал бы сам сатана знаться с нашим доктором! Кстати, доктор ли он был? Тоже вопрос. Иные утверждают (и среди них аббат Иоханн из Тритенхайма, по-латыни нарицаемый Тритемий, сам имевший делишки с нечистой силой), что никакой он не доктор и не магистр, что все учёные титулы и звания он сам себе присвоил, и вообще он – бродяга, пустобрёх и мошенник, которого надо взять да и выпороть хорошенько.

Под вопросом и самое его имя. Одни называют его Иоханном, другие – Георгом, третьи – Иоханном-Георгом или, наоборот, Георгом-Иоханном. Что такое Фауст – тоже непонятно. То ли заурядная немецкая кличка от слова faust – кулак. То ли благородная римская фамилия, происходящая от латинского faustitia – удача. Да уж: в те времена именно госпожа Удача стремительно овладевала сердцами и волей европейских христиан, толкая их на немыслимые подвиги и неслыханные злодеяния. И добиваться её благосклонности приходилось кому оружием, а кому – кулаками. Наш герой, каким мы его видим сквозь пелену столетий, был человек с кулаками и при этом невероятно удачливый – до поры до времени. Так что вполне возможно, что Кулаком прозвали его сверстники за напористость характера, а он переделал это прозвище в благозвучный псевдоним на латинский лад.

Однако вот что интересно. Упомянутый аббат Иоханн Тритемий почему-то так называет Фауста в одном письме, писанном по-латыни: «этот Георгий Сабеллик». Тут перед нами ещё одно прозвище. Его можно понять, как обвинение в старинной ереси Савеллия. Но можно и по-другому: как указание на родовую принадлежность – Георгий Сабинский. Сабины, или сабы, – племя, обитавшее в Италии ещё в эпоху раннего Рима; Сабиной и сейчас называют область между Умбрией, Абруццо, Лацио и Тосканой. Обычно полагают, что прозвище Сабинский свидетельствует о причастности Фауста к тайным знаниям: якобы в Древнем Риме сабины считались отъявленными колдунами. Оспаривать такое толкование не будем, хотя оно и кажется несколько искусственным. Но слышали мы и другое мнение. Возможно, многознающий аббат тихонько подсовывает нам ключ к разгадке тайны происхождения нелюбимого им персонажа.

В те времена в стране сабинов, в Италии, жил один человек, которого можно было назвать предтечей или даже двойником нашего героя, если бы не одно принципиальное различие: итальянец оставил после себя вполне осязаемое наследие, а его немецкий преемник – только невещественную легенду. В остальном они на удивление схожи. Немец – будь он настоящий доктор или самозванец – обладал огромной учёностью; итальянский мудрец превзошёл в познании тайн природы чуть ли не всех своих современников. Немца считали чернокнижником – итальянца тоже; того и другого подозревали в общении с нечистой силой и не раз намеревались за это прижучить. Итальянец пытался изобрести приспособление для полётов при помощи крыльев (сохранились его рисунки и чертежи); про немца рассказывают, что он в самом деле летал с колокольни при всём честном народе. Немец вызывал духов усопших, то есть занимался некромантией; про итальянца с ужасом шептались, что он по ночам выкапывает на кладбище покойников, а потом режет их у себя в потайной комнате. Оба скрывали от непосвящённых тайны своих постижений, причём итальянец даже придумал записывать оные секретным способом: левой рукой и в зеркальном отражении. Обоим не сиделось на месте, и образ жизни, который они вели, иначе как бродяжим и не назовёшь. При этом оба водили дружбу с сильными мира сего, и многие земные властители стремились залучить их в свои палаты. Самое же главное: оба стремились докопаться до сокровенной сути всех вещей и, как кажется, готовы были заплатить за это любую цену.

И в их внешнем облике есть сходство… Наверняка есть. Правда, это больше наша догадка. Ибо внешность итальянца известна лишь по его автопортрету: седые кудри, небесный лоб, борода волшебника и взгляд тайновидца… Но только Господь ведает, насколько достоверен сей рисунок, да и автопортрет ли это. Образ же немца вообще запечатлён через много лет после смерти и изображает не настоящего человека, а сложившееся о нём представление. Однако они безусловно схожи – в нашем сознании.

Имя итальянца – Леонардо да Винчи. И если бы нам понадобилось изображение Фауста, в котором бы запечатлелся итог его мятежной жизни, то ничего лучшего, чем предполагаемый автопортрет Леонардо, мы бы не нашли.

Кстати сказать, хотя дата рождения нашего героя неведома, но, по многочисленным косвенным данным (например, по упоминаниям в письмах современников и изредка в документах), можно предполагать, что он появился на свет эдак примерно между 1480 и 1485 годами от Рождества Христова. А про Леонардо мы более или менее точно знаем, что он родился в 1452 году и, стало быть, находился в цветущей поре ко времени зачатия будущего доктора Фауста. Причём как раз-таки в начале восьмидесятых Леонардо перебрался на север Италии, во владения миланских герцогов Сфорца, где занялся осуществлением различных инженерных проектов. В миланские пределы прибывало тогда немало народу из Германии – на заработки, по торговым делам и прочим. И вполне возможно, что на какой-нибудь извилистой североитальянской тропинке ясноглазый естествоиспытатель из Винчи повстречал симпатичную дочку или жену какого-нибудь немецкого приезжего…

Одним словом, мы придерживаемся мнения, что отцом нашего Фауста был Леонардо да Винчи. Если это недоказуемо в плане телесном, то вполне убедительно в плане духовном.

Правда, некоторые утверждают, что Леонардо да Винчи жил как монах. Но ведь не совсем как монах. Да и с монахами всякое бывает.

Родословная мастера Джоконды неизвестна науке, однако, возможно, маг и некромант Тритемий располагал на этот счёт сведениями, полученными от духов. Возможно, он знал, что род да Винчи именно сабинского происхождения. И потому прилепил к имени Фауста прозвище Сабеллик, намекая на незаконное, хотя и почётное происхождение своего недруга и соперника от великого итальянского кудесника.

Леонардо не бросил дитя на произвол судьбы. И хотя не мог взять его в свой дом – по той причине, что своего дома у него никогда не было, – но отдал в хорошие руки и, наверное, сколько мог, следил за его воспитанием.

О том, как доктор теологии молотил ведьм и заодно пристукнул архиепископа

Про детство будущего великого чернокнижника и чародея мы не знаем ровным счётом ничего.

Судя по количеству городов и местечек, в которых вам готовы показать отчий дом доктора Фауста, родители его (настоящие или приёмные) всё время переезжали туда-сюда: из герцогства Миланского в графство Вюртембергское, оттуда во владения князей Анхальт-Цербст, или в Брауншвейгское герцогство, или в Веймар. А мальчонка подрастал в этих разъездах и со всё бо́льшим интересом вглядывался в окружающий мир широко открытыми и круглыми, как у молодого кота, глазами.