Задолбанец (СИ) - Юрий Ра

— Ого, боярин, я гляжу, ты хоть и с серебряной ложкой во рту родился, а привычный к походам человек. — И в пояснение своих слов кивнул себе же головой, — бывалый человек завсегда свой прибор предпочтёт, что ложку, что меч.

— Да ты философ.

— Не знаю, вашество, что сие означает, но раз говоришь, так и есть.

Денис так и не понял, как понимать это словечко «вашество», на всякий решил просто не обращать на него внимания. Положено ли ему титулование, или нет, непонятно. Вот и пускай заместо титула будет. Светлость и сиятельство ему явно не подходит, а благородие видать тут не в ходу. А может, все эти светлости тоже пока не изобретены, не Дениса профиль, не его поляна. Ему б саблю да коня, да на линию огня… но лучше не надо. Кто знает, как его способности фехтовальщика котируются на общем фоне, вдруг тут Д’Артаньян на Д’Артаньяне сидит и Атосом погоняет.

Он вспоминал споры коллег по клубу, приводящих аргументы, контраргументы, личностные оценки и субъективные мнения об уровне фехтования в старину, ни она точка зрения не восторжествовала. Кто-то говорил, что человеку живущему с меча критически важно уметь махать мечом на высшем уровне. Кто-то возражал, что прогресс штука объективная, мол хоккеисты 50-х годов рядом с современными как дети малые, значит, и фехтовали в старину хуже.

Денис считал, что в общей массе простых незатейливых рубак непременно находились огранённые брильянты, умеющие уделать любого. Если не повезёт, то он это вскоре выяснит. А самое неприятное, что тут работают острым оружием и не по очкам, а до смерти. Ну или до отказа организма противника шевелить конечностями. Такого Денису творить не доводилось. Кроме тех случаев, когда он посылал соперника в нокаут богатырским ударом в лобешник. Двуручный меч, он такой, он может. Но тут тоже не всё просто, для мощного удара время требуется. Разогнать клинок вкруговую да так, чтоб противник согласился подставиться под молодецкий замах. Немногие «соглашаются» быть прибитыми двуручником по башке. Только те, чей уровень мастерства сильно отстаёт.

«Короче, мало врага разрубить, — подумал вдруг он, — надо еще потом не сблевануть при виде ливера или мозгов. Я так смогу?» Сам себя спросил, а потом сам же не смог честно ответить на прямой вопрос. Вместо этого попаданец принялся есть кашу, между прочим, вполне съедобную, а с голодухи даже вкусную.

Умяв свою порцию, Денис изящно решил вопрос оплаты. Он выложил на стол несколько серебряных монет, одну крупную, и кучку тонких размером с ноготь.

— Куда столько? — Подхватился Микула, моментально прекративший закидываться кашей.

— Заплатишь за еду, снимешь мне покои, остальное держи при себе, раз уж ты мой слуга. Только сначала доешь.

В этот раз слово «слуга» вылетело изо рта легко, а Микула опять одобрительно кивнул и сгрёб монеты натруженной пятернёй. Одну, самую крупную, он взял двумя пальцами, встал в полный рост и торжественно произнёс с поклоном: «Беру этот талер и нанимаюсь на службу к тебе, боярин Денис из Задолбании, свою охотой по чести и совести!» А потом безо всяких церемоний сунул талер в свой кошель. Денис просто молча кивнул, он давно знал, когда молчишь, ниже вероятность сморозить глупость.

Без комментариев новый слуга отправился к трактирщику закрывать вопросы оплаты и прочего, даже доскребать остатки еды не стал. «Делегируй подчинённым как можно больше задач, в которых они лучше тебя разбираются, и не жести с контролем. Даже если и обжулят, то ущерба будет меньше, чем от твоих неверных решений!» — так его учил отец, когда Денис вступил в свою первую как бы руководящую должность. Его тогда поставили менеджером проекта, в котором он не очень шарил. Вот как сейчас.

Сегодняшний проект немного пугал прежде всего рисками, если выражаться языком управления проектами. Будь Денис помоложе, скорее всего ему было бы интересно, а в его возрасте прежде всего в голову приходят всякие страхи. От кишечных болезней, которыми кишит окружающий мир, до какой-нибудь инквизиции в одной из её форм. Да просто банально не понравишься владетелю, и увольнение через усекновение головы тебе обеспечено. Причём, не абстрактному «тебе», а конкретно Денису. Хорошо местным — у них поддержка родственников, а пришлого поддерживают только собственные ноги и потенциальная польза, которую он может принести правителю местности, где он оказался.

