Узница Короля Проклятых - Соболева Ульяна "ramzena"

Когда она наконец успокоилась, было уже далеко за полночь. Я опустилась на стул у её кровати, не в силах добраться до своей постели. Глаза слипались, но сон не шёл.

Слишком много мыслей. Слишком много страхов.

Что если это действительно какая-то секта? Или, ещё хуже, торговцы людьми? Что если я больше никогда не вернусь домой? Кто позаботится о маме?

Но даже эти страхи не могли перевесить единственный вопрос: что, если я откажусь от этого шанса, и завтра нам будет нечего есть?

Наконец, усталость взяла своё. Я провалилась в тяжёлый, муторный сон.

И тогда он пришёл.

Сначала я почувствовала изменение в воздухе — он стал гуще, тяжелее, будто насыщенный электричеством перед грозой. Звуки исчезли — ни тиканья часов, ни шума дождя за окном, ни дыхания матери. Комната вдруг словно оказалась вне времени и пространства.

А потом появился он — сначала как тень в углу комнаты, потом всё отчётливее, материальнее, как если бы сама темнота обретала форму.

Высокий, стройный, с длинными чёрными волосами, струящимися по плечам, обрамляющими лицо такой невероятной красоты, что у меня перехватило дыхание. Бледная фарфоровая кожа, скулы, словно вырезанные скульптором из мрамора, чувственные губы, изогнутые в полуулыбке. Но глаза... эти глаза цвета жидкого серебра, холодные и одновременно обжигающие, смотрели сквозь меня, проникая в самые потаённые уголки сознания. В них светился металлический блеск, от которого по телу пробегал озноб.

Он не шёл — он будто перетекал из одной точки пространства в другую, нарушая все законы физики. И когда заговорил, его голос был не звуком — ощущением, вибрацией, проникающей через кожу прямо в кровь, резонирующей с каждой клеткой тела.

— Мария, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало как древнее заклинание, пробуждающее что-то глубинное, первобытное внутри меня.

Я хотела закричать, но горло перехватило. Хотела бежать, но тело отказывалось подчиняться. Всё, что я могла — смотреть, впитывать, растворяться в его присутствии.

— Кто ты? — наконец выдавила я, чувствуя, как пересыхают губы.

Он улыбнулся, и эта улыбка была соблазном и угрозой одновременно.

— Разве это важно? — он сделал шаг ближе, и я почувствовала волну жара, исходящую от его тела, контрастирующую с ледяным блеском его глаз. — Важно то, что я могу дать тебе.

— Что? — мой голос звучал странно, будто не принадлежал мне.

— Всё, — он сделал ещё шаг. Теперь он стоял так близко, что я могла различить аромат, исходящий от него — тёмный, терпкий, древний, как засохшая кровь и мускус. — Всё, что ты захочешь. Всё, что тебе нужно.

Его рука поднялась, но не коснулась меня. Остановилась в миллиметре от щеки. И я почувствовала это — прикосновение без прикосновения. Невидимые пальцы медленно очертили контур моего лица, спустились по шее, задержавшись на пульсирующей венке.

Моё тело предательски отзывалось — кожа покрылась мурашками, соски напряглись под тонкой тканью ночной рубашки, между ног разлился жар, от которого внутренние мышцы сжались в сладкой судороге. Сердце билось где-то в горле, дыхание становилось рваным и поверхностным.

— Что ты делаешь со мной? — прошептала я, ощущая, как каждый нерв в теле натягивается струной, готовой вот-вот зазвенеть от напряжения.

— Показываю, что тебя ждёт, — его голос стал ниже, интимнее, вибрируя где-то глубоко внутри меня. — Если ты придёшь ко мне.

Невидимые прикосновения усилились. Фантомные пальцы скользнули по ключицам, спустились к груди, обвели контуры сосков, слегка сжали их. Я выгнулась навстречу этой ласке, не в силах контролировать реакцию тела. Другая невидимая рука прошлась по позвоночнику, опустилась к пояснице, скользнула ниже, огладила ягодицы.

Он наблюдал за моей реакцией, серебряные глаза горели, отражая мои собственные ощущения. Не отрывая взгляда, он продолжал свою пытку наслаждением. Я чувствовала, как невидимые губы касаются шеи, спускаются к ключицам, оставляют влажный след между грудей. Его дыхание — холодное, как зимний ветер — обжигало разгорячённую кожу.

