Беовульф. Англосаксонский эпос в пересказе Алексея Ахматова - Эпосы, легенды и сказания

Но некоторые прозорливцы ещё при строительстве этого чудного замка предрекали, что не простоит он века, что пожрёт его ярое пламя вражды…

И вскоре тёмное зло дало о себе знать. Эхо песнопений, струнные каскады арф, бодрый бой тимпанов и заздравные тосты ужасно раздражали мерзкого духа – хозяина болот, который по природе своей не мог выносить смех беззаботных людей и не терпел, когда кто-то радовался жизни. Особенно обитатель мрачной трясины злился, когда раздавались голоса скальдов, певших о том, как боги создали этот удивительный мир. Каждое доброе слово и каждая гармоничная нота вызывали в нём судороги и животные колики. Хуже горячих углей жгли ему нутро весёлые песни и радость людей.

Так и случилось, что счастливо пировали даны в Хеороте лишь до тех пор, пока не нагрянул к ним жуткий болотный дух по прозванию Грендель – ужасное и могучее чудовище. Нелюдимый, был он уроженцем тех мрачных мест, в которых издавна селились великаны – с тех самых пор, как были они отвергнуты богами.

Обречённый на одиночество за свою нечистую душу и свирепый нрав, решил Грендель тёмной ночью проведать, надёжна ли охрана ненавистного замка, и, придя под стены Хеорота, с удивлением нашёл всю стражу спящей. Хмельные воины беспечно дремали кто на полу, кто на лавках, не ожидая беды. Обрадовалось чудовище и схватило стольких спящих стражников, скольких смогло унести, – схватило и с оглушительным рёвом поволокло в свои болотные подземелья.

Грендель и сам не чаял найти здесь такую лёгкую добычу. Убив воинов, он освежевал и разделал их, как туши животных. Давно в его логове не было столько мяса…

Проснувшись утром, даны, которым посчастливилось избежать встречи с ночным злодеем, с ужасом увидели место кровавого побоища. Скорбь и страх сковали их сердца – великий пир сменился великой печалью. Не ведали прежде люди, насколько могуч и кровожаден был болотный дух.

Всё утро оплакивали даны своих погибших товарищей. И не было никого, кто мог бы утешить датского конунга Хродгара. Лужи крови на полу и обломанные клинки среди раздавленных в щепу столов и скамей – так выглядело место ночной схватки.

Прошёл день, и наступила следующая ночь. Не думали и не гадали ратники Хродгара, что снова придёт к ним ночная тварь за кровавой данью, – и вновь поплатились за свою беспечность. Налетел во тьме свирепый Грендель на трапезные палаты и опять унёс с собой добычу – желанную ему человечину.

Великая беда опустилась на здешние места. Отныне люди сторонились Хеорота, зная, что пир и хмельной сон не сулят там ничего хорошего, ибо теперь еженощно приходил туда и бесчинствовал злобный Грендель, в страхе держа всё королевство. Так обрёл замок двух владельцев, одного по праву рождения и строительства Хеорота – несчастного конунга Хродгара Скильдинга, а другого беззаконно, по праву силы – ужасного Гренделя.

Сколько продолжались эти кровавые набеги – неведомо, но только сдаётся, что длились они не один год. Потому что сложились уже сказания и песни о великой беде – безутешном конунге Хродгаре и губителе всего живого Гренделе, который жаждет лишь свежей крови и человечьего мяса, не знает жалости и не помышляет о мире.

За всякое убийство у германцев по законам отцов полагалась своя плата. Каждую жизнь можно было оценить, назначая вергельд – выкуп. Потому что каждый человек имел свою цену в те годы. Но Гренделю не было дела до людских законов, и платить он ничего не собирался. Обнаглев от безнаказанности и опьянев от крови, ибо даны не могли дать ему достойный отпор, он подкарауливал каждого, кто осмеливался приблизиться к Хеороту. И неважно, был ли это закалённый в боях ратник или простой крестьян, женщина или старик – всех хватал Грендель, душил и в лепёшку разбивал ударами огромных кулаков, а потом, скрутив в вязанки, как хворост, относил в своё болотное логово. Даже детей не щадил он – здесь не могли помочь ни слёзы, ни деньги.

Померкли некогда весёлые Палаты Оленя, и тьма окутала лестницы, переходы и залы недавно ещё шумного и беспечного замка. Лишь к трону Хродгара почему-то не мог приблизиться Грендель – великая светлая сила, исходившая из этого места, не позволяя чудовищу опоганить престол славного конунга.