— Господин Денис, изволь пойти посмотреть комнату, вдруг не понравится.

— А не понравится эта, другую найдут, получше?

— Так нету тут лучше, вам самая хорошая отведена.

— А есть в городе постоялый двор богаче?

— Никак нет, этот лучший.

— Ага, Микула, то бишь коли не по нраву эта комната будет, то всё одно ничего другого нет. Так ведь?

— Получается так.

Не то мозг всё лучше адаптировался к речи местных, не то прошлое было какое-то не такое, но языкового барьера Денис не наблюдал, то есть не слыхал. Так и должно быть? Или неведомое силы, зашвырнувшие его сюда, организовали взаимопонимание путём загрузки в мозг языка аборигенов? Вопрос без ответа. Да о чём вообще говорить, если Денису так и не представилась возможность определить, в своём ли он теле! Что в своём уме, это не обсуждается, а вот насчет телесной оболочки — еще один вопрос. Зеркала до сих пор не попадалось под руку, физические кондиции… тоже под вопросом. Доспех носить он приучен, но этот прямо как вторая кожа ощущается. Не давит, не мешает, словно попаданец всю жизнь его проносил.

— Ладно, Микула, где там снятая комнаты, говоришь? Веди.

— Изволь, боярин, вон по той лестнице поднимайся, вторая слева.

— Ключ взял?

— В смысле?

— Не тупи, Микула, ты ключ от комнаты захватил, спрашиваю?

— Откуда ж там замку взяться, вашество, чай не в сундуке поселили нас, не в сокровищнице княжеской.

— Погоди. — Денис аж остановился на полушаге. — А как жильё запирать будем?

— Засов изнутри наверняка есть. Трактир куда как приличный.

— А когда уйдём, нараспашку оставим?

— Зачем нараспашку, нешто так можно! Верёвкой завяжем, у меня и вервие есть крепкое.

Денис офонарел от такой душевной простоты местного населения, хотел высказать всё, что думает о таком способе обеспечения неприкосновенности имущества на съемной квартире, но сам себя заткнул. Микуле выговаривать это какой смысл, коли не от владелец данного отеля. Больше того, куда ему лезть со своими порядками, когда он тут вообще никто? «Не выпендривайся, Денис» — вежливо сказал он себе и промолчал. Веревка так веревка.

В комнате имелась одна кровать иноземного образца, то есть в полный рост, заправленная какой-то тканью, причём под ней прощупывалось что-то поприличнее соломы. Стол, а точнее столик прислонился к стенке, подпирая её, а напротив стола имелось окно, закрытое ставнями по причине… Да фиг его знает, почему. Денис выдернул из петель запирающий створки деревянный штырь и толкнул ставни. Ну да, понятно теперь, зачем ставни закрывают — стекол-то нет! Завершала мебельный гарнитур, выполненный из натурального дуба в псевдо-деревенском стиле, лавка. Солидная такая, хочешь сиди, хочешь слугу спать укладывай, а при желании этой же лавкой можно попробовать выбить двери какого-нибудь несерьёзного замка.

Из удобств в номере имелся кувшин с большой миской или маленьким тазиком на столе и бадейка под кроватью. Угу, и руки помыть, и отлить можно, не выходя из номера. И снова ни одного намёка на эпоху. Ни старой газеты под ногами, ни портрета гаранта конституции или оплота самодержавия на стене. Хотя портрет вряд ли бы помог — Денис в лицо мало кого знал из русских царей в лицо. Петра Первого от Екатерины Второй или Ивана Грозного отличил бы, но и только. Так что портрет без подписи бы не проканал.

Неожиданно для себя Денис вдруг выдохнул как человек, вернувшийся домой, а потом расстегнул застёжку плаща. Пока он падал чуть ли не одним движением перекинул через голову перевязь с мечом и лямку щита. Сзади громко бумкнуло, загрохотало, а потом донеслось бормотание слуги: «Чичас я всё разложу, не сумлевайтесь!» А он и не сомневался, правила этого мира начали впитываться в него через стенки кишечника, поры кожи лица, ноздри и глаза. Если есть специально обученный человек, так чего париться по ерунде. Минута, и плащ лежит сложенный на лавке, щит и меч стоят к ней прислонённые, а шлем занимает своё место на плаще.