Смерть в бриллиантах - Беннет Си Джей

– Вряд ли бы они меня туда повели! – запротестовала королева. – И в прошлый раз мы видели Эдит Пиаф.

– Эдит Пиаф! – Маргарет скривилась, словно надкусила лимон. – Ив Монтан – вот кто сейчас в моде. Кстати, вы видели месье Диора?

– Видели, – подтвердила королева. – Очень коротко. Он выглядел неважно, бедолага. Он очень лестного мнения о тебе, мама. Сказал, что всякий раз, когда хочет представить себе нечто поистине прекрасное, вспоминает платья, которые мистер Хартнелл шил для тебя в тридцать восьмом.

Королева-мать засияла от удовольствия:

– Мой белый гардероб? Для парижской поездки? Какой милый мужчина. Я, конечно, была в трауре по вашей бабушке, но французский траур такой интересный. Le deuil blanc [12]. Как у Марии Стюарт.

– Но с зонтиками, – добавила Маргарет. Она снова повернулась к сестре. – Я все же думаю, что тебе следовало надеть хоть одно платье от Диора. Ты рискуешь выглядеть старомодно.

Улыбка матери стала чуть более натянутой. Не всегда легко иметь младшую дочь, все еще довольно демонстративно оправляющуюся после самого знаменитого расставания десятилетия. Особенно когда старшая счастлива в браке. И является монархом страны, чья территория опоясывает земной шар.

– Ланч подан, мэм, – объявил дворецкий, и королева вздохнула с облегчением.

Они прошли в столовую, где был накрыт стол. Лакеи стояли наготове. Елизавета-мать знала, что вкусы старшей дочери просты, поэтому заказала только консоме, немного запеченного лосося, зеленые овощи и картофель с сандрингемских полей, а также легкий лимонный поссет – все это в сопровождении весьма недурного пуйи-фюиссе из личного погреба. За десертом разговор зашел о Клементе Мортоне, бедном декане из Бата, чью безупречную жизнь духовного лица обсуждали во всех газетах.

– Мне так жаль его, – сказала королева-мать. – Очаровательный мужчина. Отличный партнер по картам, в хорошем смысле, знаете. Просто приятный, здравомыслящий собеседник. И его проповеди всегда такие короткие. Сисси вне себя. Вся семья все себя.

Сисси, двоюродная сестра и подруга детства декана, была одной из фрейлин королевы-матери. Она хорошо ладила с собаками и была любима всеми. Королева сочувственно кивнула и спросила, дружит ли с деканом Филип, о чем ее мать, как она полагала, должна была быть осведомлена.

– Возможно, они подружились на войне, – признала королева-мать. – Вот только Филип служил во флоте, а Клемент – в королевской артиллерии, так что сомневаюсь. В армии Клемент отлично проявил себя, знаете ли. Совершенно невозможно, чтобы он был замешан в эту историю, и не только потому, что так говорит Сисси. Я своими глазами видела, как этот человек накрывает клочок бумаги стаканом, чтобы вынести на улицу паука. Конечно, в Германии он наблюдал всякие ужасы, но война есть война, не так ли, и это совсем другое дело? И потом, остается вопрос с этой девицей в тиаре. Как, они говорят, ее звали?

– Джина Фонтейн, – тут же отозвалась Маргарет. – Как Марго.

– Как кто?

– Балерина, мама.

– Марго Фонтейн? Боже мой, они родственницы?

– Нет! Марго на самом деле Пегги Хукэм, и одному богу известно, как на самом деле звали ту девицу. Газеты пишут, что она итальянка.

– Так что же с ней? – спросила королева у матери.

– Вообще-то, я думала скорее о тиаре, – ответила та. – Клемент рассказал Сисси, что полиция показала ему фотографию бриллиантов: на случай, если он знает, откуда они. Конечно, он понятия не имел, но рассказал, что тиара украшена розами и маргаритками из розовых и белых бриллиантов и листьями из бледно-зеленого хризолита. Довольно необычное сочетание. Похоже на тиару Зеллендорф двадцать четвертого года. Картье, очень изящная, сделана для Лавендер Хоксмур-Зеллендорф. Она напоминала сельский английский сад. Такая прелесть. Я подумывала в прошлом году купить ее для тебя, Маргарет, когда она выставлялась на аукцион, но, конечно, выходило слишком дорого. – Она вздохнула. – Приходится внимательно следить за карманными расходами.

