Порочный ангел - Шэн Л. Дж.

Я открываю дневник ключом, которых храню под цветочным горшком – да, я держу комнатные растения, чтобы мы с Катей дышали чистым воздухом, насыщенным кислородом. Внутри нет ни страниц, ни слов, ни чернил. Мне кажется, это хорошая метафора моей жизни. На третьей неделе учебы в Джульярде я распотрошила дневник в блестящей обложке из розовой кожи и спрятала в нем коробочку размером четырнадцать на двадцать два сантиметра, в которой хранились мои таблетки. У меня нет проблем с рецептурными лекарствами главным образом потому, что мой врач уже несколько месяцев мне их не выписывал. Поэтому я нашла другие способы их достать.

Доктор Хэддок хотел наложить мне гипс на правую лодыжку и назначить четырехнедельный постельный режим с последующей физиотерапией. «Я не могу выписать тебе еще больше сильнодействующих обезболивающих, Бейли. Позволь напомнить, что сейчас наблюдается всплеск наркотической зависимости».

Я просила и умоляла, спорила и торговалась, а потом приводила невероятные факты в поддержку моего стремления раздобыть обезболивающие лекарства. В итоге он выписал мне мотрин в небольшой дозировке, чтобы я смогла пройти сегодняшнее прослушивание. Прослушивание, которое должно было исправить мои неудовлетворительные оценки за хореографию балета и танца. Я выложилась на полную. Отдала все силы. Тянула все мышцы и связки до предела. Но этого оказалось недостаточно.

Я недостаточно хороша.

– Я вижу ваше страстное желание, мисс Фоллоуил. – Одна из старших хореографов ритмично стучала ручкой по планшету, недовольно опустив уголки губ. – Но страсть без мастерства – все равно что топливо без транспортного средства. Вам нужно поработать с техникой Александера [7]. Вновь освоить базовые движения. Пересмотреть выполнение плие и тандю. Вернуться к основам.

Зажмурившись, я мотаю головой, чтобы развеять ее слова. Временами я сама сомневаюсь, хочу ли вообще быть балериной, только ли ею мне всегда суждено было стать. Моя судьба определена с самого моего рождения, и я просто с ней смирилась. Мама увидела во мне потенциал, скауты с ней согласились, а когда мне исполнилось одиннадцать, начали поступать приглашения от балетных школ. И все. Я начала стремительный путь к становлению балериной.

Я сую руку в коробку и ощупываю содержимое. Осталась только одна таблетка мотрина. Ни антидепрессантов, ни сильных обезболивающих, чтобы притупить боль.

– Да что же это? – цежу я. Должно быть, Катя все украла. Каким-то образом достала мой ключ. Я точно знаю, что у меня оставалась пара таблеток антидепрессантов. Я ни за что не могла съесть их все за несколько дней.

Я достаю таблетку и проглатываю ее, не запивая, а потом беру свой так называемый дневник и с криком бросаю его в окно. Он ударяется о стекло и падает на пол. Пустая картонная коробка вылетает и приземляется лицевой стороной на старый ковер, будто прима-балерина в позе умирающего лебедя. Голоса профессоров звучали в моей голове еще несколько минут после того, как я, как они думали, вышла из зала. Но на самом деле я стояла за занавесом, схватившись за лодыжку и стараясь не заплакать от боли.

«Недостаточно гибкая».

«Недостаточно энергичная».

«Она, часом, не дочь Мэлоди Фоллоуил? Тогда все ясно. Я помню ее мать. Не самая одаренная. Как по мне, ей повезло, что она сломала ногу. Зато удачно вышла замуж. Младшая Фоллоуил лучше, но все равно не Анна Павлова» [8].

И все это случилось после того, как я сумела добиться от них разрешения пересдать экзамен и снова выйти на сцену, чтобы закрыть семестр. Ни за что на свете я, Бейли Фоллоуил, исключительная умница, не завалю первый семестр в университете.

