Убийство в агрохолдинге - Серова Марина Сергеевна

– А почему ты сказал «приезжий»? Что, это уже установлено, что удар нанести мог представитель сильного пола? – спросила я.

– Ну, это наверняка. Во-первых, штырь сам по себе весит прилично. К тому же для того, чтобы нанести удар, который привел к смертельному исходу, нужна определенная мускульная сила. Нет, ну если это была женщина, то тогда она должна быть тяжелоатлеткой какой-нибудь. Скажем, метательницей молота, – предположил Владимир.

– Или же шпалоукладчицей, – добавила я.

– Ну, вряд ли сейчас такие профессии еще существуют, – с сомнением произнес Владимир.

– Однако то, что коммерческий директор был убит железным штырем, говорит о том, что преступление совершил не профессионал, – заметила я.

– Это, Тань, однозначно, – поддержал меня Владимир. – Настоящий киллер не стал бы искать орудие убийства на открытой площадке, где его наверняка могли бы заметить. Поэтому версия о случайном преступнике кажется логичной. Константин Пантелеймонов встретил на пробежке какого-то мужчину, у которого сразу почему-то возникла к нему острая неприязнь, и тот шандарахнул его железкой по затылку.

Я покачала головой:

– Спонтанное убийство, возникшее из-за внезапной неприязни… А что, Константин Крашенинников был резким, агрессивным и взбалмошным? Его можно было убить из-за бытовой ссоры? Что-то верится с трудом. Он ведь был коммерческим директором в крупной компании и выполнял много обязанностей, которые вряд ли могли сочетаться с таким взрывным характером. Насколько я понимаю, коммерческий директор такого крупного предприятия, как агрохолдинг, выполняет широкий круг обязанностей. Это и организация материально-технического снабжения, и разработка и реализация коммерческой стратегии, и координация работы отделов, да мало ли что еще.

– Да, Тань, ты права. Ты перечислила малую толику того, что входит в обязанности коммерческого директора. В целом же коммерческий директор отвечает за коммерческое развитие агрохолдинга, эффективное взаимодействие всех его бизнес-структур, а также достижение финансовых целей компании. И да, коммерческий директор едва ли может себе позволить вспыльчивость и неконтролируемость эмоций. Так что убийство Константина Пантелеймонова из-за бытовой ссоры находится под большим вопросом. Более того, мы получили сведения, которые указывают на причастность к его убийству – кого, как ты думаешь?

Владимир посмотрел на меня.

– Самого владельца агрохолдинга – Владимира Крашенинникова, – закончил Кирьянов.

– Босс Пантелеймонова? – уточнила я.

– Да, именно! Он является одним из крупных бизнесменов не только в пределах Тарасовской области, но и в России. В столице Крашенинников запросто входит в кабинеты правительственных чиновников. Как говорится, почувствуй уровень, – сказал Владимир.

– И что же они не поделили, Пантелеймонов и Крашенинников? – поинтересовалась я.

– Ну, начнем с того, что в последние несколько месяцев между ними произошло два крупных конфликта. Первый связан с дочерью Владимира Крашенинникова, Валентиной. Ей всего двадцать, – сказал Владимир.

– Ей двадцать лет, а Константину Пантелеймонову много больше, – продолжила я. – Но это не повод убивать, согласись.

– Согласен, – кивнул Кирьянов. – Тем более что роман, который был у Пантелеймонова с Валентиной Крашенинниковой, хотя и был бурный, но довольно непродолжительный. Закончился он внезапным разрывом. Влюбленные расстались, и, по слухам, это послужило некоторым охлаждением в отношениях между Владимиром Крашенинниковым и его коммерческим директором.

– То есть этот эпизод мог послужить мотивом для мести? Бизнесмен решил, что Константин Пантелеймонов обидел его дочь, и вознамерился наказать его? – высказала я свое предположение.

– Возможно. Хотя могло быть и по-другому. Крашенинникову не понравились их отношения, он настоял на их разрыве. И после этого между бизнесменом и его коммерческим директором как будто черная кошка пробежала. Потому что до всей этой истории отношения у них были более чем дружеские, они не походили на отношения начальника и подчиненного. Константин Пантелеймонов был, что называется, «своим» человеком в доме Крашенинникова, временами даже гостил у бизнесмена на правах друга.

