Смерть в бриллиантах - Беннет Си Джей

– Что-что? – спросил Филип. – О чем речь?

– Об убийствах в Челси, – пояснил посол. – Вы слышали?

– А, это. Задушенная женщина, мужчина, заколотый ножом… – Филип возился со второй запонкой. – Те самые?

– Да, именно. Едва ли это modus operandi [11], характерный для членов “Артемиды”.

– Что? – Филип резко поднял голову.

– Ну, судя по всему, декан в тот вечер ужинал в клубе, а потом привел домой небольшую компанию для игры в карты. Никто больше не входил и не выходил из дома, кроме жертв, так что… – Посол замолчал и кашлянул. – Мне известно, что вы состоите в “Артемиде”, сэр.

Лицо Филипа напряглось.

– Состою.

Посол нервно рассмеялся:

– Я не хочу сказать, что… Надо отметить, люди, приглашенные деканом в тот вечер, вполне респектабельны. Незапятнанные репутации. Одного из них в прошлом году вы посвятили в рыцари, мэм. – Он кивнул королеве. Никто пока ни слова не сказал о ее платье, но это же мужчины – чего от них ждать? – Они, по-видимому, собрались ради короткой партии в канасту.

Сэр Хью прервал беседу легким покашливанием:

– Так они утверждают. Неприятность в том, что, согласно сообщениям прессы, декан попросил горничную не убирать на следующий день комнаты второго этажа, как она делала обычно. Декан вернулся в Сомерсет, а прислуга обнаружила тела лишь неделю спустя, когда поднялась наверх.

– Боже, когда же они умерли? – спросила королева.

– Полагаю, в воскресенье, неделю назад, – ответил сэр Хью, быстро подсчитав в уме. – Тридцать первого. В тот вечер, когда в доме играли в карты. Они, должно быть, пролежали там…

– Черт побери!

Все взгляды устремились на Филипа.

– Я сломал запонку. – Герцог протянул испорченную вещь ближайшему молодому адъютанту. – Разыщите моего камердинера и достаньте замену. Быстро, а то опоздаем.

Он встретился взглядом с королевой, и та увидела, как он раздражен. Похоже, это были те самые запонки “Британия”, которые он лично спроектировал и заказал в память о недавнем путешествии по Южному полушарию.

– Полагаю, в газетах напишут, что я тоже к этому причастен, – проворчал он.

Его новый личный секретарь кашлянул:

– Уже пишут. Прошу прощения, сэр, у меня не было возможности вас предупредить. Я только что прочел статью. В ней отмечено, что вы тоже ужинали в клубе тем вечером.

Филип мрачно уставился на него:

– Надо полагать, они указали, что уже в одиннадцать я благополучно лежал в своей постели?

– Нет.

– И не укажут. – Он театрально пожал плечами и взглянул на жену: – У меня есть лишь личная охрана и Ее Величество, чтобы засвидетельствовать мою невиновность.

При этих словах пять пар глаз вопросительно уставились на королеву. Помедлив секунду, она ответила им улыбкой и слегка приподняла бровь. Свита позволила себе легкий смешок.

– Газеты не утверждают, что вы были среди гостей декана, сэр, – заверил его личный секретарь. – Лишь то, что вы принадлежите к его кругу.

– Еще чего, ни к какому кругу я не принадлежу. И кто вообще этот чертов декан?

– Батское аббатство, – подсказала королева.

– А. Да, мы его знаем, слегка. Приличный тип. Служил в часовне Святого Георгия. Едва ли можно назвать его нашим другом.

– Запонки, сэр.

Румяный адъютант вернулся, побрякивая шпорами; в протянутой руке лежала замена.

– Пора двигаться, – сказал Филип. – Надену в машине. Газеты тоже захвати. Почитаю на коленях, никто не заметит. Время снова выступать животными в зоопарке.

Заключительным событием дня должна была стать речная прогулка по Сене, и королева ждала ее с огромным нетерпением. Что может быть романтичнее, чем проплыть в апреле под мостами Парижа в сопровождении мужа, оставив за спиной Эйфелеву башню и видя впереди освещенный силуэт собора Нотр-Дам?

