Чайный Мастер. Том 2 (СИ) - Никулин Росс

— Ну, — повторил Марвин, постукивая пальцами по столу. — Отвечай. Понимаешь, что это значит?

— Репутация, — протянул я.

— Верно. А это и люди, и первые посетители. Нарабатывать известность нужно уже сейчас, и не ждать, когда нас подомнет алхимик из Совета.

Снова «нас». Марвин явно заинтересован в этом деле не меньше моего.

— А если конкретнее, кто они? Я понял, что Эрдан лекарь, а Савелия торгует посудой. Но разве этого достаточно?

Марвин тяжело вздохнул.

— Эрдан не просто лекарь, а восходящий. Скажет, что у тебя тут пойло, и ни один человек в городе не придет, кроме нищих из трущоб.

— Он вроде алхимика?

— Что-то около того.

— А Савелия?

— Савелия, — Марвин почесал бороду. — Она держит лавку посуды и всякой хозяйственной чепухи у рынка. Муж у нее гончар. Поэтому у них половина трактирщиков посудой и закупается. Ватажники любят кулаками почесать в таких заведениях и посуду побить.

Я даже присвистнул. Серьезная женщина, раз у нее столько клиентов.

Старик вдруг дернул плечом и велел:

— А теперь руку дай.

Я протянул ее и развернул ладонь к свету, не видя смысла отнекиваться. Красное пятно стало шире, да и под кожей у запястья тянулась тонкая воспаленная жилка.

— Канал, значит, — сказал он тихо. — И давно Родник открыл? Неделя, две?

— Дня три назад.

— Всего⁈ И на кой ты канал открывал тогда?

— Вы же поняли, уважаемый Марвин, — кивнул я на гайвань. — Зачем спрашивать?

Старик отпустил мою руку и с силой провел ладонью по лицу.

— Родник стабильный хоть?

Я вздохнул и покачал головой.

— Глупец! — грохнул он по столу кулаком.

Уставился на меня, выждал несколько вдохов, а потом протянул:

— До утра не смей больше Родник нагружать, понял?

— Да, я знаю.

— Знает он! — фыркнул Марвин, резко встав из-за стола.

А у меня перед глазами вспыхнули строки, сообщая, что наступило Дыхание Ночи. В груди поселилось чувство пустоты, а резерв Родника замер на 37/100. Знатно я сегодня потратился.

Я посмотрел на эти строки и устало прикрыл глаза.

Марвин, конечно, их не видел. Но по лицу моему, видимо, понял что-то.

— Вот и отлично, — буркнул он так же устало, как и я. — Завтра посмотрим, что ты там с собой сотворил.

И, не прощаясь, направился на выход. Лира, которая показалась в проходе на кухню, проводила его долгим, уставшим взглядом.

— Ушел, — сказала она, когда за стариком захлопнулась дверь.

А у меня перед глазами мелькнули новые строки.

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~ 20 часов]

— Да, ушел, — кивнул я. — Все ушли.

Под столом что-то довольно заурчало. Меня вмиг прошиб холодный пот, и я резко заглянул под него. Оттуда на меня уставились две темные бусинки глаз.

— Вот же паршивец, — прошептал я. — И когда только успел пробраться в зал? А если бы тебя увидели?

В ответ раздалось невинное:

— Ра-а?

А потом я заметил, что этот серебристый комок что-то грызет.

— Рау, — сказал я добродушно. — Если ты сейчас ешь цедру, то завтра я продам тебя как меховую грелку.

Через миг зверек уже оказался на плече у Лиры. И в ту же секунду я увидел, что Лира пьет первую разбавленную мной баночку Настоя Укрепления. Сердце забилось быстрее.

— Тебе плохо? — подхватился я с места, со скрипом отодвигая стул.

Но Лира быстро выпила баночку лекарства и остановила меня рукой.

— Мне нехорошо, — призналась она. — Но это не приступ. Просто усталость. Твой чай необычный и слегка ослабил жжение, но… — она прикоснулась к груди.

Мне хватило мгновения, чтобы понять, что она имеет в виду. Чай не лекарство. Пока не лекарство.

— Марвин же говорил, — продолжила она, — что это снадобье нужно пить постоянно.

— Тебе нужен отдых, — мрачно сказал я. — Хватит геройствовать на сегодня.