– Друг? Даже так? – удивилась я. – Тогда почему он воспротивился отношениям Валентины и Пантелеймонова?

Владимир пожал плечами:

– Ну, возможно, в качестве зятя Константин Пантелеймонов его как раз таки и не устраивал. Мало ли? Может быть, Крашенинников уже присмотрел для дочери другого мужа? Ты ведь знаешь, как это бывает в семьях магнатов: слияние капиталов, вхождение в более могущественную финансовую структуру…

– Да, ты прав, Володь, – кивнула я. – Младший брат Пантелеймонова рассказал, что Константин был женат, но это было давно. Они с женой развелись, и женщина уехала за границу. Детей в этом единственном браке не было.

– Ты думаешь, что имеет смысл копать в этом направлении? Что, возможно, бывшая супруга затаила зло, обиду, ненависть и теперь вот, спустя много лет, отомстила за развод? – с сомнением спросил Владимир.

– Сам понимаешь, в этом мире возможно все. Но пока я не трогала эту версию, поскольку мне она кажется столь же маловероятной, как и тебе. Все же возвращение к обидам, если они имели место быть, через столько времени… Этот вариант можно будет разрабатывать в том случае, если все остальное ни к чему не приведет. Однако ты сказал, что был и другой конфликт, – напомнила я.

– Да, был. И этот раздор был куда серьезнее. Владимир Крашенинников заподозрил Константина Пантелеймонова в предательстве. Он посчитал, что его коммерческий директор сливает важные производственные секреты конкурентам, – сказал Владимир.

– Сливает секреты… Это уже не личная неприязнь, а бизнес. Если подозрения были обоснованы, то Владимир Крашенинников мог пойти на крайние меры для того, чтобы защитить свои интересы, интересы своего холдинга. А эти сведения точные? Я имею в виду и романтические отношения с дочерью Крашенинникова, и предательство, – уточнила я.

– Ну, у нас тоже есть свои информаторы, – уклончиво объяснил Владимир, – как раз из окружения Владимира Крашенинникова.

– Ну понятно, что эти люди не занимают руководящие должности в холдинге, – заметила я.

– Вот именно. И хотя данные, которые они сообщили, немного отличаются, но в целом картина вырисовывается вполне определенная, – сказал Владимир.

– Так что же по поводу второго конфликта Пантелеймонова и Крашенинникова? Какие имеются конкретные сведения? – поинтересовалась я.

– Дело в том, что Владимир Крашенинников планировал крупную сделку с таиландской компанией «Агро Глобал». Они собирались вложить солидные средства в его холдинг, речь шла о нескольких десятках миллионов долларов. Взамен таиландская компания должна была получать продукцию холдинга: органические удобрения и сельскохозяйственные продукты премиум-класса, – сказал Владимир.

– Звучит масштабно. И что же пошло не так? – спросила я.

– Информация о сделке каким-то образом просочилась к конкурентам Владимира Крашенинникова – к холдингу «АгроСоюз». Те моментально сориентировались: вышли на тайцев и предложили им более выгодные условия, в том числе ускоренные поставки и гибкие логистические схемы. В итоге «Агро Глобал» заключила контракт с «АгроСоюзом», а Владимир Крашенинников остался ни с чем, – объяснил Владимир.

– И какие же последствия для Владимира Крашенинникова повлек срыв сделки? – спросила я.

– Самые серьезные. У него сорвалось строительство двух новых цехов по переработке органики, а ведь уже были подписаны договоры с подрядчиками, выделены участки. Но это еще не все. Владимир Крашенинников взял кредит под этот проект, и теперь ему придется выплачивать проценты без ожидаемой прибыли. Убытки исчисляются сотнями миллионов рублей, – сказал Владимир.

– Понятно. И тогда Крашенинников заподозрил Константина Пантелеймонова…

– Да. Условия предстоящей сделки знали всего несколько человек: сам Владимир Крашенинников, его финансовый директор, юрист холдинга, глава отдела закупок и, разумеется, коммерческий директор, то есть Константин Пантелеймонов. Крашенинников начал проверять каждого. И больше всего подозрений вызывал именно Пантелеймонов, – сказал Владимир.