«Спасибо за спасение моей задницы».
– Красивое имя, – подшучиваю, чтобы скрыть нервозность. – За что они так с тобой?
Парень опять обращается к доске:
«Писал же им, что настойка на клюкве кислая. Не поверили!»
Выгибаю бровь.
– Они избили тебя из-за настойки?
Кивает.
«Мир полон насилия, – написал мои мысли. – Иногда проще присоединиться к веселью».
– Что…
«Я видел, как ты посмотрела на меня в первые секунды. Тебе понравилось, что я держался, терпел. И то, как ты поступила с ними, – тебе понравилось еще сильнее».
Неправда. Я сделала это, потому что они заслужили.
Пытаясь оправдаться, говорю:
– Они плохие люди.
«Согласен. Но тебе нужно принять свою темную сторону, пока не случилась беда. – Стирает и пишет продолжение: – Не хотелось бы, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Я могу помочь обуздать демонов».
Содрогнувшись, отворачиваюсь. Демоны. Злые духи. В Малайзии ими пугают с детства. Не ходи на речку – утащат. Не говори с незнакомцами – украдут. Не смотри на мужчин – среди них может прятаться монстр.
Но вдруг монстр – это я?
Парень стучит пальцами по барной стойке и пишет на доске:
«Меня зовут Яша. Не волнуйся. Придумаем, что делать с твоей проблемой».
– Спасибо, – встаю, чтобы уйти. В голове барабанит кровь, словно я и правда открыла в себе что-то темное, а Яша подсветил это. Без осуждения, как факт, который я долго не признавала.
Он касается моего плеча. Повернувшись, читаю:
«Могу я узнать имя спасительницы?»
– Аз… Энджел.
Если и заметил заминку, то не подал виду.
«Что ты ищешь, Энджел?»
– Работу, – касаюсь переносицы. – Забудь. Мне пора.
Я не доверяю людям, особенно в чужой стране, особенно мужчинам, но Яша… уверена, смогу надрать ему зад. Но меньше всего хочу, чтобы им руководило чувство долга. Спасти его было моим решением.
– Ты и так обещал помочь с проблемой, – хмурюсь. Нет у меня никаких проблем. Вскидываю подбородок: – Не за что. Постарайся больше не попадать в передряги.
Он быстро пишет на доске:
«Останься. Я владею этим баром. Мне нужна официантка, а ты к тому же неплохой вышибала».
Секунду колеблюсь и понимаю, что он шутит. Коротко смеюсь.
Яша стонет, высказывая недовольство, и пишет снова:
«Я серьезно. Если нужно жилье, над баром есть квартира – вторая комната пустует».
Соблазн переехать из хостела чертовски велик.
– Не хочу стеснять…
«Пустует! Такая смелая и такая скромная. Откуда ты взялась?»
С другого конца земного шара.
Смотрю на бугристую кожу, сжимаю пальцы в кулаки. На время своеобразной беседы я забыла об увечье, а Яша ни разу не посмотрел на меня с жалостью. Он понимает, каково это – отличаться от других.
Предпринимаю финальную попытку его отпугнуть:
– Ты меня не боишься? Вдруг я хуже тех громил? Даже позвать на помощь не сможешь.
«Честь погибнуть от рук богини».
– Ты не в моем вкусе, – сразу подчеркиваю между нами границу.
Яша улыбается и резко шипит от боли. Синяки на его лице багровеют. Пока он тянется за аптечкой, я читаю на доске ответ:
«Вижу тебя рядом с брутальным богатым красавчиком».
В памяти на краткий миг всплывает образ русоволосого незнакомца за столиком в малайзийском баре, но я отгоняю наваждение.
– Показывай комнату.
Яша вскакивает и ведет меня вверх по лестнице.
В его глазах нет жалости, но есть благодарность. Отчего-то я ему верю. Он первый, кто принял меня в новом мире, и будто подтверждая мои слова, Яша открывает дверь и протягивает свою доску. Я читаю слова:
«Добро пожаловать домой, Энджел».
К глазам подступают слезы.
