Задолбанец (СИ) - Юрий Ра

Какая-то площадь сама легла под ноги. Что тут у нас? То есть у них. Кряжий двор, вечевая площадь, колхозный рынок? Насчет колхозный — фигура речи, это торг скорее всего, вон стационарные прилавки сбиты. Денис чисто хохмы ради прилёг на один из них, лёжа легче думается. Не успел решить, что делать дальше, как его уже за плечо толкают, странные люди. Это что, он заснул что ли?

— Эй, боярин, просыпайся давай!

— А, чего⁈

— Ишь как вчерася набралсо, ажно завидки берут! — Местный теребил Дениса за одоспешенное плечо, вернее за плащ. Что характерно, смыслового барьера Денис не наблюдал.

— Чего это я набрался? Откуда такой вывод?

— А то бы стал ты прямо на торгу падать? Иэх, где моя молодость! Сам такой был, покуда силы да деньги водились. — Дедок аж зажмурился от приятных воспоминаний. — Ты, боярин, не сершай за невежливое обращение, токма не след на улице спать, худое может содеяться.

— Что, балуют по ночам?

— Не так чтобы сильно дюже, но знамо, что оченно. — Понимать собеседника было всё проще, мозг подстраивался под речевые обороты туземца. Высказываться в стиле «Иже паки херувим» не требовалось.

Денис уже сидел на прилавке и крутил головой. А ведь в самом деле уснул от волнения. И хорошо, что нормальный человек разбудил, иной бы не стал теребить, а просто мошну срезал. И он машинально хватился за то место на поясе, где должен висеть кошель. Да уж, навыки бережливости, они самые нужные в чужом мире. Ага, кошель всё еще висел, да и кто его срежет, когда он на цепи привешен. Тут без кусачек не обойтись, тем более что цепь не декоративная, не серебро — стальная цепура, того же металла, что и доспех.

«А еще инвентарь моего перса защищён он выпадения предметов в случае смерти и от краж. Меч, сумка, золото» — вспомнил он, а потом сплюнул (мысленно), неактуальна эта фишка, он не персонаж, и не в сказку попал.

— Боярин, а где ты ночевать-то собирался? А то давай помогу добраться, к слугам твоим, вещам да коням.

— Не помню.

— Вот же люди умеют отдыхать! Как есть завидно, боярин! Столько выкушать, на такой подвиг не всяк сподобится.

— А может, опоили меня?

— А и могли! Людишки такие попадаются, могли. Опоили, донага раздели и в канаву кинули мёртвого. Токма не похож ты на мертвяка нагого. Рази что подняли тебя некроманты окаянные и приодели по-боярски. — Дедок явно никого и ничего не боялся, раз так открыто троллил собеседника. Или думал, что его сарказм с бодуна воин не разберёт? Всякий знает, у могучи бойцов вся мощь в руках, головушке ничего не достаётся.

— Ха, верно ты сказал дед, умертвием я себя не чувствую. А ты откель знаешь, что мертвых поднимать можно? Видел? — Пошутил в ответ Денис. Словечко «откель» он ввернул под влиянием атмосферы.

— Давно то было, сейчас таким стараются не баловать. Волшба мёртвых не то чтобы под запретом, но стараются наши князья с некромантами пришлыми не якшаться. А своих нет, не любо нам, когда упокойников теребят. Упокоился коли человек, то и пущай отдыхает от трудов земных, я так мыслю. А ты сам, боярин, откедова будешь?

— Откедова был, оттудова уже не буду, потому как убыл. Буду пока тут.

— Ась? Ну да, верно. — Расшифровал дедок шараду или для вида согласился? Упрямый старикан продолжил расспрос. — А был откуда?

— Из герцогства Задолбанского. Слышал про такое?

— Нешто про все страны знать можно, их сто штук всяких! Небось за горами, за морями герцогство прячется?

— Ну где-то так и есть. Только не прячется, а гордо стоит. — Попаданцу даже немножко обидно стало за своё только что выдуманное герцогство, с чего бы ему прятаться и от кого? Но было приятно от того, что наспех выдуманная легенда прошла первую проверку. — Дед, тебя как звать-величать?

— Звать меня Микулька. Раньше Микулой был, тогда величали Остроглазом, а сейчас вроде как и не за что величать стало. Был Остроглаз, да весь вышел. Злата не скопил, терем не отстроил, а зато есть, что вспомнить!

— Микула, так ты лучником был?