Я беру телефон, листаю список контактов и задерживаю палец над одним именем. Пэйден Риз. Танцор балета родом из Индианы, обладатель точеной челюсти и главной роли в «Сильфиде», которую получил без особых усилий. Пэйден зарабатывает на карманные расходы продажей рецептурных обезболивающих и прочих презентов для гостей вечеринок. Он совсем не внушает доверия, и я презираю его всем сердцем, но неожиданным образом провожу с ним все больше и больше времени.

До конца семестра осталась всего пара месяцев, и за пределами танцевальной студии у меня безупречные оценки. Я не могу отправиться домой раньше времени. Не могу показать миру, что мои лучшие результаты – на поверку не самые лучшие. Тем более мне нужно просто пересдать экзамен, получить хорошую оценку, а потом у меня впереди все зимние каникулы на то, чтобы подлечить травмы и избавиться от новообретенного, прекрасно контролируемого пристрастия к таблеткам. Я пишу сообщение Пэйдену.

Он прекрасно знает, что я имею в виду.

Перевод: Сколько тебе нужно?

Столько, сколько у тебя есть.

Я прижимаюсь спиной к двери, сползаю на пол и, опустив голову между колен, задыхаюсь от беззвучных рыданий. Мне невыносимо от того, что мое тело не поспевает за моими амбициями, рвением и оценками. А еще тошно потому, что по этой причине кто-то вроде Пэйдена обрел надо мной власть.

Порой мне хочется распуститься, подобно атласным лентам на моих пуантах. Стремительно кружась, сбросить слои смущения и тревоги, пока не раскроюсь полностью. В глубине души я таю обиду на мою старшую сестру Дарью. Ей легко, ведь на нее почти не возлагают ожиданий. Она принимает свои недостатки. Носит их с гордостью, как боевые шрамы. Дарья показала своему мужу, друзьям и нашим родителям свои худшие стороны, и – подумать только – оттого все полюбили ее еще сильнее.

Мне такой вариант недоступен. Я Бейли Фоллоуил, безупречная маленькая балерина. Все задачи решаемы, все горы по плечу.

Проблемы? Спросите Бейли. Она все знает.

Внимание, спойлер: я сейчас понятия не имею, что делаю.

Три минуты спустя раздается стук в дверь, и на пороге комнаты появляется Пэйден с озорным блеском в карих глазах. В качестве приветствия он помогает мне встать на ноги и шлепает по заднице, отчего ее болезненно жжет. Ему свойственна какая-то непреднамеренная злоба, которая всегда меня нервирует.

– Черт, Бейлз. Мне, конечно, нравится просвет между бедер, но это слишком даже для меня. – А еще он приверженный бодинегативу придурок, который гордится тем, что заставляет других стыдиться самих себя.

Ходят слухи, что в прошлом году он испортил отношения с профессорами, когда сказал своей партнерше по танцам, что она слишком тяжелая для исполнения элементов с поддержкой. Девушка весила меньше сорока шести килограммов, а он к тому же сдобрил свое заявление матом.

– Ужасно выглядишь. – Пэйден задирает штанину и достает из дырявого носка пластиковый пакет на молнии. Внутри лежат наполненные таблетками пакетики размером поменьше. – Ты плакала?

– Нет. Просто дурацкие травмы не дают покоя, – вру я, натягивая рукава на кулаки, и вытираю нос. Хочу, чтобы он ушел. Ненавижу его. Но он единственный продавал мне настоящие, рабочие антидепрессанты и обезболивающие.

– Эти красивые ножки снова доставляют тебе беспокойства, Фоллоуил? – Он встряхивает пакетик, полный таблеток, держа его между большим и указательным пальцами и зажав губами сигарету. – Что ж, предложение обернуть их вокруг моей шеи, все еще в силе. Я стану твоим лучшим обезболом.

– Плавали – знаем, – ворчу я, пытаясь прогнать унылые воспоминания о том, как мы были вместе. – Ты не обезбол, Пэй. Даже не половина таблетки.

– Уф. – Он смеется. – Я бы обиделся, будь мне хоть какое-то дело до мнения маленькой избалованной принцессы из Тодос-Сантоса.

– Ты сам хотел со мной переспать, – напоминаю я.

– Разве меня можно винить? Секс с девственницей всегда входил в мой список желаний, которые нужно успеть воплотить в жизни.