Маргарет не скрывала разочарования.

– Маргарет Роуз, – многозначительно сказала она, делая упор на свое второе имя.

– Да, и я о том же.

– Кто же ее купил, мама?

– Не знаю, в том-то и дело. Я спрашивала, но все держали язык за зубами. Какой-то иностранный джентльмен, полагаю. Сейчас все деньги там. Американец, наверное, или Ага-хан, или шах. В общем, тиара испарилась. Какая жалость, прекрасная была вещь.

Она замолчала, чувствуя, что если младшая дочь выглядит мечтательной и слегка рассерженной из-за бриллиантов, то старшая смотрит на нее с оттенком осуждения. Она подняла руки и извиняющимся голосом проговорила:

– Пойми, девушку я не знала, а вот с тиарами знакома близко. Я просто хотела сказать, что если это действительно Зеллендорф, то как она к ней попала?

После ланча королева предложила прогуляться, но Маргарет вставила сигарету в длинный мундштук и попросила у одного из лакеев огня.

– Хм, – задумчиво протянула она, выпуская дым. – Крессуэлл-Плейс. На этой улице возможно все. Думаю, это как раз такое место, где можно найти труп и украденные бриллианты.

Королева повернулась к ней:

– Неужели?

– Абсолютно. Я бывала там пару раз. Там живет художник, который устраивает чудесные вечеринки. Крошечный домик, прямо как кукольный. Все гости не помещаются. Играют на саксофоне и танцуют на лестнице, это ужасно смешно. Никто не знает, с кем разговаривает: с биржевым маклером, дамой полусвета, шпионом или со мной. – Она насмешливо приподняла бровь. – Понимаю, почему декану там нравилось.

Мать была шокирована:

– Сомневаюсь, что декан выбрал эту улицу именно по этой причине. Сисси говорит, Клемент унижен невероятно. И так расстроен. Подумать только, подобное творилось под его крышей! А если бы он был дома, когда пришел убийца?

– Вряд ли можно спутать декана главного английского собора с вором-ювелиром и его ветреной пассией, – произнесла Маргарет, выпуская новую струйку дыма. Она стрельнула в мать взглядом: – Знаешь, у меня так и нет собственной тиары.

Королева ничего не сказала, но почувствовала досаду. Дело было, конечно же, не в тиаре. Возможно, Маргарет упорно возвращалась к этой теме потому, что у нее действительно не было тиары, тогда как королева не помнила даже точное количество своих. Подобные мысли заставляли ее не судить сестру слишком строго. В хорошие дни Маргарет была сама щедрость.

– …сама.

– М-м?

Маргарет что-то говорила, а она пропустила мимо ушей.

– Я сказала, что скоро ты сама будешь в тех краях, так что сможешь посмотреть на место преступления.

– Разве?

– Мама сказала, что ты собираешься к Деборе Фэрдейл в Болтон. Крессуэлл-Плейс – прямо по соседству.

– О! Да, в пятницу мы приглашены на коктейль.

– Ну так смотри в оба. Ты будешь поблизости от места убийства.

В голосе Маргарет звучало нечто, похожее на удовольствие. Королева очень ждала встречи с подругой, но это новое обстоятельство стало для нее некоторым шоком. И одновременно, осознала она, возможностью.

глава 5

Что Фреду Дарбиширу действительно хотелось бы знать – и это была вовсе не мелочь, – почему ему вообще досталось это дело. По праву оно должно было отойти старшему инспектору Джорджу Венейблзу, который постоянно забирал себе лучшие дела в Челси и Кенсингтоне. Венейблз, несмотря на молодость, ждал повышения до суперинтенданта, и коллеги кружили вокруг него, как планеты вокруг солнца. Двойное убийство практически у него под носом? Священник из высшего общества под подозрением? Упоминание герцога Эдинбургского? Освещение дела на первых полосах всех газет страны – наряду с визитом королевской четы в Париж? В подобной ситуации Венейблз бросился бы по следу, роняя штиблеты.