— А тож! У меня, боярин, глаз был ух! Бил без промаха за сто шагов, соратники думали, подвораживаю себе в стрельбе, за то и ценили.

Денис понял, что ничего не понял. То есть тут всё ясно, суеверия народные и так далее. Но он вдруг поймал себя на том, что упустил из рассказа нового знакомца какую-то деталюшку размером с коленвал КАМАЗа. Вот! Шутка про некромантов была такая себе, на грани. За неё в принципе и на костёр можно пройтись, а Микула поддержал, не скривился даже. Типа, бывает, но не приветствуется. Это он такой стендапер продвинутый или…? Церковь, что православная, что католическая не любит, когда её монополию на чудо нарушают.

Кстати, а где церковь ближайшая? Он покрутил башкой, ни колоколов не слышно, ни крестов над крышами не видать нигде. Странно. Или он в самом раннем Средневековье, когда с христианством было еще не очень? Это только говорят, что Русь крестили в одиннадцатом веке, на самом деле процесс шёл очень долго и неравномерно, если верить не попам, а учёным. Хотя еще вопрос, кто врёт больше. Нет, в косинус Денис верил истово, а вот доверять историкам его отучили еще в клубе реконструкторов. «История продажная девка капитала!» — говорили тренер и консультант по доспеху и реконструкции быта. Вот кого попасть сюда нужно было, а не Дениса! Он бы быстренько облажал хроноаборигенам всю их бытовуху и сразу доказал, что таких мечей, как у них, не бывает.

Очень продвинутый в их клубе кадр по имени-погонялу Игорян-Магистр имелся. Крутой был в плане исторической науки, как боец не очень. Будет. Раз Денис в прошлом, то всё, что с ним было, оно в далёком будущем. Так что надо сразу себя научить, что он не родился, а родится, Иван Грозный не правил, а БУДЕТ править, что… короче, посыл ясен-красен.

— А что, Микула бывший Остроглаз, а не пойти ли…

— Не пойти ли мне своей дорогой? — С некоей долей обиды закончил речь Дениса Микулька.

— Не угадал ты. Не пойти ли нам подкрепиться пищей телесной?

— Вместе? На твои, боярин?

— Вместе. На мои. И раз челядь моя пропала в неведомом направлении, иди-ка ты ко мне в подручные. А то я смотрю, ты сейчас не шибко делами загружен.

Пользоваться словом «слуга» Денису было немножко стыдно. А то эдак и до подлого сословия договориться можно. А люди все равны изначально, так в школе его учили. С другой стороны, Магистр утверждал, что «подлый человек» обозначает того, кто стоит подле, то есть того самого слугу или подручника. Хрен знает, где правда.

— В услужение кличешь? И пойду, боярин! И-и-и. А куды направимся подкреплять плоть?

— Да хрен его знает! Куда отведёшь, только место выбирай приличное, без урону для моего достоинства.

— Без урону? — Микулька оглядел нового господина. — Да у нас в городе и нет такого, чтоб вашей светлости подходило вот прямо целиком. Поведу в лучшее, а там как изволишь, вашество. Ой!

— Чего «ой»?

— Изволь, боярин, сказать, как будет уместно тебя возглашать перед людьми.

— В ваших землях меня знают как благородного Дениса из Задолбании.

Свою настоящую фамилию Помелов Денис счёл в данных условиях немного неуместной. Не то что он её стеснялся, просто не ко времени она. В буквальном смысле. Тут по ходу в первую очередь величают по личным заслугам. И какую заслугу ему припишут, если он скажет величать себя Денисом Помело. Решат, что за базаром не следит, в смысле языком треплет без толку.

— Вот теперь стало совсем понятно! Родившийся во благо, значит, так удачно уродиться не у каждого получается. Особливо, коли на свет появился под стогом. Поди всем докажи, что стоишь чегось, когда мамка с батькой спины всю жизнь гнули без розгибу. — Микулка не преминул прокомментировать инфу о благородстве своего потенциального нанимателя. — Боярин, а всё ж дюже знать охота, как тебя к нам занесло.

— А уж как мне охота!

— Совсем ничего не помнишь?

— Как попал сюда — совсем. Наваждение какое-то.

— Аж завидки берут, как подумаю, сколько ваше благородство выпило. А можа и в самом деле наваждение. Навели морок и заставили идти куда глаза глядят. Морок спал — а ты туточки. Или перенесли волшбой або магией какой. Только тут дюже сильным должен быть волшебник.