Хьюга уважительно качнула подбородком, пару раз бесшумно хлопнула в ладоши и подняла большой палец.
Хонока посмотрела по очереди на главу регулярного менеджмента, на главу IT, потом красноречиво постучала пальцем по лбу, призывая к порядку.
Невидимый полицейский тем временем не скупился на текст:
— … потому что вы — официальный помощник лицензированного адвоката Миёси, так? Ваше имя есть в реестре Коллегии.
— Допустим. И что с того? — Такидзиро по-прежнему «не понимал».
— Миёси Моэко-сан является официальным адвокатом по делу — её участие зафиксировано уже на этапе первичного опроса… — пошли известные присутствующим к этому моменту подробности достаточно странного нападения на главаря Эдогава-кай, случившегося, ни много ни мало, на парковке Йокогамы (здесь Ута впечатлилась искренне, без дураков). — Ей мы не можем дозвониться, поэтому я набрал вас как её сотрудника.
Решетников вопросительно повернулся к психологу, та коротко кивнула на телефон — её гаджет действительно был отключен после начала этого импровизированного совещания.
Гангстерша выбросила метису на пальцах что-то непонятное.
Тот кивнул и набрал воздух, собираясь транслировать в трубку.
Ута не удержалась:
— Что означает сей сложный двуручный кукиш, Моэко-тян? Ай! — в следующую секунду ей прилетел чувствительный подзатыльник от Хаяси. — Ладно-ладно, молчу, молчу. Вот вы нудные все. Как с вами дальше жить, я ещё такая молодая, а вы уже зануды-пенсионеры. Ты тоже как старая бабка, Хину-тян. Ой!..
* * *
Там же, через 2 минуты.
— Подвожу итог для тех, кто в теме фрагментарно, включая себя. — Уэки забросила в рот жареный арахис из вазочки. — Поправьте, если ошибусь. Глава Эдогава-кай собственноручно накостылял на нашей парковке для среднего менеджмента паре в дорогих костюмах, которые полезли на него первыми, правильно?
— Да.
— Доблестная СБ с двадцать четвёртого этажа скрутила негодяя, передала полиции вместе с записями инцидента, так? — вслед за арахисом проследовал упитанный аравийский финик.
— Не совсем. Отец с ними сам справился — в помощи охраны не возникло необходимости. Но в целом примерно так.
— И теперь полиция позвонила Такидзиро-куну, чтоб сообщить, что того мудака они просто отпустили? — Ута сжала губы в тонкую полоску, изображая героиню всем известного комикса, победителя прошлогодней премии. — На законных основаниях? Я всё верно уловила? — огляделась картинно по сторонам, похлопала ресницами. — Скажите мне, что я ошибаюсь.
Повисло молчание.
Айтишница продолжила:
— Может, нам пора поднимать СВОИ связи, если такой беспредел? Напомнить мудакам, что элита страны существует не только во Дворце? Как ни крути, здесь присутствуют мажоры как бы не похлеще Акисино. — Она подвигала бровями. — Ладно, может и не похлеще, но уж точно не ниже неё уровнем. (Такидзиро-куна за мажора не считаем, поскольку он у нас shomin-no-ko, ребёнок из простой семьи. Впрочем, он удачно выбрал компанию, которая его полюбила, пха-ха-ха — теперь тусуется с нами).
— В целом всё верно и к сожалению ты не ошибаешься. — Мрачность Решетникова слегка пугала, таким он ещё не был, по крайней мере, на памяти Агентства Моделей.
— Кто-нибудь объяснит мне, что вся эта фигня значит? — Ута без трепета высыпала в рот остатки кешью из квадратной вазочки. — Извините, очень кушать хочется: решила не бухать, по крайней мере пока — время от времени на жор пробивает.
— И что это с тобой стряслось, — выдала неожиданную шпильку Хонока, вероятно, на автомате.
— Ну а вдруг залёт от милого? — спокойно ответила айтишница, затем обозначила задумчивый вздох. — Первый аборт — штука такая. Особенно в нашем преклонном возрасте — мы все уже старухи для первого ребёнка, я в частности.
Решетников подавился водой из стакана, его зубы звонко лязгнули о стекло.