О чем она не подумала – возможно, зря, ведь это было черным по белому написано в графике, – так это о том, что рядом с ней будет президент Франции. Они ведь находились на его катере. Президент и Филип стояли на расстоянии вытянутой руки от нее – слишком далеко, чтобы непринужденно беседовать с президентом, тем более чтобы Филип мог поделиться с ней своими мыслями о плакатах, развернутых в их честь вдоль набережных.

Разглядеть что-либо королеве было трудно, потому что прямо в лицо ей был направлен стоявший в паре футов от нее прожектор. Она лишь смутно различала на берегу толпу, еще более плотную, чем когда-либо. Люди, притиснутые друг к другу, вытягивали шеи, и королева забеспокоилась, как бы те, кто занимал первые ряды, не упали в воду. Если и существовал способ провести в Париже менее романтический вечер, ей он был неизвестен.

Но ее новое платье сияло в свете прожектора, а щеки сводило от улыбки. Филип, с ухмылкой глядя на Дом инвалидов и освещенную картину с изображением наполеоновских солдат, казался довольным. На воде он всегда чувствовал себя в своей стихии.

Пока они скользили по реке, королева размышляла о том, что говорила Бобо про клуб “Артемида” и про ночь, когда произошло убийство. Она представляла одетую в шелк и бриллианты бедную девушку, задушенную в комнате с мужчиной, которого, скорее всего, не знала. Чем не повод задуматься, особенно когда на тебе самой шелк и огромное количество бриллиантов.

Какая ужасная смерть. Наверное, девушка чувствовала себя одной во всем мире.

Королева осознала, что отвлеклась, и бросила взгляд на берег; перед собором Нотр-Дам в несколько рядов стояли хористы и пели неземными голосами. Вскоре катер миновал остров Сен-Луи и небо внезапно озарилось вспышками фейерверков.

Первоначальная настороженность постепенно сменилась радостью. Она представила себе безымянную молодую пару в толпе: его руки у нее на талии, спину прикрывает теплая и надежная грудь, и они вместе тянут шеи и, никем не замеченные, смотрят на фейерверки.

Да, это было бы прекрасно.

Она повернулась к президенту и по-французски произнесла что-то благодарственно-дипломатичное. Прожектор все еще светил ей в лицо; катер развернулся и пошел обратно.

глава 4

– Скромный ланч, – сказала королева-мать. – На троих. Ты, должно быть, измотана поездкой. Тебе нужно восстановить силы, Лилибет.

Королева была счастлива после насыщенного пятидневного визита во Францию снова оказаться в Виндзорском замке. Она провела радостный вечер с детьми и еще час играла с ними сегодня утром. Они рвались распаковать подарки, неизбежно слишком хрупкие, а вскоре и вовсе забытые, потому что отец затеял с ними игру в догонялки. Он был так же счастлив их обществу, как они – его возвращению.

После этой суматохи было так приятно снова оказаться среди знакомых картин и антикварной мебели в солнечной утренней гостиной в Роял-Лодж – резиденции матери на территории замка. Королева отказалась от бокала шампанского, поскольку у нее намечалось несколько встреч, но мать и сестра взяли с подноса дворецкого по бокалу.

– Чем занят сегодня Филип, ты знаешь? – спросила Елизавета-старшая.

– Полетами. Он хотел воспользоваться хорошей погодой. Кажется, в Саутгемптоне.

Королева нашла силы улыбнуться, как будто не тревожилась за каждую минуту, которую Филип проводил в небе. Дело было не столько в самих полетах, сколько в посадках. Один военный пилот “Спитфайра” как-то сказал, что каждая посадка – это, по сути, управляемая авария. В прошлом уже случались инциденты на волосок от беды. Филип находил это ужасно смешным. Она – нет.

– Повезло ему, – сказала королева-мать с улыбкой. Она прекрасно понимала, что чувствует дочь, но решила не вмешиваться. – Вы оба были так великолепны в Париже. Кажется, французов ваше возвращение привело в восторг?

– Пожалуй, – застенчиво согласилась королева. – Порой даже чересчур. – Она рассказала о давке в Лувре.

– Господи, музей, – простонала Маргарет. – Они могли бы сводить тебя на Монмартр или на шоу. Я слышала, новое в “Крейзи Хорс” – просто глаз не оторвать.