Теперь у меня есть дом.
Яша коснулся моей ладони.
«О чем задумалась?»
– Вспомнила начало нашей дружбы.
«Дружбы? – слово на доске получилось едва разборчивым, Яков торопился. Он быстро дописал: – Четыре года поддержки и обожания, и ты называешь меня своим другом? Какая честь!»
Я закатила глаза.
Конечно, он был моим другом. Но долгое время раны на душе не позволяли сказать это вслух. Казалось, если я признаюсь, что Яша мне дорог, то стану уязвима для удара в спину. Так произошло давным-давно, на острове Лангкави.
– После предательства мне трудно доверять, но ты не оставил выбора. – Я вытянула руку, чтобы взъерошить темные волосы Якова. – Спасибо, что вернул мне веру в людей.
Но не в мужчин. Эту фразу я оставила при себе.
Яша увернулся от моей руки, беспокоясь за «идеальный» творческий беспорядок на макушке, и сказал на языке жестов:
«Что сделал твой друг?»
– Ничего особенного.
«Расскажи. Мы же друзья», – напомнил Яша.
Он теперь всегда будет использовать этот аргумент?!
– Иностранец подарил мне визитку, и Фаррух испугался, что я уеду. Этого бы не случилось, но… – я облизала губы, выигрывая время. Истинный мотив гнусного поступка узнать не удалось, Фаррух ничего не сообщил, прежде чем сбежать в Куала-Лумпур [8], и хотелось верить в его боязнь остаться брошенным, чем в корысть или зависть. – Надо было выкинуть ту визитку. Я идиотка…
«Ты ни в чем не виновата, Энджел, – по рваному почерку я поняла, что Яков злился. – Порой люди не заслуживают наших страданий. Что именно Фаррух сделал? Наведем на него порчу?»
Я коротко рассмеялась и покачала головой.
– Не надо. – Для человека, который живет в современном мире, я оставалась слишком суеверной. На секунду задумалась, стоит ли продолжать, и слова полились из глубин души: – Фаррух рассказал о визитке моему жениху, и тот… ну… – Я погладила свою ладонь. Фантомное покалывание рябью прошлось по коже. – Забудь. Я не та девчонка с острова.
«Ты ангел со стальными крыльями», – поправил Яков.
Смех вырвался из моей груди, заполняя душу теплом. Но этого недостаточно. Ничего не будет достаточно, чтобы удалось забыть.
«И я тоже считаю тебя моим другом», – добавил он.
Я испытывала искреннюю благодарность к Якову Берковичу за возможность жить в его квартире, работать в его баре и петь для его гостей. Он также помог мне принять мою темную сторону, он узнал меня такой, какая я есть. Казалось бы, самое время поставить точку и не думать о прошлом, но, вспомнив Кристофера Беннета, я спутала судьбе все карты.
Говорю же. Я слишком суеверная.
Глава 3
Энджел Тэу
Музыка была моей отдушиной после тяжелой работы по хозяйству, способом сбежать от семейных ссор, барьером от давления родных и щитом от сплетен соседей. Я убегала далеко в джунгли. Меня слышали дикие звери и горный водопад, он также скрывал мой голос. «Проклятый», – судачили местные. «Голос, дарованный богиней», – уверяла бабушка.
Бабушка… Она не захотела покинуть Лангкави, и на другом конце света пение напоминало о связи между нами. Я старалась не думать, что музыка стала причиной, из-за которой моя жизнь разрушилась, а руки были изуродованы. В конце концов, трагедия могла случиться из-за чего-то другого. Я видела, как некоторые мужья обращаются с женами: бьют за любую провинность и уродуют за меньшие «проступки». Что было бы со мной – с единственной дочерью, отданной за долги? Меня бы заперли в золотую клетку, и я бы покорилась, как отец всегда пророчил. Так что… возможно, я заплатила не самую высокую цену?
Я благодарила Всевышнего за второй шанс, но бывали дни, когда на меня накатывала усталость. Не физическая, нет, – я привыкла много работать, – а усталость от контроля.