Не раз потомок Скильдингов, сын Хальфдана, призывал учёных мужей, старейшин и дружинников на советы, чтобы найти средство от набегов Гренделя. Жрецы обращались и к верховным богам, и к злым духам, приносили им жертвы и готовы были отдать что угодно, лишь бы освободить королевство от злой напасти. Но всё было тщетно.

И всё же услышали боги молитвы данов: прознал о несчастьях их королевства северный сосед – гаутский конунг Хигелак. Вызвал он к себе старейшин, и, посовещавшись, они решили отправить на помощь данам самого славного воина из своей дружины. Могучий и неустрашимый, он без колебаний согласился и стал готовить ладью, чтобы отплыть со своими сподвижниками к датскому королю. Это не заняло много времени: по его приказу спустили на воду лучший корабль с гордым лебединым профилем.

– Там, – показал храбрец на море, – лежит некогда грозное, но ослабшее нынче датское королевство! Не могут больше кольчужники Хродгара защитить своего предводителя. Поможем ему нашими доблестными мечами, подставим ему свои плечи, раз уж так измельчали даны!

И хотя многие ратники понимали великую опасность путешествия и тревожились за судьбу своего вожака, но все как один одобрили его слова. Вслед за тем метнули жребий, и он показал, что поход будет удачным.

Из дружины Хигелака были отобраны лучшие из лучших, храбрейшие из храбрых, вернейшие из верных, дабы отправиться в гибельный поход. Всего набралось пятнадцать человек.

Великолепная ладья с носом в форме лебединой шеи уже поджидала их на песчаном берегу между скал. Когда снаряжение было погружено на корабль, щиты повешены по бортам, вооружение сложено на палубе, воины расчехлили парус, и медленно, словно гигантская птица, взлетающая со своего гнезда, вышел из залива в открытое море грозный драккар.

Не успел пройти день и пронестись ночь, как увидели мореходы пред собою край чужой земли. Высокие утёсы простирались по левую руку и небольшая отмель в удобной маленькой бухте – по правую. Туда и направили они свой корабль, благодаря богов, что так спокойно и быстро позволили они пересечь им море – ни ветер, ни шторм не стали помехой воинам.

Бросив якорь, сошли ратники на солнечный берег, выгрузив всё своё вооружение. И когда облачились они в кованое железо и подпоясались мечами, то блеск от их лат издалека заметил хранитель этих берегов – датский часовой. Его настолько поразил сверкающий наряд сошедших на землю героев, что он не сразу сообразил, как ему следует быть. Однако вскоре, взяв себя в руки, вскочил на коня и помчался с холма, откуда обозревал окрестности, прямиком к причалившей ладье. Подъехав на расстояние десяти шагов, он выставил вперёд копьё и первым вступил в переговоры:

– Стойте, морские пришельцы! Обращается к вам дозорный Скильдингов! С чем пожаловали к нам, незваные гости? С миром или с войной? Что привело вас в наши края? Много лет я наблюдаю за этим побережьем, но никогда ещё не видел, чтобы так спокойно, по-хозяйски, выгружалось бы иноземное войско, словно прибыло к себе домой. Никто, кроме Хродгара и его приближённых, не может дать право чужакам находиться здесь самовольно.

Намётанный глаз дозорного выделил из пришлых ратников самого высокого и статного, в самых дорогих доспехах. К нему он и обратился:

– Кто ты, могучий воин? Таких ещё не доводилось мне видеть в этих местах. Понятно, что ты не разбойник и что в жилах твоих течёт благородная кровь, а люди твои – не шайка воров. Но ты должен дать мне ответ, раз уж самовольно высадились вы на датское побережье!

Тогда статный воин вышел вперёд, снял с головы шлем и ответил с достоинством:

– Все мы – дружинники Хигелака, конунга гаутов. Я – сын Эггтеова, который давно оставил этот мир, хотя в моей стране его до сих пор помнят многие, ибо был он великим воином. Но не с войной пришли мы на вашу землю, а на подмогу вашему повелителю, славному конунгу Хродгару Скильдингу. Прослышали мы у себя за морем, что страдает Хеорот от набегов невиданного чудовища, которое по ночам убивает и пожирает славных датских воинов, и что нет на него никакой управы. Я готов сразиться с чудищем, но скажи, доблестный страж, не пустые ли это слухи? Всё и вправду так плохо в датском королевстве?