Матабар VII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Полковник затянулся и выдохнул плотное, объемное облачко.

– Кинжалы?

– Поставлены в известность. Будут ждать.

– Хорошо… но это не объясняет, почему Навалов не написал завещания. Закон о наследниках среди подмастерьев слабее, чем прямое завещание.

Милар закрыл папку и толкнул ее по столу в сторону Полковника.

– Думаю, что Навалов действительно хотел обставить своего бывшего ученика. Доказать, что лучше. Сделать такой проект, который бы мало того что затмил успехи Рунова, так еще и… не знаю, – пожал плечами Милар. – Соревнования двух надутых эго.

– Концертный Зал Бальеро? – предположил Полковник.

– Сомневаюсь, – снова пожал плечами капитан. – Вернее – думаю, что Навалову этого не хватало. И именно данное состязание и привело его в руки Тазидахиана. Их часто видели, Полковник. Навалова, посла и тех мутантов, которые…

Полковник прокашлялся.

– Бесследно исчезли в Метрополии, – поспешил уточнить Милар. – Так вот – их часто видели на благотворительных мероприятиях.

– Тех самых?

– Тех самых, – подтвердил Милар. – Мы, разумеется, не можем и не должны предполагать, что хотя бы десятая часть гостей связана с Кукловодами, но, возможно, единичные случаи связей все же имели место быть.

Полковник отложил сигару на край пепельницы и скрестил пальцы домиком.

– Получается, господин Навалов что-то задолжал Братству… что-то такое, что он не успел передать. И настолько ценное, что Старшие Братья рискнули своими агентами и перевернули дом вверх дном. История хорошая, капитан. Как сюда вяжется попытка выставить все так, будто это Нарихман?

Милар помассировал переносицу.

– Рунов состоит в читательском клубе любителей детективной литературы.

Впервые в жизни Арди увидел на лице Полковника недоумение.

– Так просто?

– Да, – только и ответил Милар. – Абсолютно извращенное совпадение. Банальное убийство на почве личной неприязни. Тут даже деньги, скорее всего, не замешаны. Два идиота, всю жизнь соревновавшиеся друг с другом.

– Да уж… банальщина, едва было не стоившая жизни Петру Огланову, – добавил Полковник. – Как он, кстати?

– Уже пытается заигрывать с медсестрами в госпитале, – скривился капитан.

Полковник какое-то время молчал, так что кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь работой челюстей Арда и хлюпаньем крови на его пальцах и губах.

– Все бы ладно, капитан, и я бы даже закрыл глаза на… – Полковник скосил взгляд на уже хорошо знакомую Арду казенную форму отчета. – Одиннадцать тысяч семьсот четыре экса и двенадцать ксо… и только попробуй, капитан, сейчас мне что-то опять сказать про ксо… Так вот. Я бы закрыл на все это глаза, потому что по какому-то чудному провидению Вечных Ангелов и воистину адской удаче, вы двое – опять – умудрились вытащить из пересохшего озера огромную такую осетрину… Но! Дом Навалова перевернули вверх дном. Подчиненные Мшистого нашли все, абсолютно все его тайники, коих немало, а о содержимом в приличном обществе и вовсе не упоминают, и знаешь что, капитан? Там не обнаружилось ничего, что могло бы заинтересовать Тазидахиан. Потому что вряд ли Братству сильно интересно, как выглядят инкрустированные камнями фаллосы.

– Фаллосы? – переспросил Милар.

– Фаллосы, – повторил Полковник. – Целая, капитан, коллекция. И уж прости, но часть этой коллекции может на какое-то время заменить вам с капралом стулья. Причем весьма нетривиальным способом.

– Инкрустированные камнями? – Милар, кажется, не услышал или не понял второй части фразы. – Так они же царапаться должны.

– Вот вы с капралом и проверите. Аккурат по дороге к лейтенанту Корносскому и… Что, капрал?

Ардан, все это время тянувший руку вверх (совсем как за школьной партой), вытер губы тыльной стороной ладони.

– Крепость Пашэр.

– Хорошая попытка схватиться за спасительную соломинку, капрал, но эту миниатюру, пока вы отдыхали, мы тоже успели разобрать на составляющие. Весьма маленькие составляющие, – развел руками Полковник. – Не вы один подумали, что крепость Пашэр – главная жемчужина среди творений семьи Наваловых.