Подошел к Лире, забрал у нее Рау и проводил до комнаты, где помог улечься и укрыл одеялом. Прикрыв окно, сходил за водой для нее и заодно полил голубой цветок на окне. Через ощущения Рау понял, что этот цветок морозит.

— Спасибо, — прошептала Лира, уже зевая.

— Спи. — Я убрал выбившуюся из косы прядь с ее лица и тихо вернулся на кухню, убрав посуду из зала.

А через минуту уже сам лежал на циновке и разглядывал красное пятно на своей ладони, пока не уснул.

Утром проснулся я от того, что правая рука снова ныла, и какое-то время просто лежал, пытаясь согнуть пальцы, но они слушались плохо, особенно безымянный, который только дернулся, и все. Приподняв ладонь, посмотрел на красное пятно, поморщился и сел на циновке, а перед глазами уже проступали строки:

[Основной канал правой руки частично поврежден. Требуется восстановление. Опасность использования энергии: средняя]

[Родник Души нестабилен (требуется стабилизация)]

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~10 часов]

И только тут я заметил, что в кухне я не один. Марвин сидел за рабочим столом, сгорбившись над ступкой, и что-то давил пестиком, время от времени бормоча себе под нос такие слова, которые при Лире лучше было не повторять — а то зубы повылетают. На столе перед ним стояли склянки, мешочки с травами и нож, а по кухне тянуло резким лекарственным запахом, от которого сразу захотелось воды.

— Проснулся, — буркнул он, даже не обернувшись. — Долго же ты.

Я проморгался и попытался понять, когда он вообще успел войти. Скрипа дверей я не слышал, шагов тоже, хотя спал здесь же, на циновке у очага, и это мне совсем не понравилось.

— И вам доброго утра. Давно вы пришли? — прокаркал я пересохшим горлом.

— Давно. Чтобы ты снова дел не натворил.

Старик тем временем ссыпал что-то темное из ступки в маленькую чашку, перемешал, поморщился от запаха сам и только потом посмотрел на меня.

— Руку не дергай и рассказывай, — велел Марвин. — Когда Родник открылся, как канал открывал, что делал с каналом.

Я усмехнулся. Пришел, хозяйничает да еще и командует.

— Может, я сначала умоюсь хоть? Чай попьем, а там я все и расскажу?

— Тебе повторить? — Марвин сжал каменную ступку в кулаке, и я понял, что никакого мне чая.

Поэтому прокашлялся и рассказал.

Не всё, конечно, потому что про Рау говорить было нельзя, да и незачем старику о нем знать. Пока что, по крайней мере. Сказал, что Родник открылся четыре дня назад, когда ходил за Вторую Границу и получил рану на боку. Марвин на этих словах перестал орудовать пестиком и посмотрел на меня с подозрением.

— В тот день, значит, — протянул он. — Почему сразу не сказал?

Я едва сдержал вздох. У всех вопросы одни и те же. Что Минк, что Лира, что теперь Марвин — все спрашивают одно: «почему не сказал сразу». Да потому что не просто это, особенно когда ты в новом мире и теле. Но ведь так не ответишь…

Я просто развел руками, мол, так получилось, и заработал новый неодобрительный взгляд.

— Канал с Лирой открывал?

— Да. Объяснила как. Говорила нащупать Родник, взять энергию, вести к плечу, потом к локтю, запястью и ладони, — продолжил я рассказывать.

Марвин слушал молча и был при этом мрачен, катая желваки. А когда я дошел до того, как после открытия канала еще и чай заваривал с внутренней энергией, он закрыл глаза и медленно сжал переносицу.

— Лира умница. Все правильно сказала, а вот ты — балбес, — прохрипел он. — Канал открыл, перегрел, а потом еще в алхим… в чай полез.

— Так надо было, — сухо ответил я.

— Повезло тебе! — припечатал он.

Но я знал, что не везение это было. Скорее упрямство, но я контролировал себя. Чувствовал, где черта, поэтому третий пролив вчера делал без энергии. Может, конечно, слегка перестарался, едва не перешагнул за эту черту, но ведь не перешагнул. Остановился.

Марвин подошел, взял мою руку, как вчера, и крепко ее сжал. Без всякой жалости. Развернул к свету, нажал под запястьем, потом провел большим пальцем вдоль воспаленной полосы. Я зашипел сквозь зубы, потому что боль пошла сразу до локтя.