— Через буквально пару лет каждой из нас уже тридцатка, а то и скорее, — продолжила Уэки без запинки. — Не знаю, как вы, а я не хочу, чтоб мой первый поздний ребёночек родился дебилом из-за того, что дура-мамаша бухала как не в себя. Когда не надо.
— КАКОЙ РЕБЁНОЧЕК? — возмущение логиста можно было намазывать вместо масла на shokupan, белый молочный хлеб.
— Аха-х, ну и физиономия у тебя, Такидзиро-кун, — настроение Уты стремительно рвануло вверх, она скрывать не стала. — Ради таких моментов, в принципе, и стоит жить.
— Можете МНЕ заново объяснить, что случилось, плюс расшифровать подоплёку этого звонка? — Хонока неодобрительно покосилась на подругу. — В чём проблема вернуть бандита в тюрьму, если отпустили напрасно?
— Когда задержанного отпускают из участка, это момент прекращения полицейского задержания. Полиция фиксирует в деле как процессуальный этап. — Якудза Миёси протянула руку к чужому арахису, Ута героически промолчала. — По устоявшимся правилам, в этот же день или на следующий следователь либо дежурный офицер сообщают об этом адвокату противной стороны, если адвокат официально заявил участие и контакт есть в деле.
— Ты участвуешь, а на твой контакт они не дозвонились? — уловила наконец Хаяси.
Борёкудан молча кивнула.
— Я не понимаю. Для освобождения должны быть основания, нет? — финансистка требовательно обвела всех взглядом.
— А чего ты меня сверлишь? Я никого не отпускала, у них вон спрашивай, — Ута не упустила момента и показала язык.
— Формула была такая: «Задержанный освобождён. Дальнейшее расследование продолжается. Персональные данные не подлежат разглашению», — мрачный метис поискал вокруг себя и отлил в стакан из бутылки Хьюги.
— А если по-простому?
— Когда в деле замешаны представители спецслужб, их можно таким образом увести из участка. Вывести из дела. Похоронить криминальный эпизод.
— Освободив от ответственности⁈ — ненаигранному возмущению финансистки не было предела.
— Угу. Причём абсолютно законно, — хмуро кивнул Решетников. — Моэко-тян этот фортель тоже сто процентов знает, она сейчас лучше расскажет.
* * *
Полицейский участок Meguro, Токио.
— Добро пожаловать. Чем могу помочь? — дежурный полицейский у стойки принял его за обычного посетителя.
— Моя фамилия Миёси, — Мая показал удостоверение члена Общественного Совета МВД.
Раньше он не вникал в нюансы (зачем?), однако по пути сюда благодаря старшей дочери настроился правильно. В отличие от многих других стран орган, в котором он теперь состоял, был не совещательным и не рекомендательным. Общественный Совет МВД Японии прямо вырабатывает политику и в принципе служит для управления полицией — чтобы последняя не стала инструментом исполнительной власти.
Система сдержек и противовесов, как говорит Моэко, буфер между Национальным Агентством Полиции и кабмином.
Занятные у судьбы повороты, глава Эдогава-кай про себя хмыкнул.
При виде документа тон полицейского изменился, он мгновенно встал:
— Прошу прощения. Одну минуту, пожалуйста. — Дальше позвонил начальству. — Прибыл член Комиссии общественной безопасности… Пришлите сопровождение…
Точно. Теперь же оно так называется, Общественный Совет был раньше.
Меньше чем через минуту появился дежурный инспектор:
— Благодарим за визит. Пожалуйста, пойдёмте со мной.
— Предлагаю начать с цели моего визита. — Мая не двинулся с места. — Я пришёл задать вопросы по поводу напавшего на меня человека. Он был задержан, передан полиции и меньше чем через час после прибытия сюда отпущен вами. Из этого участка.
Кто бы мог подумать, что я ещё до выборов окажусь в нынешней роли, кумитё про себя впечатлился личной метаморфозой. Чуден промысел богов.
— Это компетенция более высокого уровня. Пожалуйста, пройдёмте за мной. — Инспектор выглядел спокойным.
Кабинет, куда его привели, принадлежал руководству — стол, диван, кресла для посетителей, дорогой набор для чая.