Невидимые пальцы раздвинули мои бёдра, нашли самую чувствительную точку, начали массировать её — медленно, ритмично, неумолимо. Одновременно я чувствовала, как что-то проникает внутрь меня — сначала один палец, потом два, медленно двигаясь, растягивая, заполняя.

— Перестань, — выдохнула я, но вместо протеста это прозвучало как мольба о продолжении. Предательское тело двигалось навстречу фантомным ласкам, требуя большего.

Он наклонился ближе, холодные губы почти коснулись моего уха, но не соприкоснулись с кожей.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я остановился? — в его голосе звучала насмешка и знание моей слабости.

Я закрыла глаза, сдаваясь. Пальцы внутри меня увеличили темп, большой палец кружил вокруг клитора, создавая невыносимое напряжение. Волны наслаждения нарастали, становясь всё сильнее, всё ярче. Тело горело, плавилось, растворялось под натиском его невидимых прикосновений.

— Кто ты? — снова спросила я, чувствуя, как подступает что-то огромное, неотвратимое.

— Тот, кто будет владеть твоей душой, — прошептал он, и невидимые пальцы вдруг вошли глубже, нашли ту точку внутри, от прикосновения к которой всё внутри взорвалось.

Оргазм был настолько сильным, что из глаз брызнули слёзы. Тело выгнулось дугой, каждая мышца напряглась в мучительном экстазе. Внутренние стенки сжимались вокруг фантомных пальцев, волна за волной наслаждения прокатывались по телу, от макушки до кончиков пальцев ног. Я не могла кричать — голос застыл в горле. Не могла дышать — лёгкие сжались в спазме.

В момент высшего наслаждения я увидела его настоящего — за идеальным лицом проступило что-то древнее, жуткое, нечеловеческое. Серебряные глаза вдруг стали чернее ночи, в них мелькнули красные искры. Черты лица заострились, губы растянулись, обнажая удлинившиеся клыки. Это длилось лишь мгновение, но оно отпечаталось в сознании, как клеймо.

Когда последние отголоски оргазма утихли, он наклонился и собрал одну из моих слёз кончиком пальца. Поднёс к губам. Вдохнул, словно аромат изысканного вина. А потом медленно, чувственно слизнул её, не отрывая от меня взгляда, снова ставшего серебряным, но теперь с оттенком насыщенности, как будто моя слеза придала ему сил.

— Теперь ты моя, — произнёс он, и весь мир вокруг рассыпался.

Я проснулась, задыхаясь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Между ног пульсировало от пережитого во сне наслаждения.

Комната была пуста. Мать мирно спала на своей кровати. За окном занимался серый рассвет.

Просто сон. Слишком яркий, слишком реальный, но всё же сон.

Я провела руками по лицу, чувствуя влагу на щеках. Слёзы? Я плакала во сне?

Меня била дрожь — не от страха, а от чего-то более глубокого, первобытного. От осознания того, что моё тело только что испытало невероятное удовольствие от прикосновений существа, которого не существует.

Я встала, пошатываясь. В ванной умылась холодной водой, пытаясь смыть ощущение его присутствия. Но оно оставалось — как тонкий слой пыли на коже, как привкус меди на языке.

Глядя в зеркало, я не узнавала себя. Зрачки расширены, щёки горят лихорадочным румянцем, губы припухли, будто от поцелуев. Я выглядела... использованной. Осквернённой.

Тело ныло сладкой болью, которая обычно остаётся после страстной ночи с любовником. Но у меня не было любовника. Не было никого уже очень давно.

Что со мной происходит? Неужели усталость и стресс наконец довели меня до галлюцинаций?

Я вернулась в комнату, механически переоделась, поставила чайник. Часы показывали 6:30. До встречи в странном офисе оставалось ещё несколько часов.

Внутри нарастало беспокойство. Что-то настойчиво шептало: не ходи. Отмени. Забудь. Что-то внутри знало — это ловушка. Я шагаю прямо в пасть хищника.

Но какой у меня был выбор? Вернуться к поиску работы, которой нет? Смотреть, как мать медленно умирает, потому что я не могу позволить себе нормальное лечение? Сидеть в холодной квартире и ждать, пока нас выселят за неуплату?