– А стол? – уточнил Арди. – Просто битва у крепости состоялась из-за того, что Темный Лорд получил информацию о том, что в подземных хранилищах крепости находятся сотни накопителей, заготовленных для армии его императорского величества.

Полковник переглянулся с Миларом и сделал короткую запись на листке бумаги, который тут же убрал в трубку и отправил по воздушной почте, спрятанной в тумбе у стены позади него.

– Если это такая попытка надышаться перед бесконечной командировкой, капрал, то я был о вас лучшего мнения.

Милар при этом выглядел так, как порой выглядели ковбои на ферме Полских, когда поставят последние эксы на самую маловероятную комбинацию, а затем мысленно молятся госпоже Удаче, чтобы та выкинула на стол нужные карты.

Не прошло и десяти минут, как в кабинет вошел молчаливый Плащ с непримечательной внешностью. Он нес стол из вишневого дерева. Тот самый, на котором при входе в дом Навалова стояла миниатюра знаменитой крепости.

Поставив тот в центре помещения, Плащ без единого слова вышел за дверь. Ардан же, поднявшись на ноги, обошел стол по кругу. С виду тот ничем не отличался от любого другого предмета фурнитуры. За одним маленьким исключением.

– Милар, можно тебя попросить? – Арди указал на вырезанный по канту узор в виде вишневых листьев.

Милар встал, подошел к столу, нажал на листик и… ничего не произошло.

– Проклятье, господин маг, что за цирк?!

– Да не конкретно этот листик, – в тон зашипел Ард, – какой-то из них.

Милар выругался и начал поочередно нажимать на листочки, пока в определенный момент не раздался щелчок и под столом не открылась ниша.

– Так и думал! Это не вишневое дерево, – с победной улыбкой сказал Ардан. – Это Narit’Kha — Дерево Красной Ночи. Безумно редкая порода. Живых образцов уже нет. Только вот такие артефакты. Его выращивали высшие эльфы, чтобы использовать… – Арди выдохнул, – в качестве материала для пыточных инструментов Эан’Хане, так как Нарик’а поглощает Лей. Кстати, именно истории о Дереве Красной Ночи впоследствии побудили Звездных магов Галесса начать поиски материалов и способов экранизации Лей от…

– Спасибо за познавательную лекцию, капрал, – перебил его Полковник. – Что там, капитан?

Милар в самом прямом смысле залез под стол и вытащил из тайника кусок пергамента. Старинного, но сильно пахнущего современной алхимией. Видимо, укрепляли для того, чтобы тот не развалился от времени.

– Осторожней!

– Иди в задницу, капрал, – беззлобно огрызнулся Милар и, отнеся пергамент на стол Полковника, бережно развернул. – Каракули какие-то… Чертеж, что ли. Все потерто. Не разобрать…

Ардан же почувствовал, как у него сердце совершило забег по всем участкам тела. Он смотрел на знакомые ему письмена, начертанные поверх местами действительно затертого чертежа.

– Это не каракули, – с придыханием, разглядывая фигурные, изящные завитки, произнес юноша. – Это язык высших эльфов. Диалект Фае. Ему, Милар, больше двадцати тысяч лет. И это не чертеж. Вернее – чертеж, но не совсем обычный.

Ардан, взяв со стола карандаш, провел над схемой.

– Навалов его явно восстанавливал… но среди людей никто не знает языка высших эльфов… он считается мертвым. Так как тогда он должен был восстанавливать схему… или им не требовалось ее восстанавливать… но в таком состоянии она не имеет никакой, кроме исторической, ценности…

– Капрал, – тихонько, едва слышно, но весьма твердо, позвал Полковник, – вы не на лекции в Большом. И не в своей лаборатории. Потрудитесь объяснить.

Ардан сделал шаг назад и посмотрел поочередно на Милара и Полковника.

– Это схема обители Эан’Хане высших эльфов. Иными словами – доисторического подземелья где-то на западе Империи.

Кабинет вновь ненадолго окутала тишина, уже через несколько мгновений разрушенная емким и многозначительным: