Чайный Мастер. Том 2 (СИ) - Никулин Росс

Пока я был в своих мыслях, а Марвин жевал губы, глядя в окно, Лира быстро наложила похлебки и поставила прямо на пол передо мной и Марвином. Две миски, ломти хлеба, пучок свежей зелени. Сама уже, видно, поела.

На Марвина она снова даже не взглянула. Но когда старик буркнул «благодарю», Лира чуть дернула бровью и вышла обратно в зал, не сказав ни слова.

— Спасибо, сестра, — вторил я словам старика и проводил Лиру взглядом, убеждаясь, что пока что с ней все в порядке.

— Ешь, — велел Марвин, уже зачерпывая ложкой. — Потом продолжим.

Суп был горячий, густой, с мелкими кусочками вяленого мяса и со знакомой бурой крупой. Марвин хлебал молча, быстро, будто боялся, что еда остынет раньше, чем он наестся. Я же ел не спеша, наслаждаясь вкусом. И даже сил стало будто бы больше. Сюда бы еще чаю…

Когда миски опустели, старик отставил свою в сторону и посмотрел на меня.

— Теперь главное. Сложи ладони вместе.

— Зачем? — уточнил я, отставляя свою чашку и подчиняясь.

Правая ладонь к левой. Пальцы еще подрагивали, но слушались вполне уверенно.

— Это техника Циркуляции, — заговорил Марвин. — Будешь гонять энергию по кругу — через обе руки. От ладони к ладони. Это один из способов стабилизации Родника. Техника создана, чтобы повысить контроль над энергией.

— А разве нельзя просто сбрасывать энергию через канал? — спросил я.

— Можно, — удивительно спокойно ответил тот. — Но не тогда, когда канал открыт через силу и перегружен. Так не стабилизация будет, а сожжение канала. Или разрыв. Тогда рука вообще перестанет работать.

Я хмыкнул и закрыл глаза.

— Зачерпни энергию из Родника, — продолжал Марвин. — Немного. Чуть-чуть. Теперь веди в правую руку. Не торопись. Доведешь до ладони — и сразу подхватывай левой. Не рассеивай вовне. Потом веди ее дальше. По кругу. Сначала по часовой, потом против. Сколько гонять — почувствуешь сам. Родник должен перестать кипеть. Должен стать ровным, как водная гладь.

Я вновь нащупал свой резервуар и зачерпнул энергии. Представлял, что работаю с кипятком, и делал все аккуратно.

Энергия пошла неохотно — Родник все еще был холодным после зелья. Но в правый канал она потекла легче, чем вчера. Канал то ли остыл, то ли просто русло стало шире, и тонкий ручеек прошел до ладони почти без боли. Лишь раз я качнул его, задев стенки, и скривился от вспышки боли.

— Веди к ладони, не прерывай, — отдавал приглушенные команды Марвин.

В левой ладони поток встретился с преградой, стал вытекать вовне, а резерв, который с утра восстановился лишь наполовину, стал медленно, но верно таять.

[57/100… 55/100… 53/100]

— Подхватывай! — велел Марвин. — Ладони плотнее! Ну!

Я сосредоточился и смог-таки передать энергию с одной руки в другую. И почти сразу почувствовал, как энергия закрутилась, потекла по кругу почти сама, впадая в Родник, но обжигая уже обе руки. Пришлось замедлить ее ток, уменьшить ручеек до нити.

Вскоре я провел первый полный круг Циркуляции, потом второй и третий.

Родник в груди ударил, но неровно, потом еще раз — и начал выравниваться. Кипение, которое я ощущал все эти дни, стало стихать. Пульсация замедлялась, становилась ровной, спокойной.

Я гонял энергию по кругу и постепенно переставал чувствовать тело. Остался только Родник, два канала и медленное, размеренное течение между ладонями.

А потом перед внутренним взором возникла пиала.

Она была заполнена до середины. Вдоль краев у нее кружили потоки. А сверху, из тьмы, медленно и размеренно падали капли. Одна за другой. Они ударялись о поверхность, и по воде, от центра к краям, шли легкие ровные круги.

Вот она, водная гладь. Тихая и умиротворяющая. Вот что такое стабильный Родник Души. Мерный звон капель о воду, тихие умиротворенные круги, тьма на дне пиалы — все это успокаивало.

Сколько прошло времени, я не знал. Но когда открыл глаза, в кухне снова стало темнее. Солнце ушло к закату. Очаг прогорел до углей. Марвин сидел напротив и смотрел на меня — пристально, цепко, напряженно.

Перед глазами всплыли строки:

[Родник Души: стабилизирован]

[Резерв Родника: 41/100]

[Состояние каналов: стабильны]

Я смотрел на эти строки и почему-то не сразу понял, что они значат. Не отсрочка. Не еще десять часов. Не «дожить до следующей порции». Не чужое снадобье, не трава, не милость Марвина, не удачно заваренный чай.

Стабилизирован.

Я медленно выдохнул.

Все эти дни я не позволял себе думать о смерти, которая кружила рядом. Просто не думал. Варг, Лира, Минк, лавка, чай и долги не давали расслабиться. Но глубоко внутри я ведь знал, что если не успею — сердце остановится.

Сжал пальцы, ощущая боль. Впервые с того момента, как я очнулся в этом теле, жизнь перестала зависеть от чужой склянки. Но теперь не зависит.

Живой.

И Родник бьется уверенно, сильно и ровно! Сердце екнуло от радости. А внутри разлилось удовлетворение и спокойствие. Да! От одного осознания этого даже дышать стало проще.

Но не успел я порадоваться успеху, как Марвин потребовал:

— Ну? Что чувствуешь? Болит в груди? Отвечай!

— Все в поряд… — сказал я и схватился за горло. Оно першило так, будто я неделю не пил.

Марвин тут же протянул мне пиалу с водой, и я проглотил ее, не заметив, потом зачерпнул еще и еще.

— Вроде успокоился Родник, — сказал я, когда напился и откинулся на стену спиной. Сил не было.

— Дай проверю. — Старик приложил свою шершавую, грубую ладонь к моей груди и закрыл глаза.

Внутри что-то качнулось, будто кто-то пытался опрокинуть мой Родник. По телу прошла волна дрожи от чужой силы, и Родник снова качнуло. Марвин поморщился, его пальцы дрогнули, как мои совсем недавно. Я понял, что он пропускает свою энергию и пытается… расшатать то, что я наконец выровнял! Но не успел я испугаться, как он отнял руку, сжимая пальцы в кулак.

После чего выдохнул — незаметно, но я увидел, как расслабились его плечи, как перестали ходить под бородой желваки, как ушла из лица та жесткая, каменная собранность, с которой он сидел все это время.

— Хорошо, — буркнул он. — Теперь один день никакой энергии через каналы. Понял?

— Да, спасибо…

— Обе руки будут болеть. Это нормально. Пройдет.

Я кивнул и размял пальцы. Обе ладони горели — правая сильнее, левая слабее, — но боль была терпимая.

Марвин, убедившись, что я в порядке, откашлялся, огляделся, будто искал, кто нас может подслушивать. А я непроизвольно напрягся, когда он, не моргая, уставился на меня.

— Алхимия… — произнес он. — Это не то же самое, что и чай. Я ведь, когда колодец иссяк, пробовал энергию вливать в чай, усилить, как в алхимии… Но не смешивалась она с чаем, не держалась.

Марвин замолчал, пожевал губу и наконец спросил то, что и хотел. Но с таким прищуром и настолько спокойно, что я понял: отвечать придется честно.

— Как ты это делаешь?

Глава 3

Какой хороший вопрос: как я вливаю энергию в чай. Настолько хороший, что и я бы сам не отказался узнать, «как» и почему это работает. Я ведь не алхимик и не восходящий в привычном понимании этого слова. И законов магии еще не понимаю.

Марвин смотрел на меня пристально. Причем сидел напротив вроде бы спокойно, чуть подавшись плечами вперед, но пальцы у него всё равно подрагивали на коленях. То ли от сожженных каналов, то ли от напряжения — не угадать.

— Не знаю, — сказал я наконец, и голос отчего-то вышел хриплый.

Марвин пожевал губами, не сводя с меня глаз.

— Не знаешь?

— Да, — кивнул я, стараясь держать голос ровным. — Честно не знаю.

Он прищурился сильнее, и складки у глаз стали глубже, а я вдруг поймал себя на том, что больше всего сейчас боюсь не его злости, а того, что он задаст правильный следующий вопрос. В том смысле, что мне придется лгать ему напрямую о том, откуда у меня знания о чайном деле. Он не подросток, как Лира и Минк, которым хватит пары намеков.